Эксцентричная невестка

От автора Сегодня Чонгук официально дал себе выходной. Ну, как? Прежде чем его взять, нужно оповестить об этом главу компании, то бишь отца. Господин Чон очень строг и внимателен к своей работе, так что оплошностей не допускает. Он очень много сил вложил в то, чтобы создать и поднять свою компанию. Самые лучшие его качества достались сыновьям. Еще в детстве он видел Чонгука маленьким львенком, который будет способен на многое. Таким он и вырос: усердным, самостоятельным, а главное, человеком, который может сказать "нет". Тэхён же был на вид злым и ветреным. В самом детстве, господин Чон не думал, что из него что-то выйдет, чем и сильно ошибся. Он очень сильно умеет манипулировать людьми: с каждым он найдет общий язык, а это было очень важно, что ни скажешь о Чонгуке. Тэхён умеет находить нужную информацию и использовать её для своих целей. Самый большой его минус: он не доводит начатое до конца. Этому парню может что-то быстро надоесть и он с легкостью бросит это, что ни скажешь о Чонгукe. Он во что бы то ни стало доведет дело до конца и тогда уж вздохнёт с облегчением. Это и нравилось главе. Еин же была более простой. Она не стремится к отличным оценкам, как потакает её мать. В данный период жизни, девушка хочет отдыхать, веселиться и главным авторитетом в доме является Мейли. Она простая и не высокомерная. Поможет когда надо. С Наён у них отношений таковых и нет. Ей просто не нравилась эта невестка. Не по душе, да и Наён сама-то и не просится в любимчики. — Наши акции поднялись, — господин Чон поднёс чашку к губам, а затем сделал глоток чая, — после того, как мы подписали контракт. Теперь мы будем производить и игрушки для детей. В целом доход будет составлять двадцать четыре миллиона вон. — Игрушки должны быть оригинальны и интересны, — рассуждал Чонгук. — Стоит пригласить стажёров, чтобы каждый предложил свою версию,— подтвердил Тэхён. Мужчины как и обычно болтали о делах компании. Женщины никогда не влезали в их разговор, а просто сидели и ели. Когда наступала тишина, никого это не смущало, кроме Мейли. — Пап! — вдруг крикнула улыбчивая Рюджин, чем очень была похоже на отца. — Да, свет очей моих? — Тэхён влюбленными глазами посмотрел на дочку, ожидая вопрос. — А что такое «секс»? — громко спросила девочка, чем застала врасплох всех сидящих. Чонгук еле-еле сдерживался, чтобы не засмеяться, Тэхён поджал губы, умирая от стыда, как и его жена, которая начала ругать Рюджин, а Чон Минджу с мужем испепеляющим взглядом начали смотреть на родителей внучки. Если бы с ними сейчас была Еин (которая в данный момент находится в школе), она бы без стеснения посмеялась и поиздевалась над братьями. — Внученька! — строго произнесла госпожа Чон. — Чтобы я не слышала больше таких плохих слов, ясно? — Почему? — девочка поджала губы и печально посмотрела на бабушку. — Потому что в следующий раз, я промою твой рот мылом, — сказала госпожа Чон, чем напугала Рюджин, которая сразу же закрыла свой рот пальчиками. — Ну, мама, она должна знать правду уже, — уже смело произнёс Тэхён, постепенно приходя в себя. — И что ты ей расскажешь? — женщина скрестила руки, наблюдая за сыном. Тэхён несколько минут колебался, думая как же объяснить дочке без вреда для её возраста. Сказать, что у мальчиков пестики, а у девочек тычинки? Ну, нет, любознательная девочка снова начнет задавать вопросы. — Это... — он почесал свой затылок, а потом хмурым взглядом произнёс, — слушай пожалуйста свою бабушку! Госпожа Чон лишь ухмыльнулась, а затем и вовсе улыбнулась такому невинному виду сына. Для неё он еще ребенок, как и собственно Чонгук с Еин. После неловкого завтрака все ушли по своим делам. Госпожа Чон ушла в свой магазин, Наён ушла отводить дочь в детский сад, хотя должна была это сделать раньше, а Тэхён немного задержался дома, пообещав отцу, что придёт на работу к обеденному времени. В доме наступила тишина. Лишь слышен стук столовых приборов на кухне. Слуги покорно выполняют свою работу. Госпожа Чон не принимает в своё драгоценное жилище абы кого. Она строго наблюдает за каждым человеком в доме. Эта женщина любит тишину и порядок. Все слуги боятся даже сказать словечко, когда она находится в