System

      — Поганая девчонка! — мужчина средних лет кричит на маленькую девочку, волоча её за собой. — Сколько можно? — торгаш отталкивает девчонку в сторону и берёт в руки длинную тонкую палку.       Суён начинает громко плакать и кричать, когда мужчина со всей силы бьёт её по рукам. Прикрытые рваным клочком ткани руки моментально заливаются кровью, а пустая улица — истошными криками. Девочка пытается убежать, оттолкнуть торговца, что так безжалостно её бьёт, но сил нет даже для того, чтобы в сторону отползти, что уж говорить про побег.       Мужчина начинает кричать ещё больше и бьёт Суён по спине, отчего та падает на землю, сворачиваясь калачиком, и плачет. Пелена из слёз мешает что-либо видеть, кроме как расплывчатый силуэт торговца, нависшего сверху. Школьница приподнимается на локтях и пытается встать, но мужчина надавливает на её хрупкое тело ногой, заставляя снова упасть на землю. Так унизительно и больно. Девчонка начинает оглядываться, наблюдать за тем, как люди молча проходят мимо. Она тянет свои отёкшие ручки, моля о помощи, но никто даже на неё не смотрит. Все люди — монстры, Суён поняла это в свои шесть лет и запомнила на всю жизнь.       — Сколько можно воровать? — уже спокойнее сквозь зубы цедит торговец. — Дрянь малолетняя, — Суён вытирает слёзы руками, оставляя на лице разводы грязи, и всхлипывает. Тонкие покусанные губы шёпотом просят пощады, но, видимо, этому человеку такое слово не знакомо.       Девочка отползает в сторону и прижимает колени к груди. Всхлипы, крики становятся всё громче и, кажется, кроме них, она не слышит ничего. Суён затыкает уши дрожащими пальцами, чтобы больше не слышать этот крик, разрывающий к чертям барабанные перепонки, и торговцу это не нравится. Он замахивается и сильнее бьёт беспомощную, захлёбывающуюся собственными слезами, девочку. Чтобы она знала. Чтобы впредь не делала таких похабных поступков.       — Я больше не буду, — заикаясь, скулит Суён и утыкается носом в колено.       Она не знала, чем это всё обернётся. Она просто хотела есть, но денег хватило бы только на одну деревянную палочку. С детства ей твердят одно и тоже: «воровать плохо». А что, если воровство — единственный способ выжить в этом мире, полном убийств, грязи и обмана? Она не выбирала этот путь воровства, она была вынуждена.       Мужчина откидывает палку в сторону и уходит, оставляя шестилетку наедине со своими мыслями и раздирающей болью. Теперь Суён знает, что слово «пощада» людям отродясь не знакомо, знает, что все люди по натуре своей ужасны и добрых среди них нет. Люди выживают как могут в этом грязном мире и не жалеют никого, лишь бы защитить себя и свои задницы. Это станет для неё уроком и поможет ей стать сильней.       Больше никаких оплошностей.       [Настоящее время]

Сеул, Южная Корея.

2019 год.

