Мне страшно

«Ненавижу.» Мысль, словно ветер, быстро появляется в ее голове и так же быстро исчезает, оставляя после себя лишь странный холодок там, где находилась ее душа. Душа, что была, как и тело, осквернена. «Сама же виновата…» Смотрит на себя в зеркало, что было почти с нее размером, стоя в своей комнате в одном нижнем белье и разглядывая тело, что она ненавидела, а её сухие губы мелко подрагивали. Ею воспользовались, как последней шлюхой, прекрасно зная, что она не сможет дать отпор и сбежать. И правда не смогла. Пальцы на руках, что обнимали опущенные плечи, неожиданно сжимают нежную кожу девушки, а ногти, что она каждый раз забывает отстричь, больно впиваются, но она терпит, закусывая свою нижнюю губу. И сразу же перестает кусать, вспоминая, как чужие губы чуть ли не сдирали ее, как жестоко целовали, врываясь своим гадким языком к ней в рот, оскверняя тем самым ее. И она до сих пор не может забыть это. Падает на колени, совсем не заботясь о своей коже, тихо, еле слышно, всхлипывая — она не могла больше сдерживать внутри себя горькие слезы, что хоть немного помогали прийти в себя, пусть ее пальцы и смыкались на тонькой шее, оставляя после себя красные следы — она не могла, нет, это не в ее силах. Эти слезы, что таились глубоко в душе, как и обида вместе с страхом, вырываются наружу, сопровождаясь громким плачем, что, как кажется ей, услышали бы все. Рот распрямляется, приобретая прямоугольную форму, а губы девушки сжимаются, превращаясь в две тонкие параллельные линии, слегка выпячиваясь, от чего углы рта становятся резко очерченными. Все это происходит абсолютно непроизвольно, а тоненькие и худенькие пальчики девушки сжимаются, превращаясь в маленькие кулачки, которыми она от горя бьет и бьет по полу, совсем не заботясь о том, что больно и о том, что кожа сдирается, оставляя после себя свежее мясо и открытые раны, из которых будет течь кровь вкуса ржавчины. И она ударяет по полу, яростно крича и стискивая зубы, что было вперемешку с плачем, а эти капли, что назывались «слезами», все текли и текли из ее ясных глаз, что были затуманены страхом и неполноценностью. И пусть уши затыкает ее же крик, что она не старается сдержать внутри себя, она отчетливо (либо же она сошла с ума) слышит кап-кап. Слышит, как эти маленькие, но такие соленые капельки падают на пол и на ее кожу, от чего девушка вздрагивает от холода, что прошибает ее насквозь. «Дура…» Ещё один удар, которым она открыто говорила самой же себе, что здесь только ее вина. Она сама виновата в том, что случилось, и поэтому она не может остановить слезы,что градом текут из глаз, размевая все вокруг — мир резко потерял всю свою четкость. Заносит свою руку для еще одного удара об пол, но ее резко перехватывают — чьи-то белые и сильные пальцы сомкнулись на запястье, мигом заломав руку. Мгновенно дыхание становится частым от неожиданного удивления. «Ч-что?» От изумления губы девушки были напряжены и растянуты в разные стороны, а рот приоткрыт; брови сведены и приподняты, из-за чего в центре лба образовались морщинки. Она поворачивает голову и видит Джузо, что крепко держал ее руку, не давая в который раз ударить по полу, разбивая в кровь. — Д-Джузо? — плаксивым голосом произносит девушка. — Что ты делаешь, Рика-чан? — спрашивает парень, отпустив наконец-то руку и присев на корточки перед ней. — Зачем ты сбиваешь в кровь кожу? Ты мазохистка? Он не был удивлен, просто в его глазах горел интерес — ему было просто интересно зачем она это делает, и все. А так — полное безразличие. И ей становится горько на душе от этого осознания. Она не хочет, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что произошло, поэтому, как только может, быстро вытирает ладонями слезы со щек и уголках глаз, выдавливая из себя измученную и совсем фальшивую улыбку, от чего щеки почти не приподнимаются, а так же отсутствуют характерные морщинки у внешних уголков глаз, что быстро выдает ее с потрохами. — В-все хорошо… — тихим голосом отвечает, а улыбка так и норовила исчезнуть с ее уст. — Хорошо, говоришь? Тогда почему ты била руками о пол и что-то кричала? — спрашивает