доме. — Элки, тебя господин Чон, зовёт, — произнесла самая главная из всех слуг — Со Джиён. Женщина лет тридцати семи, которая не имеет своих детей. Именно ей на сто процентов доверяла Чон Минджу. — Кто именно? — спросила девушка, протирая зеркало от пыли. — Чонгук. Он в своей комнате. Девушка кивнула, а затем ушла на второй этаж, складывая по пути тряпку. Ей было очень неловко, когда кто-то из молодых господинов звал к себе. Поначалу, она думала, что они будут изменять жёнам с слугами, поэтому-таки невинная девушка боялась идти на такую прибыльную работу. В её голове богатые люди не имеют настоящих чувств, ибо видят в глаза лишь деньги. Она очень сильно ошиблась, ведь яйцане все в этой семье были такие. Больше всего она была удивлена простоте Мейли. У них на удивление даже были одинаковые рубашки. Она очень сильно хотела подружиться с Мей, но понимала, что такая связь не позволительна. — Извините, господин Чон, вы меня звали? — Элки заглянула в комнату. — А, да, проходи, — произнёс Чонгук, выбирая одежду в шкафу. В комнате был полный беспорядок. Сразу было видно отсутствие жены. — Погладь пожалуйста мои вещи. Ещё был бы рад, если бы ты прибралась тут чуточку. Мейли меня убьёт, если увидит этот хаос. Обычно же, она все делает. — Конечно, — ответила девушка, кивая головой. Пока служанка гладила вещи к сегодняшнему вечеру, Чонгук решил пойти в комнату брата, так как ему было очень скучно. В детстве они были не разлей вода: постоянно играли, кушали вместе. Да что рассказывать? Они были вместе двадцать четыре часа на семь. Им не нужны были друзья, ведь им было достаточно друг друга.

***

Мейли с улыбкой на лице сегодня проснулась раньше всех. Она приготовила всем завтрак и отправила отца на работу и брата в школу. Они с мамой сегодня до обеденного времени решили сделать дома генеральную уборку. Мей нацепила маску, ведь на её лице появились несколько прыщей. Девушка уже привыкла к такому исходу событий. Добиться рекламного личика у неё никогда не получалось, а тратить дорогую сумму денег на процедуры она уж точно не хотела. — Ма-а-м, — крикнула девушка, — а что это такое? — Что такое? — госпожа Пак прибежала на зов дочери. Она схватила какой-то неизвестный лист и начала внимательно рассматривать. — Ох, парази-ит, промежуточные оценки вздумал спрятать. — А-а, Чану хитрю-юга, — Мей засмеялась. — А говорил мне, что оценки еще не выставили, — женщина цокнула, а затем сложила лист и спрятала в карман, чтобы потом хорошенько наругать непослушного сына. Девушка находила много интересных для себя вещей. Она рассматривала старый фотоальбом, где была еще совсем малюткой. Конечно, не сделать фотографии на телефон было огромным грехом. Мейли очень хотела, чтобы её будущие дети были такие же милые как она с Чонгуком. Её муж в детстве был таким милым и пухленьким мальчиком. Чон гордился этим и говорил, что все девочки бегали за ним. — Ма-ам, почему моих фотографий так мало, а вот у Эйлис так много? Так нечестно, — Мей поджала губы, листая фотоальбом. — Ты всегда её любила больше меня! — Ну что за глупости? Она просто всегда мило улыбалась на камеру, а ты постоянно плакала, либо была с закрытыми глазами. Ну посмотри какая она красивая, — госпожа Пак мило улыбнулась, смотря на фотографии. — С одной стороны, ты права, — девушка закусила губу. — Но с другой, ты всё равно любишь её больше! Мейли вздохнула, а затем все убрала обратно, ведь наступало обеденное время. Девушка медленно встала и направилась в комнату, чтобы привести себя в человеческий вид. Долго думать не пришлось: она схватила шелковое розовое платье, что очень сильно подходило ей. Из косметики она нанесла тональный крем, чтобы скрыть свои прыщи, и подчеркнула глаза коричневыми стрелками. — Мей, хватит со стола брать еду!