Вондер мертв

— Хэй, смотри, что я нашла, — улыбнулась зборнак, роясь в очередной коробке. Когда ищейка не проявил особого интереса, она вытащила оттуда какую-то смятую бумажку. Расправила и подошла ближе. Дозор усмехнулся, взяв фотографию из лап зборнака. На ней был изображен он, Пиперс, еще молодой, с горящими глазами и не рухнувшими надеждами и громкими планами по захвату галактики. Он был одет в старую добрую форму империи с красной молнией на груди, а на голове возвышался незаменимый командирский шлем с огромной позолоченной молнией. Как шутила Сильвия, таким огромным шлемом он компенсировал свой невысокий рост. На фоне стояли двое ищеек, вытянувшихся в стойке смирно. Это были два новых рекрута, и если бы Пиперс поднапрягся, то сумел бы вспомнить их имена, но с того момента прошло слишком много времени, да и ему это было не к чему. На фотографии фигурировали еще две личности, известные как Вондер и Сильвия. Они оба стояли позади и в наручниках, но, несмотря на это, рыжий паренек широко улыбался в камеру и жизнерадостно махал рукой, а вот зборнак закатывала глаза, да и в кадр она попала не полностью. «Наверняка фотографировал Энди»,  — пронеслось в голове у ищейки, рассматривающего снимок. Ведь на тот момент Энди только-только взял в руки камеру и начинал снимать свои нелепые передачи. На секунду Пиперс задумался, что сейчас с вечно надоедливым журналистом Энди. Наверняка он звезда телевидения и пользуется огромным успехом.       От раздумий его отвлекло ворчание зборнака, которая не нашла больше ничего полезного в ящиках и уселась за стол напротив него. — Ты тогда был командиром, — усмехнулась Сильвия, наливая в две кружки чай или нечто на его подобии из термоса. — А ты менее уродливым зборнаком, — хмыкнул бывший командир, беря кружку с тянущимся дымком и отпивая. Он осторожно следил за реакцией зборнака, припоминая, на что она способна в слепой ярости. — Что с тобой приключилось? — без особого интереса спросил он, указывая на огромный шрам, рассекающий морду Сильвии по диагонали. От него, словно змеи, расползались рубцы, а одна ноздря была разорвана и восстановлению не подлежала. Но, несмотря на это, было видно, что с причастных событий прошло достаточно много времени. — Думаю, тебе известно, что я была одним из лучших охотников за головами. — все же начала рассказ Сильвия, пристально глядя в глаз ищейки, сидящего напротив и, дождавшись его кивка, продолжила. — Была. Пока не встретила Вондера. Но сейчас он мертв. — процедила она, не отводя осуждающего взгляда. В ищейке начал просыпаться гнев. Каждый раз этот бестолковый зборнак сводит разговор к одной и той же теме. Если она скажет еще одно слово об… — А все благодаря кому?       И опять. Снова обвинения в убийстве. Пиперс и Сильвия никогда не были друзьями, да чего уж там, они враждовали. Каждый раз зборнак добивалась провала всех гениальных планов командира, а тот в свою очередь портил ей дневной сон взрывом планет, а постоянные постоянные кулачные бои и потасовки случались почти каждую встречу. Порой командир даже радовался тому, что зборнак вновь на корабле и у него есть шанс выместить все злобу на этой нахальной морде, оставить свой автограф в виде синяка под глазом или сломанного ребра, и плевать, что она в два (или три) раза выше и сильнее любого ищейки. Брог знает, как заканчивались все эти драки: победой или проигрышем, синяками или переломами, но они оба оставались довольны. Время шло, они могли встретиться в баре и поплакаться друг другу, пообещав надрать зад в следующий раз, а в следующий раз сыграть в карты на какое-нибудь глупое желание или бутылку хорошего виски. А однажды Сильвия сама заявилась на корабль, заявив, что им негде переночевать, пустила Вондера бродить по кораблю, а сама завалилась на командирскую кровать. Командир позволил только потому, что ночью сам был занят отчетами и проектированием будущих захватов и вторжений. Иногда Сильвия даже принимала в этом участие, скептически указывая на недостатки. И, чаще всего, такие планы оказывались более удачными и, спустя месяца, а если и повезет, то и недели осады, местные жители захватываемой планеты сдавались и принимали конституцию империи.       