Струны

Асфальт шумной ночной магистрали, освещенный фонарями, слегка поблескивал от недавно прошедшего ливня. Редкие лужи, которые разрывали проезжающие мимо машины, отбрасывали многочисленные капли в стороны, лишь на долю секунды успевая блеснуть в свете и вновь градом упасть на дорогу. В воздухе стоял запах сырости и мокрого асфальта. Совсем как тогда, когда его сердце, кажется, окончательно разбилось, а точнее его разорвали и раскидали на тысячу осколков. Одинокий светловолосый парень неспешно брел вдоль магистрали, погруженный в свои мысли. Вязкие и липкие воспоминания, которые, казалось бы, он похоронил уже давным-давно, снова медленно окутывали сознание парня. Тянулись темными нитями к все еще не зажившему сердцу, кажется, стремясь в очередной раз раздавить его. А все этот Таке, который зачем-то поднял тему прошлого. Забавно, как легко прошлое может настигнуть и вновь тяжелым грузом опуститься на грудь. Ты наивно полагаешь, что уже давно отпустил его и вроде даже дышать стало легче. Как сладко заблуждение. В тот момент, когда Таке произнес имя человека, которого Харуки с таким отчаянием пытался забыть, похоронить и вырвать, заставило сердце беспокойно забиться. Парню показалось, что на его грудную клетку положили каменный блок, и он был уверен, что слышал, как трещат кости, а руки затряслись. Сослав все это на алкоголь, светловолосый поспешил покинуть бар своего друга, в котором они иногда встречались, и где сам Харуки порой играл. Ведь именно в этом баре он впервые выступал когда-то в группе. Шумно выдохнув, юноша остановился, опустив голову. Челка скрывала глаза, а сам он слегка дрожал. Пять лет прошло, сколько еще он будет мучиться. Самое смешное, что ведь у второй парочки все так удачно сложилось, на что сам Харуки иногда шутил во время их редких встреч, что, мол, ну хоть у кого-то хватило смелости. Телефон в кармане едва слышно пиликнул, оповещая хозяина о новом сообщении. Когда он лениво достал его, на лице светловолосого промелькнула едва заметная усмешка. Сообщение от Таке: "Обязательно приди завтра в бар, у меня для тебя сюрприз. И прихвати гитару!" Зачесав короткие волосы, которые, кстати, он так и не стал больше отращивать с того раза, парень лениво поплелся к себе, работу никто не отменял.

