Безумец

Химико не знала, зачем живёт. — Такая причуда только злодею подойдёт, — смеялась девчонка в лицо блондинке. — Катись отсюда! — Злодейка! — Злодейка! Слышалось со всех сторон вместе со злорадным смехом и презрительными взглядами. У Тоги не было цели в жизни. У всех в их классе были прекрасные, превосходные причуды. У Инасы Йоараши — сильнейшая причуда ветра, у Сабины Акагами — лозы, у Генисты Саи — черный огонь… А у неё… А у неё всего лишь какое-то жалкое превращение в человека с помощью его крови… Химико ненавидела себя. Изгой? Потому что не такая как все? Что ж, если вы и правда так думаете… А что, если я это докажу действиями? Только потом не жалуйтесь, сами меня ведь такой называли. Не против? Хотя, почему я вообще спрашиваю? Меня ведь никто никогда не спрашивал. Девушка зашла в класс. Всё тот же привычный бежевый свитер, короткая юбка и длинные стройные ноги. Но изменилась она сама. Вместо бледного лица с большими синими кругами под глазами и опущенным в пол взглядом… Перед ними стояла совершенно другая девушка. Чуть загорелая кожа, румянец на щеках и безумная улыбка. Нет, ухмылка. И яркие хитрые кошачьи глаза. Свитер, заляпанный кровью, засохшей и ещё нет. В руках она держала окровавленный нож. — Привет, — промурлыкала она. Девушка села на краю крыши и свесила ноги вниз, а голову запрокинула к небу. — А… зачем я живу? — банальный вопрос. Но банален этот вопрос для тех, кто имеет цель в жизни или для тех, которые знают, ради кого они живут. Но Химико не относилась не к тем, ни к другим. Так… Есть ли у неё цель в жизни? Есть ли тот человек, ради которого она живёт? И Тога придумала, как это проверить. — Мама… Папа… — девочка открыла глаза. На неё с нежностью и заботой смотрели родители. — Мама, почему ты плачешь? — Девочка наша, живи… Живи, и найди свою цель в жизни, — мама улыбалась. — Возможно, ты не поймёшь меня сейчас, но запомни: ты обязательно найдёшь того человека, ради которого ты будешь жить. — Мама?.. Это были последние её воспоминания о родителях. После этого, она их больше никогда не видела. Девушка встала на край и вздохнула полной грудью. Надо успокоиться. Первый, о ком она подумает, это он. Это тот самый человек. У Химико задрожали руки. Всего лишь один шаг. Она отрывает одну ногу от пола и делает шаг вперёд. Шаг в пустоту, и летит вниз. Девушка закрывает глаза. Ветер обдувает лицо и тело, и она ежится от холода. Всё же не лето уже. Она набирает скорость, и этажи проносятся всё быстрее и быстрее. Из сорока двух она преодолела уже шестнадцать. Семнадцать… Девятнадцать… Она открывает глаза и смотрит вниз, на быстро приближающуюся землю. Страх накрывает её с головой и Химико, даже не успев понять… — Изуку!!! — разносится далеко по городу.

***

Яги выставил правую ногу вперёд и чуть наклонился, перенося свой вес на неё. Изуку от удивления чуть не упал на пятую точку. Тошинори оочень не нравился этот плотоядный взгляд Изуку. — Всемогущий, а я не знал, что ты, — злодей в миг оказался за спиной Символа Мира, и тот почувствовал его дыхание, опаляющее его ухо. Скулы порозовели. Яги стало страшно от самого себя. — Так меня любишь. Мидория отскочил назад, потому что чуть не встретился головой с кулаком Влада. — Так банально себя выдать… Я не ожидал от тебя такого, Всемогущий, — объявил он уже во весь голос. — Хотя… — его зрачки расширились, а лицо украсил безумный оскал. — Это может сыграть нам на руку. Тошинори не мог пошевелиться. Его охватил страх. Нет, ужас. Ему было страшно от самого себя и от Изуку. Впервые в жизни он ничего не мог сделать. Совсем ничего. Да он даже в руки не мог себя взять! — Итак. Я думаю, пора начать наше представление, — убийца щёлкнул пальцами. — Курогири, Тога, Кимико, Даби и Томура, прошу, начинайте.

