Мэдди видит чудный сон...

Кларк укладывает девочку подле костра, чтобы она не замёрзла, а сама закутывается в плед. Звезды на небе такие яркие. Мэдди видит чудный сон… Она просыпается на своей большой кровати, кулачками потирая глаза. Лениво зевает, а после осматривает свою комнату, которая сверху донизу заставлена игрушками и фотографиями. От разглядывания самой большой, где она стоит в окружении родителей, и тёти, и дяди, и бабушки с дедушкой, ее отвлекает светловолосая женщина, которая заходит к ней в комнату: — Ты уже проснулась, милая? — Мама, — расплывается в улыбке Мэдди. Кларк садится к ней, целуя ребёнка в носик. — Иди умываться, я заправлю постель. Поспеши, папа заканчивает готовить завтрак. Мэдди широко улыбается, радуясь, что любимый папа сегодня дома и его не вызвали на дежурство. Она бежит в ванную комнату, чистит зубы и быстро расчесывается. Девочка знает, что перед выходом в школу, мама обязательно заплетет ее длинные волосы. Когда Мэдди переодевается в новый сарафан, который ей привезла тетя из другой страны, она спускается вниз. Девочка громко топает, чтобы папа стоял наготове и ловил ее в крепкие объятия. — Папочка, — визжит она, сбегая по лестнице, тут же попадая на руки к отцу. — Малышка, — смеется мужчина, кружа ее по комнате. — С самым добрым утром! Она обнимает его за шею, пальчиками перебирая кудряшки отца. — Ты приготовил мою любимую запеканку? — спрашивает она, усаживаясь за стол. Ее личное место было строго посередине, между мамой и папой, чтобы она могла обнимать их обоих сразу. — Конечно, солнышко. Папа ради этого встал раньше нас, и я даже потеряла его, — насмешливо говорит Кларк, подмигивая мужу. — Ничего страшного. Это было самое прекрасное зрелище, когда я увидел тебя на лестнице совершенно растерянную. — Беллами широко улыбается, помогая женщине накрывать на стол. — Ты была такая милая. — А сейчас я не милая? — притворно сердится она, надувая щеки. Мэдди смеётся, наблюдая за объятиями родителей. Она знает, что никто не любит никого так сильно, как они друг друга. Это ей сказала бабушка, а ей всегда можно было верить. — Приятного аппетита, солнышко, — кивают ей они, усаживаясь по обе стороны. — И вам, — отвечает девочка, начиная поглощать вкуснейшую запеканку на свете. Папа всегда был лучшим в завтраках. Особенно, когда маму оставляли на дежурство на сутки, и она не могла покинуть госпиталь. Тогда Беллами оставался со своей дочерью, заплетая ей косы и готовя завтрак. Мэдди гордится своим папой. Она знает, что и другие гордятся им. Она слышала разговор бабушки и дедушки, когда они обсуждали, что папа никогда не просил их о помощи, никогда не вызывал Октавию, чтобы переложить с себя ответственность. Он всегда сам был со своей дочерью. — Кто отвезёт меня в школу? — спрашивает она, оставляя пустую тарелку. Беллами тут же вскидывается, поднимая руку: — Я отвезу тебя, солнышко. Мне надо заехать в участок, потому что мой заместитель кое с чем не справляется. Кларк лишь смеётся: — Так и скажи, что Мерфи попросил привезти еды. Он никак не признается Рейвен, что не может есть ее жаркое? — Любовь творит чудеса, — пожимает плечами мужчина. Мэдди хихикает, потому что мама краснеет. Она всегда краснеет, когда папа делает комплименты. А это происходит очень часто. — Твой обед, милая, — Кларк отдаёт контейнер с едой Беллами, когда тот идёт к машине. — Не забудь его в бардачке. — Как скажешь, — шепчет он, прижимая к себе жену. — Люблю тебя. — Люблю тебя, — говорит она, оставляя