tear me to pieces

Разве это не прекрасно? Я совсем одна. Моё сердце хрупкое, как стекло, моя голова тяжела, как камень. Разорви меня на кусочки, от меня остались лишь кожа до кости. Здравствуй, добро пожаловать домой. Lovely (Billie Eilish & Khalid)

Я снова пьян. Как и вчера. Как и неделю назад. Но видимо сегодня я перебрал с алкоголем. Дело ещё никогда не доходило до глюков. А может быть я сплю? Нет. Щипок оказался весьма болезненным, хотя последний месяц физической боли я практически не чувствовал. – Может стоит почаще выпивать? – Я никогда не любила когда ты пьяным заваливался в гостиную. Марлин улыбалась грустной улыбкой. Она выглядела так, какой я её видел в последний раз. В последний раз перед тем, как мраморный гроб опустили под землю, зарыв вместе с ним безжизненное тело моей радости. – А ведь наш первый поцелуй был совершён под действием спиртного. – Ну и запах был! – Марлин испустила смешок. – Зачем ты здесь? Повисло тягостное молчание. В школьные года любая девушка отдала бы многое лишь для того, чтобы я удостоил её взглядом. Но не Марлин МакКиннон. Наверное, именно этим они меня и привлекла. Позже я даже поймал себя на мысли, что это я пытаюсь обратить на себя прозрачно-серые глаза. С детства мне внушали многое, но для себя я уяснил только одно: любовь – это слабость. Зачем нужна любовь когда пусто внутри? МакКиннон для меня – лишь временное увлечение. Желание. Каким же я был глупцом. Всю жизнь. А ведь я ей нравился уже с четвертого курса. Почему она не вешалась мне на шею в отличие от остальных? Что ж...она была умнее. Не хотела быть куклой, которая спустя две недели игры будет пылиться на полочке. Не хотела быть стадом. Не хотела чувствовать боли. Надо же...она была умнее остальных, но в то же время ошиблась. У меня и в планах не было оставлять её. Я сотни раз обещал быть с ней до конца. Я был готов сдержать обещанное. Защищать её, быть рядом, быть опорой. Но... Но. Две буквы, а рушат весь тщательно построенный мир. Разрушают баланс. Лишают всего. Я бросил её. Сказал, что чувства ушли. «Неужели я просто ему надоела?» Соврал. Дважды. Я бы всё отдал для того, чтобы быть с нею. Но не мог. Я – Блэк. Это не просто фамилия. Это клеймо на всю жизнь. Даже если ты отказался от семьи, пошёл против них. Это и была первая причина по которой я ушел. Её отец был слишком хорошо знаком с моей семейкой. Он не позволил так рисковать своей единственной дочери. Он не позволил мне подходить к ней. Но я уже тогда собирался бросить Марлин. Её отец был прав. Семейство Блэков, узнав что их наследник в отношениях с дочерью предателей крови, пришло в ярость. Особенно моя мать Вальбурга и чокнутая кузина Белла. Последняя её и убила. Я обещал защищать. Я пытался. Нарушил обещание быть с Марлин до конца. Соврал. Но что было ещё хуже, так это то, что я не смог защитить мою маленькую радость. Удивительно всё же такое явление как смерть. Вот ты есть, а вот тебя и нету. Такая участь постигла мою Марлин. Белла добралась до неё и всей её семьи. Соврал. Дважды. – Ты должен жить. – голос прозвучал настолько твердо и требовательно, что я невольно вздрогнул. – А смысл без тебя? Я смутно помню патронус Доркас с сообщением о нападении на МакКиннонов. Смутно помню то, как примчался к их дому и увидел её мертвое тело. И воспоминания о похоронах уж слишком размытые. Я закрыл глаза и в следующее мгновение стоял на пороге её бывшего дома. Я хорошо помнил где её комната, хоть и заходил в неё лишь через окно. Дверь была прикрыта. Комната была небольшой и очень уютной. На кровати лежал шерстяной плед. Мы часто сидели на полу, укутавшись в этот самый плед и провожали закат. В комнате было так много солнца в это время. Коснувшись стен я словно почувствовал прикосновение её покрытой лаской руки. Моя же была вся в шрамах. Они мне достались не на поле битвы, а в ночь, когда по пьяни мы играли в глупую игру: пели и ножом протыкали стол в расстояниях между пальцами. Она смотрела на меня с такой любовью, что замечтавшись я то и дело промахивался. Глупо. Я не помню о ней ничего плохого. Даже удар в живот древком от метлы сейчас мне казался божественным моментом. Полки стеллажа покрылись пылью. На одной из них я нашёл нашу с ней колдографию. На ней Марлин заливисто смеялась, уткнувшись в моё плечо. Смех обреченного. Я помню тот день... На обратной стороне было написано письмо. Прочитав его я больше не сдерживал слёз. «Я обещаю любить тебя, даже если мир разрушится. Даже если ты уйдёшь. Даже если смерть разлучит нас. Я буду рядом, как бы тяжело мне не было. Я простила тебя». – Я не хотел чтобы всё вышло так. – слёзы жгли мне кожу. – если бы я был с тобой...если бы послушал тебя... Марлин медленно опустилась рядом со мной, забирая у меня бутылку виски. Её глаза блестят от слёз, но она улыбается. Такая родная и такая далёкая улыбка... – Прости меня...это всё из-за меня. – Нет, – прошептала она. – смерть была неизбежна. Раз так случилось, значит так нужно. Это не правда. Она не должна была умирать. Всё вышло не так. – Ты всегда отдавала всё самое лучшее, не прося в замен ничего, – прохрипел я. – ты должна была быть счастливой. – У меня не получилось, – её лицо находилось в паре дюймов от моего. – но ты ещё можешь стать таковым. Наши губы встретились. Мгновения тянулись словно дни. Возможно, в тот момент я действительно был счастлив. Вот только... – Неужели я действительно настолько пьян, что у меня начались глюки? – я усмехнулся. – Может быть, – меня уносило в сладкую дрёму и голос Марлин казался всё дальше. – а может и нет. Решать лишь тебе.