Так же Сильвия не могла не признать, что командир превосходно готовит. Он отказывался питаться в ресторанном дворике, где обедали простые солдаты, потому что еда, что готовили там, была ему не по вкусу. И потому дозор на протяжении существования империи готовил сам, для себя и лорда. Сильвия частенько приходила к нему на завтрак, а командир, что-то ворча под нос, готовил на одну порцию больше. Но зато, встретившись в разгаре дня, они были готовы убить друг друга, задушить кого-то хвостом или свернуть чью-то длинную шею. Они были врагами, никогда друг другу не сочувствовали, а потому стоит ли обижаться, что один из них победил? Раньше же Сильвия не ныла, что ее выкинули из самолета?       С момента смерти Вондера прошло очень много времени, и многое изменилось. Сильвия перестала путешествовать и вновь стала наемником, чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь, а он, командир, покинул пост и теперь живет своей жизнью. Возможно, занимается тем же, что и Сильвия. Честно, его даже не признать в гражданской одежде, хотя офицерскую черную куртку он все же оставил себе. А вот со шлемом пришлось распрощаться, его носит нынешний командир. Пиперса иногда интересует, как там Хэйтер и его империя поживают, но это уже далеко в прошлом.       А сейчас — новая встреча со зборнаком, который начинает ворошить давно зажитые раны. — О, да! Прекрасно, давай, вперед, начинай! Хотя какого черта я должен оправдываться? Ты мне вообще кто? — Пиперсу это так надоело, что он не мог больше сдерживать себя. — Ты! Ты… Жестокий, бесчувственный ублюдок… — шипела Сильвия, вкладывая всю свою ненависть в сказанные слова, но ее прервали холодным оправданием. — У меня не было выбора, ясно? — Не было выбора. Не было выбора? А не ты ли твердишь, что выбор есть всегда? — на это ищейка не ответил. — Ты даже объяснить нормально не можешь, что тогда произошло. Может быть ты его не убивал, а? Где тело? Где доказательства? — Сильвия, все сгорело! Ты видела, как взорвалось все левое крыло, черт возьми! — выкрикнул ищейка. В его голосе можно было различить отчаянье, ведь Пиперс уже не надеялся что-либо доказать противному зборнаку, и даже обращение по имени не помогало показать всю серьезность его слов. — Я знаю Вондера, он бы выбрался. Ты говорил, что он уже был мертв. Что произошло? — каждый раз этот разговор переходил на крики, и каждый раз после глаза Сильвии становились влажными. Ее друг, ее единственный лучший друг, за которого она всегда чувствовала ответственность, погиб, а этот одноглазый ублюдок был там и молчит. Сильвия не говорила, но она до сих пор не может уснуть без его теплого бока, ей мерещится его легкая, солнечная игра на банджо и теплый приятный голос, будящий по утрам. Порой ей кажется, что она сходит с ума. А иногда думает, что он на самом деле жив и постоянно высказывает эту теорию, продолжая поиски. Она, наверное, и сойдет с ума, если не узнает, что на самом деле случилось в ту проклятую ночь, когда левая половина коробля взорвалась к чертям. — Что произошло? — с нажимом и более громче повторила Сильвия, когда ищейка вновь не ответил. — Ты не захочешь знать правды. — тихо проговорил ищейка, доставая из внутреннего кармана фляжку. Он открыл ее, сделав пару быстрых глотков, но не продолжил говорить. — Я итак знаю, что ты в него стрелял, какой еще правды я не хочу знать, черт возьми? — голос Сильвии сорвался на всхлип. Ей было тяжело говорить о Вондере, ведь каждый раз она вспоминала его добрые зеленые глаза, рыжую шерсть, которая всегда оставалась повсюду после ее пушистого друга… — Например, причину, по которой я открыл огонь, — отстраненно и так же