на его губах сладкий поцелуй, а после поворачивается к Мэдди. Полностью одетая и причёсанная, она напоминает прекрасного ангела, и Кларк хочет заплакать. Она так сильно обожает свою дочь. — Будь самой лучшей, моя милая, — женщина наклоняется, обнимая ее, а Мэдди чувствует тонкий цветочный аромат духов. Она улыбается, понимая, почему папе нравится обнимать маму. — Вы же заберёте меня вместе? — спрашивает она, обуваясь. — И мы поедем к тете Тав, она обещала мне новую помаду. — Конечно, мы поедем к тете Тав, — соглашается Кларк. Девочка сбегает по ступенькам, оборачиваясь и махая ей, а потом запрыгивает в машину. — Я готова, папочка, — говорит она, пристегиваясь. Беллами кивает, с нежностью косясь на дочь. — Мама обещала, что после уроков мы поедем к Тав. Купишь ее любимые кексы? — Две пачки, — кивает мужчина, широко улыбаясь. Он не сводит глаз с дороги, потому что в машине находится самое дорогое в его жизни. — Если Итон снова будет дергать меня за косички, я могу показать приём, которому вы с дядей Джоном научили меня? — неожиданно спрашивает Мэдди, показательно хмурясь. — Ты можешь сделать это, родная, — пожимает плечами мужчина. — Но лучше, если мы не будем расстраивать маму дракой, и ты скажешь Итону, что у твоего большого и грозного папы есть табельное оружие. И он должен обходить тебя стороной, чтобы грозный папа не пришёл в школу. Мэдди громко хохочет, пока Беллами паркуется возле школы. — Ты не грозный, папа, ты самый лучший! — говорит она, обнимая его. — Беги, — тихо отвечает мужчина, нежно качаясь губами ее лба. — Люблю тебя. — И я люблю тебя. Мэдди ждёт окончания занятий с нетерпением. Почему она должна сидеть на скучных уроках, когда прямо сейчас они должны ехать к Октавии? Тем более, что проклятущий Итон хитро щурится! Лучше бы папа одобрил ее просьбу насчёт приема. Когда раздаётся звонок, девочка быстро скидывает вещи в свой рюкзак, тут же покидая школу. У входа уже стоит ее красивая мама, которая надела свой длинный голубой сарафан, и радостно ей машет. Мэдди кидается к ней, обнимая за талию и прижимаясь к животу. — Я соскучилась, — признается она, чувствуя тёплые руки женщины. — Мы с папой тоже соскучились, милая, пойдём в машину. Кларк берет ее за руку, спрашивая, как прошёл ещё один учебный день. За разговорами они подходят к машине, и девочка с криком бросается на шею отцу. — Солнышко, — смеётся он, усаживая ее назад. — Никто не обижал тебя? — Нет, — самодовольно отвечает девочка. — Я сказала точно также, как и ты. Пока родители чему-то улыбаются, Мэдди замечает пакет, который стоит на сидении. С любимыми кексами Октавии. Папа подъезжает к дому своей сестры, паркуются рядом с машиной Линкольна, а Мэдди бежит звонить в дверь. — Тетя Тав, — визжит она, когда на пороге появляется молодая брюнетка, поддерживающая большой живот. — Мэдди, — улыбается она, принимая объятия племянницы. Ее руки держат спину, но Октавии все равно тяжело стоять. — Заходите, ребята. Мэдди оглядывается на медленных родителей, которые идут, переплетая руки. — Мы привезли твои любимые банановые кексы, — кричит Мэдди, забирая у папы пакет, и тащит его в дом тёти. Октавия сидит за столом, потирая руки. — Кларк, Белл, разлейте чай, — командует она. — Линкольн, прекрати возиться с этой кроваткой, Белл поможет тебе после. — Купили кроватку? — интересуется Беллами, целуя сестру в висок. — Да, но нам забыли положить инструкцию, так что… Пока Октавия разводит свои пухлые ручки в стороны, Кларк ставит на стол чай, а