System

      [5 лет назад]       Мужчина средних лет хватает девушку за волосы и тащит по заляпанной кровью плитке в сторону пустой комнаты. Коридор, освещаемый красными лампами, наполняется раздирающими, измученными криками. Боль, ненависть, страх — невероятное трио, которое испытывает девушка чуть ли не каждый день.       — Я заплатил за тебя, милая, — хрипит мужчина и дёргает Шинци за волосы. — Перестань кричать! — приказывает тот, но японка не слушается. Девушка царапает ногтями плитку, размазывая по ней кровь, и пытается ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы не возвращаться в проклятую комнату вновь.       Шинци поражается тому, что она всё ещё жива. Несколько лет пыток, издевательств и насилия всё ещё не убили её, не сломали. За это она ненавидит себя больше всего. Ненавидит за то, что она всё ещё жива, за то, что она всё ещё стоит на ногах, и за то, что за столькие годы не научилась подчиняться, предпочитая бороться.       Шатенка умолкает на пару секунд, потому что у неё даже кричать от невыносимой боли сил не осталось. Единственное, что осталось, это голова на плечах и ненависть. А её тело, покрытое синяками и ссадинами, сердце, разбитое и растоптанное, и гордость, смешанная с грязью и кровью, давно умерли и сгнили.       Мужчина заталкивает японку в тёмную комнату, где она бывает не меньше раза в день, и расслабляет галстук на шее. Смотрит на незнакомку сверху вниз и облизывает пересохшие губы, желая как можно скорее избавить её когда-то прекрасное тело от одежды. Шинци сразу же отползает в сторону и прижимается к холодной стене, словно это спасёт её от участи, уготовленной ей.       — Чего в угол забилась? — мужчина откидывает пиджак в сторону и присаживается на корточки. Протягивает руку, чтобы прикоснуться к нежной коже Шинци и убрать тёмные волосы с её прекрасного лица, но девушка в ответ лишь отворачивается и сильнее вжимается в бетонную стену. — Я не обижу тебя, — шатен всё же дотягивается до лица девушки и проводит указательным пальцем вдоль скулы японки, размазывая незасохшую каплю крови.       — Вы все так говорите, — дрожащим голосом произносит в ответ Шинци, и мужчина усмехается. — Ёбаный ублюдок, — девушка плюёт ему в лицо и впервые за долгое время её губы расплываются в нелепой улыбке, напоминающую дьявольскую, которая тут же меркнет.       Комнату заполняет отрывистый смех Монсута. Достав из кармана брюк платок, Монсута вытирает лицо и выпрямляется. Теперь Шинци смотрит на него снизу вверх и видит его раздражённое, разочарованное лицо.       С каждым новым днём всё внутри Шинци гниёт, и прекрасные цветы, которые были посажены внутри при рождении, постепенно увядают.       Новая жизнь — новый цветок. Маленький стебель, который позже станет чем-то прекрасным, или, наоборот, чем-то ужасным и страшным. Каждый твой день, поступок либо даёт жизнь цветку, либо лишает его кислорода, заставляя умирать. Кажется, цветы Шинци уже давно умерли.       Девушка вскакивает на ноги и толкает мужчину к стене, надавливая локтем на шею. Давит изо всех сил, чтобы он не просто потерял сознание, а чтобы умер прямо здесь и прямо сейчас. Но она настолько слаба.       Скрутив руку Шинци, шатен отталкивает её и кидает на кровать, после чего нависает сверху и стягивает с девушки единственный полупрозрачный кусок ткани.       — Ты будешь гореть в Аду, — шёпотом бормочет Шинци и всхлипывает.       — Мы все будем там гореть.       Девушка больше не хочет сопротивляться. Ей надоело бороться за свою жизнь, ведь она знает, что её жизнь уже давно и цента не стоит. Шинци прикрывает глаза, чтобы не видеть того, что ей приходится видеть каждый день, после чего в комнате раздаётся скрип двери и выстрел. Бездыханное тело мужчины падает на хрупкое тело японки, и она в страхе открывает глаза.       Скинув с себя мёртвое тело, девушка встаёт с кровати и убирает с лица липкие волосы. Размазывая кровь по лицу, Шинци смотрит на парня, стоящего напротив, и опускает руки вниз. Стоило лишь смириться со своей судьбой, а тебя спасают.       Парень кладёт пистолет в карман брюк и протягивает девушке вязаную кофту, чтобы та могла прикрыть обнажённое тело. Шинци не спешит принять одежду. Девушка не доверяет ему, она вообще никому не доверяет.       — Я не убивать тебя пришёл. Я спасаю, — уверенно произносит брюнет и кидает японке в ноги потрёпанную кофту, обращая внимание на её исцарапанные ноги и руки. — Ты можешь остаться здесь или пойти со мной. Решать тебе.       — Зачем пришёл? — девушка присаживается на корточки и накидывает на себя кофту. — Мне не нужна твоя помощь.       — Я был здесь не один раз, Шинци. Я доставляю сюда девушек из Кореи и Китая. О тебе уже все наслышаны. Смелая, сильная духом. Не хочу, чтобы такое добро пропадало. Я предлагаю тебе работать вместе.       Рэйден действительно знает достаточно о том, кого из себя представляет Шинци. Он помнит, как увидел её первый раз, когда один из охранников жестоко избивал её за то, что она едва ли не перерезала глотку пьяному клиенту. Он помнит, как в голове промелькнуло "она прекрасна" и как он пообещал себе вернуться за ней. Он своё слово сдержал.       На лице девушки мелькает незаметная улыбка, и японка молча покидает проклятую комнату, где провела худшие годы своей жизни. Рэйден следует за ней по пятам, предварительно закрыв дверь. Шинци идёт уверенно и стойко, словно она не из борделя, а из собственного дома уходит.       Парень выводит девушку из этого прогнившего места и ведёт к припаркованной лакированной машине неподалёку. Рэйден обходит машину и тянется к ручке, чтобы открыть Шинци дверь, но она лишь отталкивает её и садится в салон, громко хлопнув дверью. Брюнет слабо усмехается и занимает водительское место.       — И что теперь? — хриплым голосом спрашивает Шинци и смотрит прямо перед собой.       — Для начала нужно сменить твоё имя. Начиная с этого дня, ты больше не Ами Шинци, — японка поворачивается к Рэйдену и вскидывает бровь. — Теперь ты Аято Азуми.       [Чонгук]       Кажется, парень скоро сам начнёт захлёбываться в крови. В чужой, грязной, наполненной лишь грехами и болью крови. Он не просто по локоть, он уже по шею в крови купается, не желая смывать с себя эту грязь. Он чудовище, он Чон Чонгук, он тот, кого все должны бояться, и тот, кому все должны подчиняться.       Шаг за шагом Чонгук всё ближе подбирается к жертве, заставляя её в стену вжиматься от накатившего страха. Он чувствует его сбивчивое дыхание, замечает его напуганный взгляд, мечущийся из угла в угол. Так и должно быть. Так было, есть и будет с каждым, кто попытается хоть как-то навредить или обмануть Чонгука.       — Хорошо тебе у меня под крышей жилось? — парень присаживается на корточки и прижимает дуло пистолета ко лбу парня.       От голоса Чонгука у парня руки мурашками покрываются, а маленькие капли пота на лбу превращаются в маленькие льдинки, переполненные страхом. Хочется убежать, но у него и шанса нет. Его кровь прольётся раньше, чем он и шевельнуться успеет.       Проглотив вязкую, смешанную с металлическим привкусом крови, слюну, парень успевает лишь дрожащим от страха голосом пробубнить жалкое «сдохни», после чего серые когда-то стены покрываются алой кровью.       Предателей никто не любит.       Чонгук выпрямляется и краем шёлковой рубашки вытирает заляпанное кровью лицо. Откинув в сторону пистолет, парень бросает мимолётный взгляд в сторону Коннора и цедит сквозь зубы:       — Собакам скормить. Его дочь в бордель сдать, а жену ногами вперёд из дома вынести.       Чон открывает ветхую, еле держащуюся на петлях дверь и направляется в сторону своего автомобиля. В этом мире никому нельзя доверять. Доверься — убьют, помоги — в клочья порвут. Существует тонкая грань, которая отделяет людей от монстров. Чонгук уже давно пересёк ту самую черту, которая делала его человеком. Теперь он монстр, питающийся исключительно людской болью и страданием.       Парень садится на заднее сидение любимой чёрной ламборгини и ждёт Коннора, который всё ещё разбирается с телом жалкого, немощного предателя. Предательство — это то, что Чон презирает больше всего на свете. За предательство он голыми руками рвать готов, а кости в порошок стирать.       Передняя дверь открывается, и из-за неё выглядывает Коннор. Парень слабо кивает и занимает место водителя, поглядывая на Чонгука через стекло заднего вида.       — Отвези меня к Хосоку. Нам нужно обсудить кое-что, — Чон отворачивается к окну, и парень заводит машину.