тихо сказал ищейка, делая новый глоток и жмурясь. — Пиперс, — протянула зборнак более спокойно, — мне действительно необходимо знать, что там произошло, — ее большие глаза, поблескивающие прозрачными слезами, уставились на бывшего главнокомандующего. В них можно было разглядеть столько боли и слепой надежды, что на этот раз ищейка сдался. К флерту. — Помнишь, Хэллоуин на следующий год? — Пиперс вздохнул и после долгой паузы начал. — Э, смутно. Причем тут это? — недоумевала Сильвия. — Энди снял короткий ролик. Страшный. — А-а, тот ролик с ужасными спецэффектами, который никто из ищеек не мог смотреть? Пф, помню, и? — быстро проговорила Сильвия, вспоминая короткое видео. Она никогда не понимала, почему все ищейки на корабле просили выключить его, и не могли смотреть без слез или ужаса. Там снимались пара ищеек, якобы бывшие зомби, с раскрашенными черными венами. Все же ищейки очень странные существа. — Это были не спецэффекты. — вновь, после небольшой паузы, подал голос ищейка, будто тоже поддаваясь воспоминаниям. — В каком смысле? — Сильвия ничего не понимала. — В прямом. Тебе известно что-нибудь про вирус «Меатон»? — Сильвия призадумалась, но вскоре поняла, что слышит его название впервые, поэтому помотала головой. — Нам тоже не было известно. Однако ищейки на моем корабле заражались. Мы объявили карантин, никого не впускали и не выпускали из левого крыла. Я тоже там был. — Пиперс не повышал голоса и отказывался смотреть на зборнака. Вместо этого он невидящим взглядом уставился на угол стола и сделал еще один глоток виски. — У меня был иммунитет, как и у большинства. Но не у всех. Нам повезло, что в левом крыле была лаборатория… — А Хейтер? — перебила Сильвия. — А Хэйтер остался в безопасном правом. — ответил ищейка. — Как я и сказал, иммунитет был у многих, но не у всех. Все, кому не повезло, мгновенно заражались им. У них начинали темнеть вены — сначала на руках и запястьях, а позже и по всему телу, начиналась непрекращающаяся рвота, повышалась температура, частота дыхания и сердцебиение, кружилась голова, из-за чего больные не могли стоять на ногах и падали. Умирали долго и мучительно. — тут он вновь замолчал. И у Сильвии не было сил смотреть на него. Поверить только, какой ужас происходил на корабле. А она-то, дура, думала, что у них все всегда гладко и беззаботно. А тот видеоролик… А то, как она смеялась над перепуганными ищейками, которые видели его. Сильвии стало так стыдно за себя и свою жестокость, что захотелось провалиться сквозь землю. — А потом пришел Вондер. — эти слова прогремели как гром, отразившись звонким эхом в голове Сильвии. Ее плечи и шея напряглись, она обернулась к Пиперсу и вдруг обнаружила, что он смотрит на нее. От его взгляда прошлись мурашки по спине. — У нас и так было достаточно проблем, а этот придурок вломился в закрытое левое крыло. Больше всего я боялся, что он выберется и разнесет заразу по всей галактике, — на последнем предложении он усмехнулся, отводя взгляд. — но все пошло куда хуже, чем я ожидал. — он замолчал, давая Сильвии время собраться с мыслями и переварить полученную информацию. Так думала сама Сильвия. На самом деле ищейке было больно вспоминать. Он помнил имя каждого умершего солдата, каждый крик, каждый призыв о помощи. Все верили, что он, великий командир, спасет их. Но, увы, это было далеко не так. Все эти смерти были на его совести. Не только одна Сильвия не могла спать по ночам. Было бы еще виски, Пиперс бы пил и пил после каждого сказанного им слова. — Что было дальше? — осипшим голосом спросила зборнак, напоминая, что она еще здесь. Ищейка вздрогнул и взглянул на нее. — Твой рыжий дружок пытался всем помочь. Возможно, у него был иммунитет, но он слишком долго контактировал с зараженными. В один прекрасный момент он побежал к лаборанту — хотел помочь что-то донести — но не добежал. У него начался приступ. Его отвели в палату, сбрили часть шерсти и… В