Чем я хуже ее? Нет, ты потрогай!

Чеканя шаги, доведенная до точки кипения Гермиона Грейнджер, стремительно направлялась к хижине своего друга, полувеликана Хагрида. Буквально несколько минут назад, она стала свидетельницей жестокого предательства Рональда Уизли, которому она нравилась, как она думала до недавнего времени. Вышеозначенная личность, хотя и личностью это рыжее недоразумение назвать можно с огромной натяжкой, этот… в общем, Рон прилюдно поцеловал тупую блондинку Браун под счастливые овации толпы. Гермиона сама не ожидала, что это ее настолько заденет. Да, рыжий придурок ей действительно нравился, к слову, по совершенно непонятным ей самой причинам, но она не думала, что вид того, как этот пустоголовый идиот пытается засунуть свой язык в глотку Браун, вызовет в ней такие переживания. Будучи очень доброй и всепрощающей девушкой, способной оправдать, кажется, даже самого Волдеморта, Гермиона пыталась найти вразумительные причины действий рыжего олуха. Списывала на то, что друг, опьяненный оглушительным успехом первой игры в квиддич в качестве вратаря, просто перепутал девушек, но потом откинула эту мысль. Медленно, но верно, до лучшей ученицы дошло, что Рональд все прекрасно осознавал, что и с кем делает. А значит, никаких чувств к ней, Гермионе, он не испытывал. И вот, сейчас, смаргивая злые слёзы, девушка шла к единственному другу, который мог ее успокоить и выслушать. Она не хотела разговаривать о случившемся с Гарри, зная, что он обязательно станет оправдывать поступок друга. А этого она не хотела. Сейчас ей нужен был кто-то, кто бы просто выслушал и успокоил. А Хагрид прекрасно подходил на эту роль. Остановившись перед дверью в хижину большого друга, Гермиона громко постучала. Послышались тяжелые шаги и спустя несколько мгновений, тяжелая дубовая дверь отворилась. — О, Гермиона, — удивленно приподнял брови мужчина, — а что это ты тут делаешь? Разве ты не должна сейчас быть с друзьями и отмечать победу? — А им там и без меня хорошо, — фыркнула девушка, проходя в хижину, когда Хагрид посторонился. — Погоди, Гермиона, ты что это, плачешь что ли? — кажется, он только заметил состояние волшебницы. Он нахмурился. Последний раз, на его памяти, Гермиона плакала на втором курсе, когда мальчишка Малфой обозвал ее грязнокровкой. — Тебя кто-то обидел? Снова Малфой, да? — Лучше бы уж Малфой, — ответила гриффиндорка, утирая слезы платком Хагрида, больше похожим на скатерть, — я хотя бы уже научилась не реагировать на его обычные задирки. Он как был мальчишкой, так и остался. Все никак не повзрослеет и не снимет шоры, надетые на него заботливым папашей. Хагрид ничего не ответил. Лишь приготовился внимательно слушать. Гермиона больше не плакала. На смену слезам пришли злость и раздражение. Лесничий был хорошо знаком с этим выражением лица девушки. Обычно Гермиона просто начинала в очень экспрессивной форме рассказывать о случившемся, долго возмущалась и рассуждала вслух. В такие моменты ей нужен был внимательный, но немногословный слушатель, с чем Хагрид прекрасно справлялся. И вот, сейчас, девушка поднялась со своего места и принялась расхаживать по хижине лесничего. Девушка стала рассказывать о предательстве друга, о своих странных чувствах к нему, несмотря на то, что она, судя по ее же логике, просто не могла влюбиться в такого безалаберного, бесчувственного, необразованного и грубого лентяя. — И вообще, — продолжала девушка, расхаживая перед Хагридом туда-сюда, — что ему могло понравиться в этой…этой… Лаванде?! Хагрид уже было собирался что-то ответить, но Гермиона его прервала, остановившись прямо напротив него. — Вот чем я хуже ее, а? Нет, ты потрогай! — охваченная гневом и праведным возмущением, гриффиндорка особо не отдавала себе отчета в том, что делает. Она подошла к полувеликану, и с этими словами положила его здоровенные руки себе на груди. Она даже не сразу поняла, что сделала что-то не то, продолжая разглагольствовать. — Мои даже больше, чем ее! Я видела! Пока она все это говорила, Хагрид ошалело замер, сжимая руками довольно внушительные груди девушки. Нет, это, конечно же, был далеко не первый раз, когда он трогал женские прелести, все-таки, с мадам Максим он повеселился знатно. Но то было аж два года назад, а директриса французской школы не спешила к нему в гости. Так что, двухлетнее отсутствие сексуального контакта с женщиной сделали свое, и член в штанах Хагрида заинтересованно дернулся, стремительно увеличиваясь в размере. А до Гермионы наконец дошло, что она сделала, но, к ее собственному удивлению, не почувствовала себя виноватой. Наоборот, оказалось довольно приятно ощущать большие руки Хагрида, сжимающие ее груди. Тепло разлилось по телу девушки, концентрируясь где-то внизу живота. Никто ещё не трогал ее так чувственно и мягко. Она помнила попытки Крама облапать ее после бала на четвёртом курсе и это не было и в половину так приятно. Скорее, нелепо. А сейчас она получала истинное удовольствие от простого и легкого прикосновения полувеликана. А когда руки Хагрида рефлекторно сжали ее мягкие полушария, возбуждение полностью накрыло молодую гриффиндорку. Она почувствовала как стремительно намокли ее трусики и подумала, что довольно давно уже не уделяла внимание своим физическим потребностям. Тихий стон сорвался с губ Гермионы