***

      Широкая улыбка появляется на лице парня, как только дверь в комнату открывается, и в проёме появляется Чонгук. Полураздетые девушки одна за одной отстраняются от Хосока и медленно, словно кошки, ползут к шатену на коленях, но тот отталкивает их ногой и проходит мимо.       — Чему обязан? — слышится пьяный голос рыжеволосого, и Чонгук присаживается на соседнее кресло. — Слышал что-нибудь о Тэхёне? — Хосок вскидывает бровь и протягивает парню стакан с виски.       — Он поймал ту девчонку в аэропорту, — приняв стакан, Чон делает глоток и жмурится. — Думаю, она уже мертва. Ты и сам знаешь, Тэхён бы и церемониться не стал. Убил бы на месте, — Хосок лишь кивает в ответ и закуривает сигару.       Чон откладывает стакан с виски в сторону. Махнув двум шатенкам, что всё ещё ластятся в ногах Хосока, парень поворачивается к Чонгуку и ждёт, пока в комнате останутся лишь они двое.       — Слышал про японку, которая тебе товар из Японии лично доставила, — начинает старший Чон и протяжно вздыхает. — Это правда, что она Ынхвана убила? — парень вскидывает бровь, после чего машет руками и щурит глаза. — Нет, не отвечай. Я и сам знаю ответ. Азуми не может иначе. Кровь за кровь.       — Кровь за кровь? — Чонгук встревает в краткий монолог Хосока. — Что ты хочешь этим сказать?       — Ей было пятнадцать, когда родители отдали её в бордель Пака. Гнусное и отвратное место, и мы все это знаем, — Чон лишь кивает и смотрит в пол. — Нужно подстилаться под всех и молча отсиживаться, чтобы выжить там, но, видимо, эти правила не для неё. Она никогда не отдавалась добровольно. Ходят слухи, что нескольких парней она задушила собственными руками, но это лишь подлило масла в огонь. Азуми брала там спрос. Раньше её звали Шинци, — на лице Чонгука появляется слабая ухмылка и сумасшедший блеск в глазах. — Она проторчала там около года, после чего ей наконец удалось выбраться. Но не самостоятельно. Ей помог парень. Рэйден, вроде как. Он и дал ей новое имя.       Парень встаёт с места и сжимает в руках пустой стакан. Хосок замечает взбухшие жилки на шее парня, от чего ему становится не по себе. Человеку нужно лишь пару секунд, чтобы заинтересоваться в незнакомом человеке и стать зависимым. Азуми отобрала эти пару секунд у Чонгука.       — Она тебя зацепила? - Хосок подрыывается с места. - Ну и что ты собираешься делать? — парень удивлённо смотрит на младшего, после чего комната наполняется заливистым смехом. — Она убьёт тебя при первой же возможности. Думаешь, ты особенный? У неё только один особенный — Рэйден. Её родители давно мертвы, как и её младшая сестра. А знаешь, как они умерли? Азуми дом подожгла. Тела до пепла сгорели. И ты тоже сгоришь.       — Тогда она будет гореть вместе со мной, — Чонгук бросает короткий взгляд в сторону Чона и покидает пропахшее алкоголем помещение.