— жалобно произнесла женщина. — Хочешь кушать, иди на кухне есть еда! — Мам, но на столе вкуснее, — как ребенок, ответила Чон, облизывая пальчики. — И вообще, почему ты не накрасилась до сих пор? — Спасибо, мам. Хороший комплимент, — Мейли опустила уголки губ, смотря на мать. Девушка направилась обратно в комнату, чтобы докрасить ресницы и губы. Лицо стало более выразительным. И вот, она хочет схватить телефон, как из коридора доносится звук, оповещающий о приходе гостей. Сердце застучало сильнее, ведь она надеялась увидеть своего мужа. Напоследок заглянув в зеркало, Мей побежала открывать дверь. — Приве-ет, — на пороге была Эйлис с мужем и сыночком. Девушка немного расстроилась, но виду не подала, ведь пупсик Чимин был ну очень милым. — Родны-ые, — она обняла всех, как и мама. — Чими-ин! Родно-о-ой. — Как у вас дела? — спросила Эйлис, вешая пальто на крючок. Она надела черного цвета юбку и синюю кофту. — У нас нормально, у вас как? — спросила госпожа Пак. — Вы присаживайтесь за стол, скоро отец придет и Чонгук. — О, Чон тоже придёт, — удивленно ответил Сынхун — муж Эйлис. — Да, придёт, — улыбнувшись, ответила Мей. — Чими-ин, щекасти-ик. — Все так затискали его, что на щечках аллергия появилась, — засмеявшись, сказала Эйлис. Они сидели и общались между собой. Эйлис давала советы о беременности, а Сынхун сидел с сыном и игрался. Чуть позже и пришёл отец Мейли с сыном. Чонгук опаздывал, поэтому Мей очень переживала. — Здравствуйте, — в зал вошла Ким Рахи — мама Кая. Эта женщина не очень лицеприятная. Очень много болтает лишнего, что не нравилось Мей. — Давно не виделись. Вы так выросли. Когда были маленькие, такие пухленькие и непослушные. — Здравствуйте, — две сестры натянуто улыбнулись, кивая головами. Раздался звонок в дверь и Мейли сразу же побежала в надежде увидеть своего мужа. — Чонгу-ук, — прошептала девушка, а затем кинулась к мужу на шею. Она крепко его обнимала, боясь что вот-вот парень растворится. Знакомый аромат одеколона дурманил её. Сердце сильно стучало, а внизу живота как-то странно тянуло в узел. — Сладость моя, — Чон поцеловал её в губы, — я так скучал. Как мой ребёнок в животе? — Ха-ха, он тоже скучал, — влюбленным голосом ответила Мейли, а затем снова обняла мужа. — Ладно, пошли, а то некрасиво, что нас ждут. Чонгук схватил девушку за талию и они направились в зал. Гости уже сидели и общались. Парню было немного неловко, когда все глаза были устремлены на него. Он подошел к каждому человеку и поздоровался. — Мам, а у нас не хватает стула, — сказала девушка, бегло осматривая всю комнату. — У нас больше нет, — госпожа Пак встала и закусила губу, думая что же делать. — Так, у нас дома есть, — вмешавшись в разговор, сказала Рахи. — Пошли возьмем. Женщина взяла связку ключей, а затем направилась на второй этаж вместе с Чонгуком. — Вот иди в той комнате посмотри. Я сейчас приду, — ответила Рахи, а затем направилась в свою комнату, чтобы подправить свой внешний вид. Чон медленно открыл дверь, а затем включил свет. В комнате были различные картины: пейзаж, нарисованная семья и много всего. Но один мольберте его очень сильно привлек. Чонгук снял ткань и пришел в шок. Эта была картина Мейли. Она сияла. Все нарисовано в точностью с оригиналом. Сердце почему-то больно кололось. Парень встряхнул головой, а затем бесцеремонно начал разглядывать стол. — Что тут происходит? — шептал себе под нос парень. На листах нарисован какой-то парень вместе с Мейли: они держались за руки и улыбались. Они были счастливы. Таких было очень много. Чон не понимал почему именно его жена изображена на белом холсте. Ему казалось это каким-то извращением. Закусив губу, он на мгновение пожалел, что оставил Мей на несколько дней одну с родителями. — Сука. — Что ты тут потерял? — вдруг раздался из-за спины чей-то мужской голос. — Ты кто? Кай подошел и схватил у Чона картину, затем поставила обратно, где она и была. — Я? — Чонгук приподнял брови, усмехаясь, — Чон Чонгук. Муж. Её. Он указал на картину, которая стояла позади него. Кай нервно прочистил горло, а затем провел руками по волосам. Нарастало огромное напряжение между ними. Они прожигали друг друга взглядом. — Теперь вопрос: почему тут изображена моя жена? Чонгук подошел к столу и взял несколько листов, тыкая этим парня. Кай грубо ухватил листы обратно, чуть их не порвав. — Художник я, а значит, мне решать кого рисовать, а кого нет, — Кай провел языком по внешней стороне губы. — А ты, если пришёл стулья брать, то бери и сваливай отсюда. — Не мне решать? — Чонгук начал прерывисто дышать. Он подошел к очередному столу, где были все шедевры этого парня. — Скажи