problems

Когда Чанмину впервые говорят о том, что Чанхи, вообще-то, очень шумный — он не верит. Смотрит внимательно на тёмную макушку впереди себя, на пару рядов ниже, задумчиво хмурит брови, да и вообще не понимает, как вот это может шуметь или доставлять какие-либо неудобства, проблемы. Чанхи — тот тип людей, которые подойдут к тебе и о чем-то попросят, а ты даже и не заметишь. Чанхи — тихий. Чанхи — хамелеон — вечно сливается с окружением. Когда Чанмину говорят, что Чанхи, вообще-то, очень умный — он даже не сомневается ни секунды. Потому что на каждой лекции, на каждом семинаре Чанхи что-то, да говорит. Иногда такое, за что преподаватель, видимо, хочет ему искренне похлопать. — Блистательная работа, Чхве Чанхи, Вы метите на лучшего студента курса? — Да нет, Вы что. И смущённо так голову опускает. Чанмин готов поклясться, что Чанхи ещё и краснеет от комплиментов. Проверять, правда, никогда не пробовал, да и к чему это. Чанхи глазами стреляет метко в сторону Чанмина достаточно часто. Общается, как оказывается, с общими знакомыми. Чанмин думает, про него втихую собирают всю информацию, но Джуён упорно молчит, а Хёнсо упорно пережёвывает свой обеденный сэндвич и делает вид, что вообще не причастен ко всему происходящему. По правде говоря — Хёнсо больше всех и причастен, но надеется, что люди об этом никогда не узнают. От Чанхи за версту веет андрогинностью не только внешне, но и по поведению, и когда Чанмин в полной мере это осознает, то невольно дёргается. Хёнсо с усмешкой похлопывает парня по плечу: вылезай из своих фантазий, у нас и в реале полно всего интересного. У Джи Чанмина не просто проблемы — огромнейшие проблемасы, не смотря на миниатюрность и хрупкость Чхве Чанхи. Это забавно, — думается Чанмину, когда в один из солнечных дней сентября он забредает в кафешку, совсем уж отдалённую от их университета. Он видит Чанхи, гордо восседающего за столиком чуть ли не в центре зала, и попивающего кофе из большой кружки; он настолько сосредоточен на чём-то в своём ноутбуке, что не видит ничего, кроме этого. Чанмина всё же, вероятно, видит, но делает вид, что вовсе не. Чанмин долго думает, глядя на подвесное меню позади барист: чай, латте, капучино? американо. Да уже хоть что-нибудь, Джи Чанмин, определяйся быстрее. — Всё же возьму латте. И сверху корицы добавьте. Чанхи прекрасно слышит чужой заказ и слегка озадаченно склоняет собственную кружку с напитком к себе поближе — латте с корицей — оно и в Африке латте с корицей. Чанмин не задерживается в кофейне надолго. Проходя мимо того самого столика, взгляд Чанмина пересекается со взглядом Чанхи лишь на долю секунды. Чанхи ему улыбается. — Дно полнейшее, — констатирует Джуён, когда слышит всю эту историю на следующий день. — Да ладно, до старости времени ещё полно, — вклинивается Хёнсо, в очередной раз что-то активно пережёвывая. — Успеет Чанмин его ещё и склеить, и поцеловать, и на- — И, наверное, я пошёл, неприятно с вами обедать до жути, — обрывает Чанмин, закидывая сумку на плечо и встаёт из-за стола. Чанмин даже не успевает сообразить, как влетает во что-то худощавое, невысокое и вполне себе сконцентрированное на собственных делах. Сумка Чанмина падает с плеча, у Чанхи из рук вываливается пакетик сока, Хёнсо драматично присвистывает и откладывает свою еду, складывая ладони под подбородком так, чтобы было удобнее наблюдать. Джуён закатывает глаза. — Извини, я не заметил тебя даже. — Всё в порядке, я сам не видел, куда шёл. Чанхи по-девчачьи заправляет прядку тёмных волос за ухо, прежде чем с грустью посмотреть на сумку Чанмина и разлитый сок у своих ног. Тот же быстро подрывается, чтобы подхватить сумку, но хватает пакет с соком, выпрямляется и, встретив насмешливый взгляд напротив, бросает пакет автоматически обратно, чтобы наконец схватить свою немного намокшую сумку. — Вот так правильнее, да, — кивает будто бы сам себе Чанмин. — Вы, ребятки, прямо как из дорамы вылезли, — снова вклинивается Хёнсо. Джуён молниеносно затыкает ему рот едой во избежании дальнейших конфузов, за что Чанмин его мысленно