      Парень томно вздыхает, рассматривая ролексы на левой руке, и облизывает сухие губы. Очередной банкет, устроенный в честь благотворительности, настолько утомил его, что сейчас хочется только одного — наконец расслабиться. Он никогда не любил подобные мероприятия. Вне зависимости от того, с какой целью их устраивают, они всегда проходят одинаково: потаскухи, называющие себя девушками, вешаются на мужчин без разбору, а эти же самые мужчины, попивая винтажное шампанское, позволяют себе запускать руки, при этом соблюдая совершенно спокойное выражение лица.       Тэхён останавливается у ворот собственного особняка и выходит из своей любимой иномарки. Холодный вечерний воздух, развивающий иссиня-чёрные волосы, заставляет парня в эйфории прикрывать глаза. Насладившись сполна, Ким устремляет свой взгляд на охрану, стоящую вдоль ворот, и кидает одному из амбалов ключи от машины.       — Припаркуй её. Только не поцарапай, — низким голосом цедит парень. Голос ледяной, от него по коже табун мурашек пробегает, и охранник понимает, что любая оплошность будет стоить ему жизни.       Деревья начинают шелестеть, как только Ким пересекает порог. Кажется, даже они понимают — хозяин дома. Губы расплываются в теневой ухмылке, и парень начинает насвистывать знакомую лишь ему мелодию. Шатен медленно поднимается по ступенькам, всё ближе и ближе приближаясь к своей цели. Проводит руками по перилам, обшитым кожей, и, наконец, заходит в свою обитель. В комнате тут же загорается свет приятного оранжевого оттенка, от чего Тэхён невольно прикусывает губу. Парень скидывает с себя чёрную атласную рубашку, оголяя торс, и идёт на кухню, чтобы налить любимый скотч тридцать девятого года.       Ночь сегодня кажется какой-то особенной, необычной, властной. Тэхён подходит к панорамному окну и делает первый глоток, невольно улыбаясь. Сегодня ему хочется прогуляться, выбраться из дома и, наконец, развлечься, расслабиться, отдохнуть от банкетов и работы, что уже поперёк горла. Но у него есть одно незаконченное дело.       Тэхён отставляет стакан в сторону, так и не допив скотч, и плетётся в гардеробную, где Оливия заранее приготовила для него пару изысканных, идеально выглаженных костюмов. Ким берёт дорогую рубашку, цвета вороньего крыла, пиджак такого же цвета и запонки. Он не любит пачкаться, ведь кровь смыть довольно трудно, но если делать, то делать красиво.       — Мистер Ким, — в комнату, предварительно постучав, заходит высокий парень лет двадцати восьми, — вы же помните про Ёнмина? — увидев положительный кивок, парень продолжает продолжает: — Что будете с ним делать?       — Не задавай глупых вопросов, Джебом, — Тэхён поправляет запонки и обходит парня стороной. — Подготовь машину.