общем, все вены черные. Он лежал на кровати и медленно умирал. Мне жаль, Сил. — Ищейка говорил медленно и после каждого предложения делал паузу, давая время Сильвии осознать, что происходило. Это было тяжело и больно слышать ей, и говорить ему. Тут он начал жалеть, что выпил весь свой виски, ведь Сильвии он был сейчас нужнее. А еще он впервые за весь разговор назвал ее по имени, на что она обратила внимание и повернула свою огромную морду с широким шрамом к нему, не скрывая своих слез. — За что ты его убил? — шепотом и почти по слогам произнесла зборнак. Казалось, она вся дрожала. — Это… Были неокончательные симптомы. — вздохнул ищейка. — В смысле? — Все же Сильвии не терпелось узнать настоящую причину. — Зараженные не умирали, Сил, они нападали. Как… зомби из чертовых ужастиков — голос ищейки впервые задрожал. Пиперс говорил почти шепотом. Тут наконец до Сильвии дошло, что бедному ищейке, пережившему этот ужас, тяжело вспоминать произошедшие события, а она все давит и давит на него. Зборнак поняла свою ошибку и ей стало еще хуже. Она открыла было рот, чтобы извиниться за это, но не смогла произнести ни слова. Крупные слезы катились по тонкой шее. Он был как всегда прав: она не хочет знать, что произошло дальше. Но назад пути нет. — Они… Словно дикие животные, нападали на незараженных. Вцеплялись зубами, разрывали на куски живых солдатов… — единственный глаз Пиперса, не прикрытый черной повязкой заблестел в темноте. Он, неожиданно для зборнака, встал со стула и снял офицерскую потрепанную куртку, оттянул воротник черной футболки. Сильвия ужаснулась. Около основания шеи и плече был огромнейший шрам от зубов. Ищеичьих зубов. Удивительно, как смог раскрыть челюсть обычный ищейка, и как после этого смог выжить командир. — Мне очень повезло. — будто читая ее мысли, ответил дозор, усаживаясь на место, держа в руках куртку. — К счастью, их укусы никак не передавали инфекцию. Но зараженные раздирали насмерть любого, кого видели. Поэтому их приходилось пристреливать. — С Вондером была такая же история, да? — не выдержала Сильвия, перебивая его рассказ. — Почти. Я, идиот, понадеялся, что наши врачи найдут лекарство, — горько усмехнулся он, — поэтому приказал не убивать Вондера. Перед тем, как он начал проявлять признаки агрессии, его намертво приковали к койке железными цепями. Но, — Пиперс вновь замолк. Сильвия понимала, как тяжело ему говорить, да и сама не хотела слушать. Слезы катились и катились из глаз, она уже начала жалеть, что просила рассказать правду. Лучше бы она этого не знала и надеялась, что Вондер жив. На мгновение возникла злоба на бывшего командира, за то, что он сдался и начал этот разговор. — Мы больше не могли их сдерживать, их было много и они были слишком сильные. Я собрал всех незараженных солдат. В левом крыле было много детей. Всем собравшимся я приказал идти на более безопасный участок, сам шел сзади, вел за собой последнюю замыкающую группу. Мы шли мимо двери, где лежал Вондер. И я услышал крик. Он не принадлежал Вондеру. Я открыл дверь и увидел… как он раздирает солдата. Тот был жив и орал, пока Вондер… — по щеке ищейки скатилась первая крупная слеза. — Его звали Лэнс. Мой лучший боец. Он пару недель назад стал отцом. Дочка. Счастливая была бы семья. — сквозь слезы улыбнулся Пиперс. — Потом Вондер заметил и пошел на нас. Один ищейка, Томас… Том вышел, чтобы защитить нас, но Вондер, он… Он напрыгнул на Томми и зубами разорвал глотку. Там был брат Томми. А Тому было всего-то семнадцать. — Пиперс не мог больше говорить. Перед ним, как живой, стоял Лэнс, умоляющий о помощи. Харкающий бурую густую кровь и рукой прижимающий порванную форму к разорванному животу, не давая ярким ленточным кишкам выпасть наружу. В ушах эхом отразился его крик, нечеловеческий крик, хрипение Томми, молодого бойца, который отправился служить с братом только для того, чтобы оплатить лечение матери. Порой Пиперс ненавидел