искренне благодарит. — Я могу купить тебе новый сок, если хочешь, — спокойно выдаёт Чанмин спустя несколько минут молчания, прослеживая за взглядом Чанхи вниз. — Ну, он не дорогой, да и я виноват вроде как. — Ну, — Чанхи жмёт плечами и поправляет лямку своего рюкзака на плече, — купи. Чанмин ещё никогда не был настолько рад завалявшейся мелочи в кармане своей джинсовки. Чанмин узнает как зовут Чанхи только спустя пару вот таких конфузов. Никакого знакомства до и полный игнор настойчивого крика Хёнсо прямо в ухо да Чанхи его зовут, Ч а н х и, Ч х в е Ч а н х и, он же с нашего курса, чувак, камон. Чанмину ровно поебать как на настойчивость Хёнсо, так и на цоканье Джуёна, что каким-то непонятным образом вечно оказывается рядом с происходящим. Чанхи продолжает выглядеть как самое невинное существо на планете, совершая при этом абсолютно странные и внезапные вещи. Ближе к началу зимы, Чанхи приходит в университет платиновым блондином. Чанмин ловит собственную челюсть в полёте до пола, а потом грустно смотрит на свои отросшие каштановые пряди в отражении чая в кружке своего термоса. — Тебе бы тоже постричься, — снова зудит где-то над ухом Хёнсо, с силой разминая широкие плечи Чанмина. Просто так, просто захотелось. — А то обрастаешь со скоростью света, скоро сам на бабу будешь похож. — Тебя-то ещё не спросил, — дёргается Чанмин, ведёт плечами, чтобы скинуть чужие руки, но тут же невольно отодвигается в сторону, потому что Чанхи садится рядом и запускает руку в чужие волосы. — Вообще-то, это до жути не гигиенично, особенно для незнакомых людей, — вслух отмечает рядом сидящий Джуён, а Хёнсо на него цыкает. Ни Чанхи, ни Чанмин не реагируют на это высказывание, будто бы находясь в каком-то собственном стеклянном мирке. — Могу постричь и подкрасить, хочешь? Оказывается, кроме того, что Чанхи учится лучше всех, любит покушать и вообще тихоня — он ещё и с волосами эксперименты устраивает. Это снова забавно, — в очередной раз думается Чанмину, когда он, сидя на полу в пустой родительской квартире, опять чувствует чужие тонкие пальцы в своих волосах. Спасибо семейному чату в катоке — можно всегда предупредить о чём-то или сразу похвастаться. Ма, па, сегодня снова экспериментирую с волосами, с работы придёте и не ругайтесь на меня. В ответ смайлик озадаченности от отца, многоточие от матери и большие пальцы вверх от сестёр. Это, блять, очень забавно, — вторит сам себе Чанмин, когда Чанхи методично размазывает краску кисточкой по тёмным волосам. Стойкий запах с силой бьёт в нос, глаза у Чанмина начинают слезиться. — Жжётся. — Не чеши и терпи. Чанхи ходит по квартире, как по своей, прибираясь после основного процесса покраски, а потом, подготовившись к самой стрижке, садится на пол прямо напротив Чанмина. — Теперь, когда все твои волосы убраны вверх, могу сказать, что ты похож на жирафа. Чанмин искренне возмущается и задыхается — ебучая краска — кашляет пару раз и снова смотрит на спокойного Чанхи перед собой. — Из-за шеи? Чанхи кивает. — Из-за шеи. Чанмин недовольно морщится — не то от жжения краски на голове, не то от услышанного, не то вообще сам по себе. Чанхи надевает перчатки, и из ещё не стриженой чужой челки собирает причудливый хвостик, и оставляет прямо так. Чанмин не замечает, как сам подаётся вперёд и с уверенностью впечатывается в чужие губы своими. А вот это уже не забавно, а удивительно, — мысленно продолжает Чанмин, когда чувствует, что Чанхи отвечает. Он обхватывает его рукой за шею, и всё той же рукой в перчатке перебирает посветлевшие пряди волос в краске. Чанмину и больно, и хорошо, и по-дурацки смешно: он дёргается и отстраняется, разрывая поцелуй. Чанхи довольно смеётся и отодвигается немного назад. — Пойдём смывать уже. Чанмин, едва ли смыв краску с волос, зажимает Чанхи в ванной. Чанхи, в общем-то, не особо и против. Куда уж там до стрижки теперь. Только мобильник как всегда звонит в самый неподходящий момент — Чанмин краем глаза смотрит на имя на дисплее и мысленно отсылает Хёнсо подальше и, желательно, под демонически тихую и опасную опеку Джуёна.