***

      В помещение заходят два высоких парня, держащие в руках девушку, и Чимин хмурится. Глубоко вздохнув, парень встаёт с кресла и подходит к полумёртвому телу брюнетки. Обхватывает тонкими пальцами подбородок девушки, вскидывая её голову вверх. А она хороша. Парень бегло просматривает аккуратные черты лица и большим пальцем убирает ещё не засохшую кровь с нижней губы Суён.       — Кто это? — Пак выпрямляется и слизывает кровь девушки с пальца. — Тэхён, — обращается к парню и прячет руки в карманах брюк. — Мог бы и предупредить, — Чимин делает два шага назад и ещё раз осматривает незнакомку с ног до головы. — Что мне с ней сделать?       Ким щёлкает пальцами, и тело Суён с грохотом падает на пол, после чего охрана покидает помещение, оставляя Чимина и Тэхёна наедине. Шатен подходит к девушке и пинает её ногой в живот, переворачивая на спину.       — С товаром надо быть аккуратнее, — снисходительно произносит парень и озадаченно смотрит на Тэхёна.       — Она не товар, — Чимин удивлённо вскидывает брови и улыбается, потому что сейчас он не совсем понимает, чего от него хочет Тэхён. — Это Суён, — пухлые губы Пака вытягиваются в трубочку и он понимающе кивает. — Я хочу, чтобы ты выставил её на всеобщее обозрение. Чтобы она тонула в позоре и захлёбывалась в собственных слезах. Устрой шоу, Чимин, — Тэхён натянуто улыбается и делает пару шагов назад, после чего скрывается за дверями.       Блондин проводит рукой по волосам, зачёсывая назад волосы цвета пшеницы, и подходит к Суён. Аккуратно убирает прядь с её лица, невзначай задевает пухлые губы пальцами, проводит тыльной стороной руки по щеке девушки и вздыхает. Она красива. Она умрёт в руках Тэхёна, Чимин это знает. Он ей дышать не позволит, будет держать её тонкую, бледную шею в своей руке и до посинения сжимать, чтобы она не знала такого слова, как «свобода».       Лучше бы он её здесь умирать оставил, нежели присвоил себе.       В коридоре раздаётся цоканье женских каблуков, и уже через минуту в комнату забегает расфуфыренная девушка в нижнем белье. Рыжеволосая присаживается на корточки и раскладывает рядом с Паком косметику и тряпки, что нынче принято называть одеждой.       — Я сам, — Чимин махает рукой, и девушка удивлённо приоткрывает рот.       — Господин Пак, — писклявым голосом произносит рыжая и раздражённо вздыхает, смахивая волосы с плеч.       — Я сказал, что я справлюсь сам. Пошла вон, — шипит блондин, и девушка выпрямляется, после чего шаткой походкой направляется к выходу.       Чимин проводит пальцами по бедру Суён, поднимаясь всё выше. Обхватив края толстовки, парень медленно стягивает с девушки одежду и прикусывает губу. Тело Суён такое маленькое и хрупкое, он боится сломать её. Она как цветок, который легко уничтожить, лишь слабо ухватившись за стебель.       Пак расстёгивает пуговицу на джинсах незнакомки и так же медленно стягивает их с её длинных, исполосованных царапинами ног. Чимин откидывает одежду в сторону и нависает сверху. Берёт в руки ватку и обрабатывает рану на лице девушки, легонько дует, чтобы та не чувствовала боли.       Отложив ватку, Пак упирается обеими руками в бетонный пол, по обе стороны от голову Суён, и внимательнее рассматривает её лицо.       «Ей бы так пошла красная помада», — проносится в голове Чимина, и он тянется к помаде. Аккуратно, стараясь не вылезти за контур, Пак водит помадой по губам девушки и откладывает её в сторону, как только заканчивает свою работу.       Ему никогда раньше не приходилось красить губы кому-либо, для него всё, что сейчас происходит, ново. Он впервые чувствует себя растерянно.       Парень отстраняется и тянется за кружевным, полупрозрачным бельём красного цвета. Сглотнув, снимает с девушки бюстгальтер и надевает новый. Облизнув губы, Чимин ослабляет галстук и стягивает с девушки трусы, после чего надевает новые.       — Рид, — произносит имя охранника Пак, и в комнату забегает высокий мужчина лет тридцати пяти. — На цепь её в центральный зал, — шатен кивает и закидывает девушку на плечо, после чего покидает комнату. — Время шоу! — восклицает Чимин и закрывает деревянную дверь.