Сузуя, смотря внимательно на ее пальцы. Рика сдерживает как только может слезы и правду, что она держит где-то в своей тленной душе, что постепенно сгорает, ведь не каждый сможет жить нормально после такого, и она всхлипывает, прекрасно понимая одну вещь — она слишком слабая. Пальцы вновь сжимаются в кулаки от злости и ненависти к самой себе и к своему поганому телу, что осквернили, и сейчас она ощущала лишь одно: потерю власти над собой, своим телом, и никак не могла совладать с собой, успокоиться и продолжить нормально жить. Нет, не могла, слишком сильная травма. Джузо прикасается к ее подрагивающему от плача плечу, и в ту же самую секунду девушка отскакивает от парня, словно ошпаренная, выстав вперед руки, что напоминало что-то типа защитного механизма — она пыталась от чего-то защититься, как понял Сузуя, и после этого интерес быстро подогрелся — ему было плевать, но вот причина была ему интересна. А еще он заметил ее резкое замедление дыхания, что означало страх. — Рика-чан, неужели ты меня боишься? — перемещение взгляда по направлению к объекту от интереса, от чего брови стали слегка сведенными, а рот слегка приоткрыт; Джузо спрашивает лишь для того, чтобы утолить свой интерес к ее странному поведению и мечтая увидеть ее реакцию на его вопрос. — Н-нет, — заикается, опустив наконец-то выставленные вперед руки; быстрым рывком стягивает с кровати одеяло и, укутавшись в него. Прячет взгляд, чтобы скрыть переживание стыда, но немного облегченно всё-таки выдохнула — теперь Джузо не видел ее испорченное тело, но мысль о том, что он все-таки видел ее такой, заставляла ещё больше ненавидеть себя за свою глупость и слабость. — Хм, ты странно себя ведешь уже почти неделю, — спокойным тоном произносит Джузо, а потом задумывается. — Так что же случилось? Сузуя смотрит на Рику и замечает ее настороженный и напряженный взгляд, направленный на него, который сочетался с полным отсутствием движений, а так же он заметил, что старшеклассница немного дрожит и пытается сдержать слёзы, прекрасно видя ее заветное желание — убежать или спрятаться от него по дальше. За место поглаживания подбородка, Сузуя дергает за красную нитку под губой, раздумывая в данный момент над причиной такого поведения со стороны старшеклассницы, что резко из веселой и энергичной превратилась в замкнутую и напуганную, но ничего на ум так и не приходит, так что лишь опять спрашивает. Рика лишь закладывает руки за спину с захватом запястий из-за неудовлетворенности, расстроенности и попытки взять себя в руки, что выходило у нее очень плохо. Мотает головой в разные стороны, таким образом говоря «нет, ничего не случилось», закрыв свои глаза, сдерживая подступившие слезы, сжав плотно губы. Джузо поднимается на ноги и, ещё раз окинув ее внимательным взглядом, направился по направлению к ней, собираясь заставить ее говорит, а если она будет все равно стоять на своем, то просто уйдет — ему просто вмиг станет скучно. Поднимает ладонь вверх, что означает, как где-то прочитал Джузо, доверие и дружелюбие, и так подходит к ней, после чего, присев на корточки, одним пальцем притронулся к ее щеке, наслаждаясь той испуганной реакции Рики. Ее ореховые глаза бегают, не выдерживая его серьезно настроенного взгляда, и отводит взор, из-за чего можно было предположить, что она боится его или старается умолчать о случившемся. И поэтому становится все интересней и интересней, а ещё, если так подумать, загадочнее. — Ну же, расскажи мне, Рика-чан, — веки слегка расширены, а брови приподняты, что открыто показывало интерес этого странного парня к состоянию девушки. — Не волнуйся, все будет хорошо, — непонятно зачем говорит это, просто вспомнив, что обычно люди так говорят, а улыбка без подъема нижних век показывала его неискренность, но она этого не увидела. После слов Сузуи, брови сильно сдвигаются, а губы сжимаются, после чего взгляд глаз «блуждает» по сторонам при воспоминании о случившемся. Она явно хотела об этом забыть, но что-то постоянно ей напоминало о том ужасном дне, когда над ней надругались, когда заставили страдать, и она, глубоко-глубоко в