***

День тянулся непривычно долго и скучно, да и работа как назло не шла. Совсем. Харуки был настолько рассеян, что подумывал и встречу с Таке отменить, но тот почему-то был настолько напорист в своей просьбе, что выхода не оставалось. Как только солнце опустилось за горизонт, а стрелки на часах оповестили о завершении рабочего дня, светловолосый взял гитару и направился в бар друга. Ему и в голову не могло прийти, какой сюрприз ждет его там, и что сегодня, кажется, его сердце снова разобьёт на тысячи осколков, а грудь уже точно проломит тот самый каменный блок. В начале он безуспешно пытался выведать у друга, что за сюрприз тот для него приготовил, но быстро сдался. Он даже успел сыграть пару мелодий и именно тогда, когда последний аккорд некогда их общей песни был сыгран, Харуки заметил у барной стойки Акихико. Удар. Еще один. И, кажется, все. Парень перестал слышать стук собственного сердца. Ему казалось, что он рассыпается изнутри. Ни черта ему не удалось забыть. Ни черта ему не удалось. Ни черта. А Акихико смотрел этим своим взглядом, будто душу высасывает, хотя он ее уже давно высосал. "Отвернись. Уйди. Исчезни." - про себя умолял Харуки, пытаясь совладать с этим смертоносным смерчем внутри. Нужно встать, улыбнуться и подойти. Начать разговор, возможно, даже пошутить, а потом проводить "друга" и, не оборачиваясь, уйти домой. Рухнуть на кровать и снова "умереть". Аплодисменты стихли, и парень будто пробудился, натягивая на лицо улыбку, благодаря слушателей, и сам не зная как, но все-таки подошел к барной стойке. Десять минут еще никогда не были такими долгими в этом бессмысленном разговоре. Скулы болели от фальшивой улыбки. Светловолосый старался не встречаться с Акихико взглядом, пряча трясущиеся руки в карманах. - Простите, выйду ненадолго подышать, веселитесь пока без меня, - как бы непринужденно отозвался юноша, поспешно выходя из бара. Завернув за угол, Харуки сполз по стенке, прикрывая лицо ладонями. На улице было довольно прохладно, однако все тело пылало изнутри. - Забыл пальто, - раздался спокойный голос. Харуки резко поднял голову, глянул на Акихико, но пальто в его руке не было. - Что за лицо? Я словно на пять лет вернулся в прошлое, - с досадной улыбкой произнес Акихико. - Хотя ты нисколько не изменился... Я скучал, - наконец заканчивает он уже тише. И Харуки понимает - это конец. Слова совершенно отказываются складываться в предложения, да что там, голова пуста и букв-то нет. Звенящая тишина и множество игл, пронзивших тело. "Больно", - думает Харуки, думает и тихо скулит. - Зачем? - наконец еле выдавливает он из себя, все также сидя на корточках, сгорбившись и сжимая кофту в области сердца. - Зачем ты пришел? Акихико отводит взгляд, немного хмурится. Не так он представлял их встречу. Хотя как еще черт возьми ее можно было представить. Он наивно полагал, что его "друг" будет прыгать от счастья после всего, что было? Столько раз он ломал его. Знал, но продолжал делать вид, что все нормально. Первым сигналом конца было то, что Харуки обрезал волосы, а дальше все катилось в пропасть само по себе. Точнее это он, Акихико, позволил всему катиться в пропасть. Молчание затянулось. Раздраженно почесав затылок, парень неожиданно громко выругался, чем слегка напугал второго, от чего тот даже голову вскинул. Зря. Светловолосый не заметил, как Акихико оказался рядом. В смертельно опасной близости. Как цунами, ты видишь эти огромные волны надвигающиеся на тебя и делать что-либо уже бессмысленно. Харуки выдыхает судорожно, когда Акихико тянется за поцелуем. Но чужая ладонь накрывает губы, а глаза смотрят с такой болью. Парень качает головой, поджимая губы в тонкую линию. Он сдался, он смирился, он привык умирать с этой болью в сердце. Пару секунд они еще сидят так, смотря друг другу в глаза. Что видит каждый, знают лишь они оба. Но обоим больно. Оба дураки, сломавшие сердца и души друг другу. Сломали, как инструмент, разорвали струны и переломали пальцы. Первым вновь действует Акихико. Осторожно коснувшись холодной руки Харуки, парень убирает ладонь со своих губ, но не отпускает, держит крепко. - Я скучал, - вновь повторяет он. То ли ответ на вопрос, то ли просто очередное повторение факта, но выражение лица Харуки вдруг срывает все тормоза и, не давая тому опомниться, сказать что-либо, он резко поддается вперед. Акихико жадно накрывает губы парня, и оба падают на холодный асфальт. Плевать, что на улице, плевать, что могут увидеть, плевать, что далеко не лето. Им обоим сейчас совершенно не холодно. Их тела горят и, кажется, что сейчас расплавится и асфальт. Сгорит все. Харуки отчаянно и безрезультатно пытался сопротивляться, вцепившись в рукав Акихико, правда пытался. Но снова проиграл. Его струны давно порвались, больно хлестнув по душе. Но что же творилось в душе Акихико? Что же он творит? Горячие руки поглаживают шею, обжигая каждый сантиметр. Оба тела льнут друг к другу, сжимают в объятиях, и этот сумасшедший поцелуй, вышибающий весь дух и кислород из легких. Когда светловолосый едва слышно что-то промычал, Акихико наконец отстранился, однако подниматься не спешил. Оба парня тяжело дышали. Вновь этот немой зрительный контакт. Звуки проезжающих машин и музыки из бара сейчас будто доносились откуда-то издалека. В ушах звенело. Слезы сами покатились из глаз. И ведь уже ни раз Акихико заставляет Харуки плакать. - Не плачь, - с хрипотцой в голосе, шепотом говорит Акихико, крепко обнимая светловолосого. А тот бы и рад, но почему-то от этих слов слезы еще большим градом покатились из глаз. Харуки так мучительно вцепился в Акихико, уткнувшись ему в плечо, пряча свои слезы. Если он умрет, то пусть это произойдет сейчас. Сколько они вот так пролежали - Бог его знает, пока светловолосый окончательно не успокоился. Голова налилась свинцом, веки опухли, и зверски клонило в сон. Все происходило как в тумане, и, кажется, после того, как парня посадили в такси, он окончательно провалился в сон. Утреннее пробуждение оказалось еще кошмарнее. Голова гудела, а глаза опухли настолько, что открыть их удалось не сразу. Кажется, парню не было так плохо даже после самой знатной попойки. Вот же, ревел как мальчишка. Приподняв голову и взглянув на часы, Харуки устало рухнул обратно. Сегодня он возьмет отгул. Из кухни послышались звуки и негромкие ругательства. Парень резко открыл глаза, подрываясь с кровати, когда в комнату вошел Акихико с двумя чашками горячего чая. Тот приподнял одну бровь и, поставив чашки на тумбочку, присел на корточки возле кровати. - Смотришь так, будто призрака увидел, - со смешком сказал парень, вытянув руку, проведя ладонью по светлым волосам, опускаясь на щеку, поглаживая ее подушечкой большого пальца. - Сыграешь для меня еще раз, Харуки? И казалось, будто не было этих пяти лет, и вот он, Акихико, ведь тоже нисколько не изменился. Все такой же восхитительный и невероятно любимый. Глаза вновь застилает пелена слез, но Харуки закусывает губу, выдавливая из себя улыбку. Потому что как тут не улыбнуться, когда на тебя смотрят так. Так влюбленно. Порванные струны всегда можно заменить, только вот его, Харуки, душевные струны мог заменить лишь Акихико. Ему до боли хочется верить, что теперь все будет хорошо. Что теперь они есть друг у друга. Наконец рядом.