мне, какого хуя тут изображена обнаженная Мейли? У тебя недотрах? Она моя, а значит все, что связано с ней тоже мое. — Ты пришёл сюда, чтобы диктовать свои правила? — крикнул Кай. — Дом мой, а всё, что связано с ним, моё. Рисовал, сука, я, а кто уже изображен тебя не должно волновать. — Ну что, пошлите, — в комнату вошла Рахи. Чонгук крепко сжал кулаки, успокаивая свои нервы. Глаза его были такими угольно черными, что человек невольно проваливался в них. Кай усмехнулся и спрятал свои рисунки, которые были очень важны для него, ибо через них тот отражал всю свою любовь и мучительную боль в зоне сердца. Они вернулись обратно в дом со стульями. Чон прокручивал в голове все происходящее и ничего не понимал. Его жена со спокойным видом сидела и наполняла свою тарелку едой. Гук даже удивился как много ест она. На мгновение тот успокоился, но всё равно настроения веселиться уже и не было. Семья общалась между собой, рассказывая различные истории. Все они были такие простые и невинные. — Чимин~а, — Чонгук оставил Мей с сестрой, а сам подошел к одинокому Сынхуну, чтобы как следует пообщаться. Через несколько минут они решили выйти на улицу и покурить, ибо в доме было ну уж слишком душно. Казалось, еда даже не заканчивалась, так как гости все сидели и ели, не наедаясь. Чонгука всё беспокоили те картины, поэтому-таки ему нужно было отдохнуть и успокоить свои нервы. Сделав глубокую затяжку, он задумчиво взглянул вдаль. Мысли путались друг с другом: вроде бы ничего особенного нет, да? Пусть рисует, главное, чтобы не трогал её. А если с другой стороны посмотреть, то рисовать замужнюю, а еще и беременную девушку очень странно. Сразу невооруженным взглядом понятно, что у него есть чувство к Мей. Вот это и бесило парня. «Никто. Никто не должен думать, рисовать, трогать, смотреть, если это касается моей жены. Она моя и больше ничья» — думал про себя Чонгук. Он до безумия собственник, и ему не нравится, когда парни подходят к Мейли. Его это бесит, раздражает, заставляет гореть сердце так, что хочется убивать всех вокруг. Сынхун с Чоном постояли и поговорили друг с другом, рассматривая свои машины. Им было есть о чём пообщаться, так что скучно точно не было. Поднявшись домой, они разулись и вошли в зал. Кая не было, видимо, вернулся домой. — О, Гук~и, — Мейли остановилась, ибо в нос ударил запах сигаретного дыма. Она выпучила губки и сжала свои брови. — Ты курил. — Сладость, давай не тут, — он погладил своей рукой по спине жены, — я же не говорю свои недовольства. — Что ты имеешь виду? — прошептала Мей. — Я с тобой потом поговорю, — Чонгук моргнул ресницами, поджав губы. Принесли пирог, торт и различные печенья. В душе Мей что-то гложило со слов своего мужа, поэтому она схватила все по чуть-чуть на столе и начала поедать, заглатывая некий страх. — Котик, прости меня, — Мей положила свою голову на плечо парня. — За что? — Чонгук усмехнулся, но сердце пропустило неприятный удар, ведь он ожидал какого-то признания. — Я не знаю. Просто заранее прошу прощение. Ты такой злой, что мне страшно, — девушка опустила взгляд, облизывая верхнюю губу. — Не волнуйся, ничего страшного нет. Я не буду бить тебя, по крайней мере, — Чонгук улыбнулся и незаметно поцеловал в щечку жену. — Ну-у, раз так, — выпрямившись, Мей улыбнулась и посмотрела на тарелку мужа. — Ты же не будешь торт? Я доем? Парень лишь засмеялся, кивая головой. Всё остальное время прошло довольно-таки хорошо. Отец Мей и Чон весело болтали, когда женская половина ушла в другую комнату рассматривать какой-то сервис.Что можно говорить о женщинах? Они всегда найдут повод поговорить. Самой горячей же темой была беременность Мейли. Наступило двенадцать часов ночи. Все рассосались по домам, оставив за собой ужасный беспорядок. Вот поэтому Мей и не любила гостей. Убирать, мыть — сплошная мука, если ты устал. — Чонгу-ук, отнести пожалуйста стулья обратно домой к тете Рахи, — попросила девушка. Парень выпрямился и сразу ушёл за стульями. Он был решительно настроен, чтобы поговорить с Каем. Поднявшись на второй этаж, тот поставил стулья, а затем постучался в дверь. — Я принёс стулья, — дверь открыла Рахи в халате. — Да, давай, — женщина хотела перехватить