Герой приходит только в самый последний момент

— Горячо... хах... задыхаюсь... Хэ, помедленнее... Бредил во сне. Зажимал одеяло между ног, постанывал, меняя одну позу на другую. Краснел, сам того не понимая, а проснулся уже с испачканным бельем и в полусонном состоянии принялся стирать. Хорошо хоть матери не было дома, а иначе позор на всю жизнь. Ебаный Тянь. Трахает его во снах так реалистично, что он кончает в реальности, а проснувшись не сразу понимает, где именно находится. Иногда болит поясница. В такие дни Шаню кажется, что все похотливые проделки реальны, а наглец просто смылся через открытое окно. Трудно признаться Хэ, а уж тем более самому себе, что хочется оседлать его, скакать на нем, как ненасытная шлюшка, крича его имя столько раз, сколько это возможно. Чтобы болели бедра, дрожали ноги, руки, да и все тело в целом, чтобы на лице — жар, в глазах — похоть и желание, чтобы он засадил глубже, а двигался грубо, чуть ли не порвав. Мо предстает во снах человеком откровенным и страстным, не скрывает своих эмоций и прямо говорит, чего хочет, а если не дают, сам забирает. Никаких совпадений с реальностью. Еще Шаню во снах полюбилось стоять раком, чтобы Тянь вдалбливался в него так сильно, что тряслась и скрипела кровать, и чтобы все соседи слышали, какой у рыжего замечательный голосок. Такой похотливый. Звонкий. Манящий. Во снах Хэ одаривает его шлепками. Такими, после которых остаётся яркий след и чувство жжения. Во снах играет с ним, вставляет вибраторы и выгуливает, как собственного пса, держа за поводок и включая на полную, буквально изнутри разрывая питомца. — Блять... нужно с этим завязывать. Говорю, как какой-то наркоман... Верно. Он до безумия зависит от Тяня. От его голоса, манеры речи, от улыбки, от взгляда, от действий, от каждой частички его тела. Зависит и желает это всё ощутить на себе. Горячие прикосновения, обжигающие кожу, глаза, которые заставят не раз смутиться и захотеть провалиться сквозь землю от стыда. Уже в школе предпочитает обедать один. В тишине. В несуществующей тишине, потому что её прерывает Хэ. Пришел. Влез в чужое личное пространство, наплевав на запреты. Вытер ноги о невидимый ковер и вошел, не постучавшись. Уселся рядом, приобнимая рыжего за шею, отчего тот дрогнул. Не остранился, как раньше. Молчал. Смотрел вниз. Не знал, куда себя деть. Лицо горело. Руки вспотели. Невозможно думать. Напряженная атмосфера. Тяжело дышать, когда на тебя пристально смотрят в надежде получить хоть что-то в ответ. Шань держится. Он сильный. Он храбрый. Он сможет сказать: — Хэ, завязывай... Голос дрожит, взгляд бегает из стороны в сторону. Начало конца. Они разминулись. Больше не виделись. Больше не тусили вместе и не приглашали к себе тех двух идиотов. Мо больше не готовил для Тяня, не покупал ему сигареты, хотя тот столько раз хотел написать об этом, но всегда стирал сообщение. Так лучше для них обоих. Возвращаясь поздно домой, Шань нарвался на старых знакомых. Встреча вышла не самой ласковой и он еле удрал оттуда с синяками. Отбивался, как мог. В школу пришел забинтованный и с парочкой пластырей на лице. Никто не придирался к нынешнему виду, кроме учителей. Сознался. Вчера избили какие-то старшеклассники из другой школы за то променял их на новую школу. Забыли. Но Тянь не забыл. В тот же день он прижал рыжего к стене у туалета, схватил за ворот, чуть поднимая. Взбешен. Хэ определенно был взбешен сложившейся ситуацией. Это четко читалось в его взгляде, полном разочарования и разбитости. Он чуть ли не плакал. Да... даже такие крутые парни способны дать волю чувствам. — Ты всегда такой. Пытаешься всё решить в одиночку. Мо, ты хоть раз думал, как приходится людям, которые небезразличны к тебе? Ты хоть понимаешь, что своим нежеланием поделиться проблемами, ты заставляешь меня волноваться. Разбиваешь моё сердце. Заплакал. Но не Тянь, а Шань. Грубый голос недовольного друга задел его за живое. Тот обнял и вздохнул. — Обещай, что впредь ты ничто от меня не скроешь. — Может... нам еще на мизинчиках поклясться и продать их на аукционе? — постарался пошутить рыжий. — Может. Отношения сдвинулись с мертвой точки. Официально возлюбленные. Хотя об этом знали всего два человека. Те самые два идиота, которые не прекращали поздравлять их с данным событием. Хэ всё еще пользовался популярностью. Девушки продолжали признаваться в любви. Готовили ему обеды. Но самодовольная улыбка никак не сползала с его лица: — Не могли бы вы больше не готовить? Моя жена будет злиться.