Мэдди распаковывает кексы. — Как дела в школе, ребёнок? — Все хорошо, Тав, я заткнула Итона сегодня, — радостно отвечает девочка. Беллами вскакивает, чтобы помочь жене, и тут же обнимает ее за талию, что-то нашептывая на ухо. — Будь с ним построже! — хитро улыбается Октавия. Мэдди начинает делиться с ней самыми обыкновенными вещами, но девушка слушает с искренним инетересом. Она любила свою племянницу всем сердцем. — Всем привет, — на кухню заходит Линкольн, который тут же пожимает руку Беллами и обнимает Кларк. — Привет, малышка. — Привет, Линк, — даёт ему «пять» Мэдди. Мужчина обнимает свою жену, кладя ладонь на ее живот, и садится в их круг. — Так что, мы едем на барбекю в эти выходные? — интересуется Октавия, когда кексы закачиваются. — Будут все наши. — Тебе можно мясо? — с сомнением спрашивает Беллами, заставляя сестру закатить глаза. — Мне можно всего и побольше, — отвечает она. — Харпер и Монти будут точно. Они вернулись с путешествия, но Джордан остался в колледже, так что им нечем заняться. Мерфи с Рейвен уже закупились, хотя Джон и боится вести Рейвен. Она должна уже скоро родить, верно? Отзвонился Джаспер, его задерживают какие-то дела в лаборатории, но он обещал успеть. Миллер и Брайан согласны, а Роан с Эхо похоже ещё не вернулись с медового месяца. Который длится уже полгода, как бы. Взрослые улыбаются, но Мэдди ничего не понимает. Ей просто хорошо, потому что кексы были такими вкусными. Они прощаются с Линкольном и Октавией, обещая встретиться на этих выходных. За окном машины начинают сгущаться сумерки, и Мэдди неохотно зевает. Беллами делает музыку потише, а Кларк тревожно оборачивается. — Милая, потерпи немного, скоро будем дома. Девочка кивает, смотря на проносившиеся мимо дома. Их город такой красивый, вечно зелёный и цветущий. Она переодевается в пижаму, идёт чистить зубы, а потом отправляется в комнату родителей. Беллами тут же отбрасывает газету, принимая дочь в свои объятия. Мэдди ложится ему под бок, чувствуя, как ее глаза слипаются, а большие руки папы обнимают. Через минуту и с другой стороны становится тепло, потому что Кларк гладится дочь по волосам, начиная напевать какую-то красивую мелодию. Мэдди счастливо улыбается. Она чувствует себя такой защищённой. Мэдди чувствует себя дома… Кларк просыпается от внезапного крика девочки, тут же кидаясь к ней. — Мэдди? Мэдди, что случилось? — пугается она, оглядываясь в поисках врагов. В руке уже зажат пистолет. — Мне просто… Мне просто приснился сон, Кларк, — шепчет она, протягивая к женщине руки. Та тут же обнимает девочку. — Все хорошо, я рядом. — Гриффин шепчет, стараясь не напугать свою маленькую девочку. — Я всегда буду рядом, Мэдди. — Там было так хорошо, Кларк, так хорошо, — внезапно говорит она. — Ты была там такой счастливой. Ты не заботилась о всём мире, только о своей семье, Кларк. И там был Беллами. И Октавия. И Линкольн, про которого ты так много рассказывала. И мы все были вместе, Кларк. Почему мы не можем быть вместе сейчас? Кларк сглатывает, представляя картину, и чувствует, как по ее щекам катятся слезы. Ей бы хотелось этого. Октавия, которая была бы счастлива с Линкольном. Беллами, который заботился бы о них. И сама Кларк, которая бы ни за что не делала бы несчастным своего ребёнка и своего мужчину. — Потому что это всего лишь сон, Мэдди, — просто отвечает она, зарывая боль в самую глубь души. — А мы в реальности. И мы должны бороться. Мэдди засыпает со слезами на глазах. И она больше не хочет видеть сны.