***

      Вальяжно расположившись в кожаном кресле, Тэхён улыбается и выжидающе смотрит на парня сверху вниз. Ёнмин пытается отползти в сторону, дабы избежать сильных ударов в живот, от которых, кажется, внутри все органы поменялись местами, но не выходит. Схватив парня за шиворот, Джебом приподнимает полумёртвое тело и тащит его за собой. Парень начинает дёргаться, не хочет попасть в руки к этому убийце, боится. Знает, что с ним сделают.       — Чего молчишь? — спрашивает Ким и улыбается.       Его улыбка холодная, не выражает никаких эмоций. От неё хочется забиться в угол и плакать, прижав колени в груди. Сейчас Ёнмин понимает — за ним смерть пришла и щадить никого не собирается. До этого ему приходилось только слышать о жестокости парня, а не на себе испытывать. Ему приходилось видеть трупы, которые оставлял Тэхён, смотреть на покалеченных людей, выползающих из его кабинета, но в голову и мысли не приходило, что когда-нибудь также выползать будет он, если вообще сможет.       — С каких это пор ты у нас в предатели заделался? — Тэхён, встав с места, подаётся вперёд и упирается руками в деревянный стол, склоняя голову набок. Так он выглядит величавее в глазах своих жертв, устрашающе. — Годы работы на меня ты решил променять, чтобы спасти свою ебучую задницу? — Ким склоняется над Ёнмином. — От чего, Ёнмин? От тюрьмы? — лёгкая улыбка появляется на лице шатена. — Или от меня?       Ёнмин прекрасно знал и знает, что Тэхён предателей не любит, он также прекрасно знает, что Ким с предателями делает. Наказывает, жестоко наказывает. Ёнмин не хотел предавать своего босса, он не «крыса», но обстоятельства сложились иначе и не оставили ему выбора. Хотя сейчас, когда он прекрасно осознаёт, что это последние 5 минут его жизни, тюрьма уже не кажется таким дерьмом.       Парень ни слова сказать не может. Всё его тело ужасно болит, из-за чего всё, что может сорваться с его уст — жалкие крики и вопли. Ёнмин пытается выбраться из крепкой хватки Джебома, пачкая его руки и рубашку в крови, но тот бьёт его коленом в бок, вызывая ещё один истошный вопль. Тэхён, не выдержав, выходит из-за стола и, схватив провинившегося за волосы, бьёт лицом об стол.       — Тебе, мразь, жить надоело? — шипит Ким и, сделав ещё несколько ударов, присаживается на корточки.       — Они тебя убьют, — тихо отвечает Ёнмин и утыкается спиной в ногу стоящего позади Джебома. — Всё, что ты сделал, не сойдёт тебе с рук просто так. Федералы у тебя на хвосте, сукин ты сын. Тебе осталось совсем немного, поверь ты мне, — заикаясь, проговаривает парень.       Тэхён от злости стол позади себя переворачивает и берёт в руки пистолет. Он и малейшего понятия не имеет о том, что такое пощада. Такого слова он от рождения не знает и не собирается добавлять в свой лексикон. Подобные Ёнмину люди — мусор, от которого Ким предпочитает избавляться. Тэхён склоняется перед полумёртвым телом, силой заставляя на себя смотреть, чтобы тот его образ навсегда запомнил, как самый страшный кошмар. И он прав. Ёнмин его никогда не забудет, как бы сильно не старался.       Парень приставляет дуло пистолета к голове предателя и грубый, самодовольный оскал появляется на его лице.       — Слишком просто, — цокает Тэхён, качая головой. — Ты заслуживаешь куда большего, — парень откладывает пистолет в сторону и подходит к столу. — Я никогда не любил предателей, Ёнмин, — Ким пожимает плечами, выдвигая выдвижной ящик. — Предательство, — произносит парень и достаёт небольшую пилу, — это же так низко. Тебе так не кажется? — парень обходит стол и медленно идёт в сторону предателя.       — П-пожалуйста, — скулит шатен и трясёт руками. — Умоляю, мистер Ким!       — Теперь ты умоляешь? — брюнет присаживается на корточки и наносит удар парню прямо по лицу, хватая того за шиворот. — А пять минут назад ты мне угрожал. На стул его, — не громко произносит парень, после чего раздаются крики Ёнмина и всхлипы, вызывающие отвращение. — Блять, да перестань ты реветь, — закатив глаза, Тэхён подходит к стулу и хватает парня за запястье. — Надо было раньше головой думать, — Ким подносит пилу к руке парня и медленно, никуда не спеша, плавно водит ей вдоль руки предателя.       Истошные крики наполняют комнату быстрее, чем пила Тэхёна успевает сделать на руке Ёнмина порез, но это его не останавливает. С каждой секундой рука парня начинает двигаться быстрее, а на лице, заляпанном кровью, появляется слабая улыбка, больше напоминающая ухмылку. Рука Ёнмина падает на бетонный пол уже через пятнадцать секунд, и он, тяжело дыша, не может отвести от неё взгляда.       Тэхён берёт отрезанную конечность в руки и подкидывает её в воздухе.       — Вот, Ёнмин, плата за твоё предательство, — парень откидывает руку в сторону и наклоняется вперёд. — Думаешь, это всё? — его тон резко сменяется на более грубый и, не отводя глаз в сторону, парень начинает отпиливать пальцы один за другим на целой конечности бывшего работника.       — Хватит, умоляю, — неразборчиво произносит парень, начиная терять сознание от невыносимой боли, и дёргается из последних сил. — Просто убей меня.       — Это слишком скучно, — Тэхён пожимает плечами и отрезает последний палец. — Но, думаю, с тебя хватит, — парень берёт в руки пистолет и направляет его на Ёнмина, который, закрыв глаза, получает пулю прямо в голову.