и Хагрид тут же ожил, резко отдернув руки от таких идеальных грудей девушки. — Нет, — тихо запротестовала гриффиндорка, — не убирай. Под удивленным взглядом лесничего, она подошла к нему ещё ближе, оказавшись между его ног, и снова потянула его ладони к своим грудям. К слову, Хагрид совсем не сопротивлялся, хотя и должен был. — А хочешь на них посмотреть? — слегка смущенно спросила вдруг девушка, сама не ожидавшая от себя такой прыти. Вообще-то, она должна была поблагодарить Хагрида за то, что выслушал ее и смущенно убежать обратно в школу и закрывшись в душевой, самостоятельно сбросить с себя напряжение. Но возбуждение настолько затуманило сознание, что она просто не могла отказать себе в таком удовольствии. Хагрид обескуражено кивнул, не в силах оторвать взгляда от высоко вздымающейся груди Гермионы от тяжести его ладоней. Гермиона довольно улыбнулась, и отошла от мужчины на два шага, чтобы беспрепятственно и легко снять с себя мантию и всю верхнюю одежду. Вскоре на девушке не было ничего, кроме лифчика и юбки. Внимательно следя за реакцией большого друга, Гермиона подошла к нему ближе и завела руки за спину, с легкостью расправляясь с застежкой. Хагрид неотрывно следил за действиями девушки, предвкушая увидеть прелестные груди волшебницы. Член в штанах стоял по стойке смирно, причиняя легкую боль. Наконец, лифчик был отброшен в сторону и взгляду лесничего предстали два идеальных полушария, с розовыми и твёрдыми сосками. Гермиона наблюдала за реакцией большого друга, что-то бессвязно пробормотавшего и не отводящего взгляда от ее прелестей. Она подошла ещё ближе к нему и даже не успела предложить потрогать, как руки полувеликана уже нежно сжимали мягкие груди. Волшебница вздрогнула от невероятных ощущений, тянущее ощущение внизу живота усилилось, а когда Хагрид осмелел и сжал пальцами довольно чувствительные соски, громкий стон сорвался с ее губ. Ей безумно хотелось большего. Хагрид смотрел на отзывающуюся на каждое его прикосновение девушку и просто терял голову от возбуждения. Член нестерпимо ныл, причиняя всяческие неудобства. Ему отчаянно хотелось оказаться в горячей глубине этой маленькой гриффиндорки. Окончательно отбросив все мысли, Хагрид потянулся лицом к груди Гермионы и обхватил губами правый сосок. Гермиона вскрикнула, чуть покачнувшись и тут же схватилась за плечи полувеликана, восстанавливая баланс. Между ног разгорался настоящий пожар, клитор пульсировал, а девушка желала лишь одного — чтобы Хагрид потрогал ее там. В какой-то момент, мужчина легонько прикусил ее сосок, второй рукой продолжая играть с левой грудью и Гермиону накрыло волной сладкого оргазма. Ноги подкосились и она упала прямо на руки Хагриду, вовремя успевшего подхватить девушку. Он во все глаза смотрел на волшебницу, будто не верил, что она смогла кончить от таких невинных ласк. Лёжа на руках большого друга и восстанавливая дыхание, Гермиона чувствовала напряженный до предела член, упирающийся прямо ей в живот. Воображение уже нарисовало невероятные и сладостные картинки их соединения. Она представила, как он ее полностью заполнит и была готова отдаться ему прямо сейчас, но все же здравый смысл не совсем покинул юную гриффиндорку. Она понимала, что Хагрид далеко не обычный мальчишка, и что размерчик, с которым ей придётся работать, будет далеко не таким, как у представителей человеческой расы. Все же, Хагрид был полувеликаном, а значит, ей стоит основательно подготовиться. На секунду девушка замерла. Неужели она серьезно собирается это сделать? Отдать свою девственность Хагриду? Прислушавшись к себе, она поняла, что кроме невероятного по своей силе желания и небольшого волнения, у неё нет никаких негативных мыслей и аргументов против этого. Она действительно этого хотела. Кивнув своим мыслям, Гермиона пошевелилась на руках застывшего полувеликана. Тот посмотрел на свою подругу с волнением. Он боялся, что Гермиона обвинит его в том, что он воспользовался ситуацией. Хотя и понимал, что она сама предложила, и, скорее всего, как и всегда, знала, на что идёт. — Хагрид, — заговорила она слегка охрипшим голосом, — это было просто невероятно. Спасибо тебе. — П-пожалуста, — совершенно растерянно пробормотал лесничий. — Я хочу большего, — немного смущенно, но уверенно продолжила Гермиона, — но я понимаю, что просто не смогу принять тебя…ну, ты понял, о чем я… Хагрид ошалело кивнул. До него начал доходить смысл слов лучшей ученицы Хогвартса. Значит, она хочет, чтобы они…чтобы он ее…взял? Это было настоящим откровением для него, невероятно приятным, надо сказать. — Мне нужно подготовиться. Сварить пару зелий, — продолжала Грейнджер, убедившись, что Хагрид ее внимательно слушает. — Хорошо? Ты же не против? — Я… — заикаясь, заговорил он, — нет…я хочу, то есть… да, не против. — Вот и здорово, — улыбнувшись, сказала волшебница, довольная, что друг совсем не против. — Я обязательно тебе дам знать, когда зелья будут готовы, хорошо? — Да, — уже более уверенно ответил он. Гермиона поднялась с колен Хагрида и стала одеваться в школьную форму. Близился вечер и надо было возвращаться в замок. Собравшись и весело чмокнув лесничего в щеку, счастливая девушка вышла из хижины и направилась в сторону школы. Рон и Лаванда были забыты, девушка предвкушала удивительный опыт со своим другом.