стулья, но Чон не позволил этого сделать. — Не стоит напрягаться, я сам отнесу, — он кивнул головой улыбающейся женщине и прошёл в глубь дома. Бесцеремонно зайдя в комнату Кая, он поставил стулья на пол и подошёл к парню. — Ты должен отдать все рисунки мне! — проживающим взглядом, не сказал, а приказал парень. — С чего бы это? — Кай исподлобья посмотрел на наглого Чона. — Хотя хорошо, забирай, я снова нарисую. Кровь начала кипеть в Чонгуке. Он начал часто дышать, а на руках появились венки. Глаза отражали огонь и ненависть, что пугало Кая. — Блять, это моя жена. Моя, не твоя, — Гук одной рукой оттолкнул парня к стене. — Ты маленький мальчишка, который ещё ничего не понимает, — он подошёл ближе, — я не знаю, что за чувства у тебя к ней, но запомни, ты должен забыть Чон Мейли. Девушка, которая беременна от меня. Рисуй прохожих, птиц, кошек, хуй свой рисуй, но мою женщину не трогай! Я предупредил. Он думал порвать рисунки, но там была изображена его частичка души. Кинув последний взгляд на Кая, который опустил взгляд, Чонгук вышел из комнаты. Ему стало намного легче и свободнее. Он целый вечер думал и пришел к выводу, что просто с ним поговорит. Пусть оставляет себе эти рисунки, ведь главное, что Мейли рядом с ним.

***

— Что-о? Голая? — крикнула Мей, лежа с мужем в кровати. Госпожа Чон постелила им в комнате Чану. Сам же бедный парень пошёл спать на кухню. — Мхм, — Гук поцеловал щеки жены, крепко обнимая. — Он у меня получит еще. Я все рисунки у него отберу, — девушка была в шоке о том, что услышала. Мей естественно пришлось рассказать, что Кай испытывает к ней чувства еще с раннего детства. Разумеется, Чонгук поворчал, ведь от него скрывают очень много. — Давай уже не о нём, — парень провёл левой рукой по бедрам жены и медленно поднимался к животу. По коже девушки пробежались мурашки. — Айгу-у, ты чего? — прошептала Мей.— В соседней комнате родители, а чуть дальше невинный братец, так что не надо возбуждаться. — Заговорила, как старушка, — прошептал Чон. — Мы будем тише. Мейли дрожала от страсти под тяжестью тела мужа. Он коснулся губами нежной кожи её лица. Чон стал втягивать ее язык, упиваясь ее горячим дыханием. Воркующий стон девушки вызвал в нем прилив неистового желания, ее сладостность сделала его ненасытным. С каждым мгновением страсть разгоралась в них все больше и больше. Погружая руку в густые волосы, он продолжал ласкать ее язык своим языком. Аромат жены будоражил чувства Чонгука и умножал его силы и страсть с возбуждением. Его губы скользнули вниз по шее. Он снял с Мейли футболку и лифчик, обнажая ее грудь. Чонгук наслаждался одним видом того, как грудь поднималась и опускалась ритму взволнованного дыхания. Сердце Мей стучало часто и сильно. Девушка начала стонать. — Я так не могу, — еле-еле прошептала она, — родители услышат. — Не услышат, — лишь кратко ответил парень и продолжил начатое. Он медленно склонился над ней и коснулся губами груди девушки. Коснувшись губами соска, он нежно стал теребить его. Мейли постепенно теряла контроль, вцепляясь в волосы мужа. Чонгук начал покрывать каждый сантиметр участка тела своей жены. Девушка изгибалась, сдерживая свой крик и стон. Он осторожно развел ее ноги и нежно провел ладонью по внутренней стороне бедра от колена вверх сначала по одной ноге, затем по другой. Затем он нежно прикоснулся к заветному бугорку. Этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Мейли прильнула к нему всем телом. Наконец уловив тот предельный момент, когда она была полностью готова к слиянию с ним. Сильно сжав губами ее губы, он одновременно развел пошире ее ноги и начал входить в нее. Издав стон, который был больше похож рычание, он одним движением рук поднял ее бедра и стал безоглядно наслаждаться мощными глубокими погружениями. Мейли затрепетала и выгнула свое тело навстречу ему. Во время стремительных движений он стал сильнее прижимать ее тело к себе. Тело обоих будто бы горело и наслаждалась друг другом. Он стал еще сильнее двигаться, а Мей еле-еле сдерживала крик. Капли пота медленно стекали вниз. Вскоре Чонгук падает возле жены и целует макушку. Они прерывисто дышат и комната заполнилась их запахом. Стало очень жарко и хорошо.