***

По прошествии семи дней со дня повторного нападения на Юэй. Из 1 А к Альянсу Злодеев присоединились Яойрозу, Киришима и Мина. Ну, впрочем, большего от этих ослепших Изуку и не ожидал. Этих и так уже было за глаза. Кацуки сидел в кресле, запрокинув ноги на невысокий столик и точил свои ножи. Тодороки стоял где-то в стороне и отстранённо смотрел на вино в своём бокале, крутя его в руке, казалось, он был чем-то озабочен. Яойрозу делала какие-то пометки у себя в блокноте. Мэй как всегда пропадала за своими разработками (в большинстве случаев по распоряжениям Изуку, которые она выполняла беспрекословно, с каким-то маниакальным блеском в глазах принималась за работу, и что-то бурчала себе под нос). Киришима тренировался с спортзале (никто ещё не знал, что он стал злодеем, поэтому он пока мог появляться в людных местах без маскировки). Томура выгуливал свой гнев (как нарёк его «прогулки», в которых было почти всегда не без жертв, Деку). А Мина возмущалась на счёт того, какие опасные задания ей поручили выполнить. — Ашидо, ты сама на это согласилась, так что остыть уже, — спокойно сказал Шото, всё так же отстранённо смотря на переливающуюся жидкость в бокале. — Ну как я могу остыть? — пищала та. — Это же невыполнимо! — Да заткнись, всем уже надоело слушать твои вопли, — огрызнулся Кацуки в своей привычной манере. — Что-то не нравится — вперёд, выметайся, здесь тебя никто не держит. — Ну блиин, — протянула Мина. Изуку в это время сидел за барной стойкой, рядом с Курогири, сложив руки на столе и положив на них голову лениво наблюдал за перепалкой Бакуго и Ашидо. — Курогири, — начал он так же лениво. — Да? — не отрываясь от своего постоянного занятия, которое заключалось в перетирании и так кристально чистых бокалов и стаканов, отозвался злодей. — Я хочу их проверить, — уже серьёзно сказал Мидория. — В смысле? — Яойрозу-сан, можешь вырвать листик из своего блокнота? — обратился лидер к девушке. — Мне нужно. — Хорошо, только вот сколько раз тебя просить, называй меня Момо, — вставая со своего места, сказала она. Если подумать, среди них мог сейчас находится шпион, что вполне возможно. Но пока что это только второстепенная задача. Сначала Изуку нужно проверить их, своих бывших одноклассников (хотя и остальных из «прошлой Лиги» тоже не помешало бы). Готовы ли они действовать сами при непредвиденных обстоятельствах? И у него родился хитрый такой план. Пусть они научатся вести дела сами, без его помощи. Интересно будет на них посмотреть. Уголки его губ непроизвольно поползли вверх. — Хорошо, Момо, — принимая листок от Яойрозу, сказал Изуку. — Курогири, можешь мне дать ручку. Написав на листке то, что он собирался делать, зелёноволосый передал его Чёрному Туману, а сам нажал на одну из кнопок на лежащей перед ним пульте с микрофоном, и на экране, который теперь висел напротив барной стойки, появилось изображение мастерской, за столом сидела Мэй и что-то собирала, писала, чернила, сваривала. Особенного ничего видно не было потому что она сидела почти в темноте — только светильник давал какой-то-никакой-то свет. — Мэй, — сказал он в микрофон. — Мне сейчас нужна ты. Девушка в миг оторвалась от своего занятия и что-то ответила, но Изуку не смог разобрать ни слова, потому что Кацуки и Мина (да и ещё некоторые особы, имена опустим) уже откровенно орали. — А ну заткнулись оба, я разобрать не слова не могу! — прикрикнул на них парень. Сразу же стало как на кладбище (неудачное сравнение, но именно так представлял тишину Деку). И уже тихо добавил. — Ходячие катастрофы… — Да, хорошо, сейчас буду, — отозвалась повторно Хатсуме. Ей не надо было объяснять место, время, причину, что с собой брать и для чего. У них были, так сказать, кодовые слова, при произношении которых устанавливалось всё и сразу. За это время Курогири дочитал написанное на листке. — Изуку, а ты не считаешь это опасным? — А ты можешь предложить альтернативный вариант?