душе, мечтала о мести, пусть прекрасно и понимала, что слишком слабая. — Джузо, — негромко произносит его имя, собираясь с силами, чтобы сказать нормальным голосом. — Н-ничего не случилось, правда, все хорошо… — ее мягкий и немного приглушенный, с понижением интонации к концу предложения, голос, говорил об усталости, горечи и печали, что она испытывала в данный момент. — Ложь, — просто произнес Сузуя ни каким тоном. — Просто скажи, и все. Говорят, потом станет легче. Она прекрасно об этом знает, но вот страх, тот самый, что губит тысячи людей, просто берет и убивает в ней эту мысль, где она, даже с крупицей радости, рассказала бы Джузо о том дне. И она вновь молчит, а губы сжаты. Джузо замечает, что зрачки карих глаз девушки сузились, что означало огорчение, и она не скрывала этого, как было по ней видно, на что Джузо хмыкает. — Ну-у, — тянет парень одно лишь слово, — тогда я пойду, а ты сиди здесь одна и продолжай в том же духе страдать. Пока! — Сузуя поднимается на ноги и, что-то насвистывая, повернулся в сторону двери. Слегка открытый рот с опусканием его углов показывали печаль у девушки, и она, краем глаза наблюдая за тем, как парень нарочно медленно идет к двери, не выдерживает, пусть и стиснула плотно зубы, а руки сжала в кулаки, она все равно слишком высоким голосом прокричала, чувствуя в этот момент некое облегчение, что быстро разрослось: — МЕНЯ ИЗНАСИЛОВАЛИ БОЛЬШЕ НЕДЕЛИ НАЗАД! ДОВОЛЕН?! Глаза расширяются и округляются, а приоткрытый рот принимает овальную форму, показывая явное удивление со стороны Рики, что никак не ожидала, что расскажет хоть кому-нибудь об этом. И все-таки рассказала, а Джузо сейчас изумленно на нее смотрел, подняв брови. — Чего? — произносит одно лишь слово парень, не очень понимая. — А что это такое? Ее глаза расширяются ещё шире после сказанного Джузо, но в следующую секунду начинает неожиданно реветь, закрыв раскрытыми ладонями глаза. — Секс против моей воли! — от непонятно откуда взявшейся тревоги ее дыхание становится убыстренным и слабым, а голос звучит слишком хрипло, и она ничего не может с этим поделать. Белые, покрытые красными нитками, ладони смотрят вниз, а руки совершают покачивающиеся движения вверх-вниз, чем Сузуя пытается успокоить девушку, но это совсем не помогает, Рика лишь продолжает реветь, стараясь утереть все эти ненавистные, показывающие слабость, слезы. — Кто это сделал с тобой? — спрашивает, а его глаза из-за нависших бровей сужаются, приобретая угловатую и заостренную форму; на скулах появились желваки. Молчит, даже, кажется, не собираясь называть имя того урода, что сделал это с ней, из-за чего она теперь винит только себя в случившемся. Джузо возвращается обратно к Рике и, присев рядом с ней, спросил: — Почему ты молчишь? Рика-чан, ты должна сказать кто это, иначе я вытрясу из тебя его имя, поняла? — заглядывает ей в глаза, пытаясь хоть что-то в них разглядеть, и видит лишь страх и печаль. Вздыхает, прикасаясь к ее тёмным волосам, что были сделаны под каре, но девушка заметно вздрагивает и даже пытается отодвинуться от него по дальше, но, словно переубедив в себя, пусть и продолжает дрожать и реветь, позволяет ему прикасаться к своим волосам. А она прекрасно помнит, как эти пряди чуть ли не вырывали, сжимая в своих пальцах, из-за чего Рика резко подается вперед, обнимая даже неожиданно для себя Сузую, утыкаясь тому в грудь, продолжая пускать слезы. — П-пожалуйста… Не уходи… Прошу! — беспокойно шепчет Рика, сжимая в своих белых пальцах рубашку Джузо, пытаясь хоть как-то успокоиться. Он совсем не знает что на это ответит, но, вопреки всему, немного понимая, что ей нужна сейчас поддержка, тихо отвечает: — Хорошо. Пусть сейчас она и не хочет говорить, пусть сейчас и боится, но потом она все-таки назовет, хоть и через силу, его имя, а пока Джузо осторожно поглаживает ее по волосам, совсем не понимая что ему делать; как ему ее успокоить и сможет ли она перестать бояться. Но сейчас ей хоть немного стало легче на душе от того, что хоть кому-то рассказала свою главную и самую страшную тайну, которой она боится. И она чувствует небольшое облегчение.