себя за то, что был командиром и знал каждого солдата по имени, знал, кто, как и зачем пришел на службу и конечно же знал, кто и как умер. Он помнил. Он помнил всех. Каждое кремированное тело, каждый вылет к полю боя для сбора тел, но этот момент, эти ужасные дни он запомнил лучше всего. Каждый раз, закрывая глаз, ему кажется, что он до сих пор слышит рычание зараженных и кажется, что вот-вот и кто-нибудь выпрыгнет сзади, вцепится, как зверь, зубами в шею, в то самое место, где алеет шрам. В лучшем случае он умрет быстро, в худшем — как Лэнс или Томми. Последний не мог сказать ни слова, но его взгляд метался то на командира, то на брата, то на Вондера, взгляд, умоляющий спасти его. — Тогда я выстрелил. — Сильвия вздрогнула от неожиданности. Видимо, она тоже была занята своими мыслями. — В первый раз. А потом еще раза три. В грудь. Но он не сдыхал и все полз к нам. А я не мог позволить произойти еще одной смерти. В общем, два выстрела в голову и все кончено. — Пиперс услышал не сдерживаемые рыдания зборнака. Дозор понимал, что ей было тяжело, но все равно ненавидел за то, что ему вновь пришлось это вспомнить. Вспомнить то, что годами пытался забыть, стереть из своей памяти, но не мог. — Это еще не все. — ищейка повысил голос и уставился на зборнака режущим взглядом. — Мы вышли, закрыли двери, оказались отрезаны зараженных. Но это еще не все, ты меня слышишь?! — почти прокричал он, ударив ладонью по столу. Сильвия замерла и повернула голову в его сторону. — Мы оказались около дверей в правое крыло. Но не могли туда пройти, потому что половина выживших уже могла заразиться. Мы так и не поняли, как работает этот иммунитет и есть ли он вообще или нет. — его голос немного утих, но до сих пор был твердый. — Может, мы бы все умерли, останься там еще на недельку. Все сдавали кровь на анализы. Все зависело от результата. И мне повезло. Одному из немногих. Большинство уже были больны. Когда всех рассортировали надо было решать, что делать дальше. Вирус мог убить всех нас, от левого крыла было необходимо избавиться. Взрыв или полная разгерметизация, которую корабль не выдержал бы. Надо было взрывать. Здоровые прошли за дверь, все остальные — нет. Там были живые ищейки, которых пришлось убить. Кто-то из здоровых оставался в левом крыле, вместе со своими сыновьями или просто друзьями. Это я дал приказ взорвать все к чертям. Я убил их. — ищейка на секунду замолчал. — А теперь давай, скажи мне еще раз, что я виноват в смерти чертового Вондера! — последнее Пиперс прокричал зборнаку в морду. Той было нечего сказать. Она хотела бы извиниться, но не могла произнести ни слова. А ищейка злился. Нет, он просто ненавидел ее. Каждый раз она напоминала ему об этом ужасном событии, да еще заставляла чувствовать вину. Каждый раз ему хотелось вот так выкрикнуть ей в глаза, заставить почувствовать то же, что и он чувствовал каждый раз, когда она поднимала эту тему. Но сдерживался. Честно, он сам не знал почему. С одной стороны, он не хотел это вспоминать, да и к тому же ему запрещено говорить о ЧС, произошедших на корабле. С другой, он не хотел, чтобы Сильвия видела его таким. Всегда сильный командир, славящийся холодным расчетом, сидит и оплакивает каких-то солдат и боится вспомнить облик зараженных. Когда-то он так же плакался лорду Хэйтеру, который наблюдал за всем происходящим в левом крыле через камеры вместе с Энди. Хэйтер тогда признал, что не мог смотреть на это и не представляет, что делал бы, будь он там. А так же он ободряюще обнял командира и сказал, что все позади. И ищейка пообещал себе, что больше никогда и никому не расскажет об этом, но этот чертов зборнак опять вынудила его ворошить прошлое.       Пиперс встал со стула, накинул куртку на плечи, вытер рукавом глаз и направился прочь из захламленного обломка крейсера, парящего в вакууме — остатки от старого хранилища империи — оставляя Сильвию одну со своими мыслями.