***

      Девушка медленно встаёт с кровати и плетётся в ванную комнату. Тёплой воды снова нет, скоро не будет и холодной. Суён привыкла к такому. Она всегда живёт от зарплаты до зарплаты, а она, честно говоря, настолько мала, что Кан порой не в силах оплатить банальные коммунальные услуги. Умывшись холодной водой, Суён плетётся на кухню, чтобы перекусить перед долгим рабочим днём, но из продуктов там лишь ветчина и хлеб, которые уже давно покрылись плесенью. Захлопнув дверцу холодильника, Суён натягивает на лицо улыбку и смотрит в зеркало, надевая поношенный свитер и потёртые джинсы. Улыбка у неё фальшивая настолько, что Кан от неё самой не по себе становится. Она сама себя обманывает. Перекинув через плечо сумку, ручки которой уже по швам трещат, девушка быстро выбегает из квартиры.       Забегает в автобус и облокачивается о дверь. Терпкий запах мужского одеколона, смешанный с противным запахом бензина, вызывает головокружение и тошноту. Но она уже привыкла к таким условиям, ведь ей каждый день приходится переживать это снова и снова. Её день чем-то напоминает день сурка: каждый день Суён переживает одно и то же дерьмо и не может выбраться из этого проклятого дня.       Девушка забегает в кафетерий и натягивает на себя привычный фартук и резиновые перчатки болотного цвета.       Спустя двенадцать часов ненавистной работы, Суён, забрав зарплату у директора, покидает помещение и уставшая плетётся домой. Девушка заходит в небольшую квартиру, хотя, она скорее похожа на небольшую комнатушку, в которой ей приходится жить. Скидывает с плеча сумку, где хранится ноутбук, на который, кажется, она всю свою жизнь копила, и присаживается на край кровати.       Кан заплетает на голове небольшой пучок и переодевается в домашнюю одежду. Волосы пропахли кетчупом, жареным мясом и сигаретами, которые она так ненавидит. Как же она ненавидит всё, что происходит вокруг неё. Когда-нибудь наступит тот день, когда ты дашь себе пощёчину и скажешь подняться с колен, день, когда ты решишься изменить свою жизнь кардинально и, стремясь поскорее добиться своей цели, не будешь задумываться о том, какие могут ждать последствия. У Суён этот день наступил. Прямо сейчас.       Девушка достаёт ноутбук и открывает вкладку с сайтом Forbes, которую успела изучить ещё пять минут назад, сидя в автобусе. Ещё с детства Суён приходилось выживать. Живя в бедном районе и не имея родителей, грабёж был её единственным выходом, благодаря которому она, собственно, и жива. За двадцать лет никчёмной жизни девушке через многое пришлось пройти и немало потерять. Сейчас же, изучив тонкости компьютерных систем, девушка спокойно снимает деньги с чужих банковских карт, чтобы хоть как-то оплачивать обучение в университете. Обычно она не снимает много, чтобы не поднять шумиху, но сегодня она готова рискнуть. Всё или ничего.       Прикусив губу, девушка останавливается на пятом месте, так сказать, золотой середине, на котором разместился всеми любимый Чон Чонгук. Суён о нём немало слышала, в Корее он достаточно популярен. Успешный, богатый, влиятельный. Девушки от него млеют. Суён с удовольствием позаимствует у него пару тысяч, а может и миллионов. Одни его запонки миллион стоят, он даже и не заметит пропажи.       Девушка набирает программу для получения ключей системы дистанционного управления и довольно улыбается, ведь всё идёт так, как она и планировала долгие годы. Столько времени понадобилось для изучения и освоения различных программ. Кажется, на это полжизни ушло, но она ни о чём не жалеет. Если сейчас всё пройдёт гладко, уже завтра утром она будет купаться в деньгах.       На взлом ушло не меньше двух часов. Суён делает всё аккуратно, старательно обходит все ловушки и заметает следы, ведь иметь дело с законом ей не очень хочется. Вводит ключ, а затем выдыхает, ведь всё прошло успешно.       Да, воровать плохо. А в этом мире осталось хоть что-то хорошее? Нет. Сейчас всё зависит только от количества денег в твоём кармане, как и тогда, пятнадцать лет назад. Её бы не били за воровство, если бы она была богатенькой девчушкой. Её бы не выбросила на улицу ненавистная тётка, будь она королевских кровей. Всё в этой жизни так или иначе зависит от денег.       Больше никаких оплошностей.