***

      Суён наконец приходит в себя, и первое, что она слышит — крики и аплодисменты. Девушка тянется руками к голове, чтобы больше не слышать громкие голоса, раздающиеся отовсюду, но железные цепи не дают ей этого сделать. Именно в этот момент Суён открывает глаза и испуганно мечется глазами по залу: вокруг куча людей, одетых в дорогую одежду, с дорогим ролексами на руках и бриллиантами на шее. Но это не пугает её так сильно, как два бельгийских тигра в клетках по обе стороны от неё.       Девушка сглатывает и, почувствовав холод, опускает голову вниз. Дыхание становится сбивчивым, как только шатенка замечает, что не только руки, но и её ноги скреплены цепями, а тело обнажено и «украшено» тонким клочком ткани. Горечь подступает к горлу, а чувство стыда и никчёмности не покидает её.       — Что происходит? — Суён начинает оглядываться и жмурится, как только один из тигров начинает громко рычать на неё. — Я спрашиваю, что происходит, — шипит Кан и осматривает людей в зале, которые не перестают восхищённо смотреть на необычных животных и девушку, подвешенную на цепях.       В какой-то момент Суён замечает в зале Тэхёна и до боли прикусывает губу, чтобы не закричать. Парень лишь поднимает стакан с виски вверх и, сказав что-то на подобии «за тебя, милая», делает глоток. Даже на расстоянии десяти метров он чувствует страх и ужасное чувство никчёмности, из-за которого Суён закричит прямо сейчас. Но Тэхёну её ни капли не жаль. Он её настолько сильно презирает, насколько это только возможно.       Но глаз с неё свести не может.       Её красное, кружевное бельё слишком красиво и сексуально смотрится на фоне двух бельгийских тигров. Он может подвесить сюда любую девушку, от самой красивой до самой страшной, но Суён всё равно будет выделяться среди них. Смотреть на мучения провинившегося куда лучше, чем на невиновного.       Хрупкие, бледные на фоне красного белья руки Суён крепко сжимают цепи, а зубы начинают скрипеть. Девушка начинает трясти ногами, чтобы скинуть тяжёлые цепи, и один из тигров начинает царапать металлические прутья и громко рычать, от чего Суён дёргается и щурится. Сердце начинает бешено стучать, и шатенка опускает голову вниз. Её честь и гордость задеты и втоптаны в грязь. Она никогда не чувствовала себя так противно и отвратительно, как сейчас.       — Сколько она стоит? — седовласый мужчина встаёт из-за стола, и голова Суён медленно поднимается вверх. Её хотят купить. Она как вещь, как забава для людей, сидящих в этом зале.       Пальцы Тэхёна начинают игриво постукивать по краям стеклянного бокала, и Чимин, держа в руке стакан виски, поворачивается к парню. Ким кивает, тем самым давая блондину зелёный свет, и Чимин приставляет к пухлым губам микрофон.       — Начнём с малого. Один миллион вон, — на лице Пака появляется кривая улыбка, и он разводит руки в стороны. — Кто даст больше? — глаза Суён начинают бегать по залу, как только люди по очереди поднимают вверх указательный палец, тем самым повышая сумму.       Тэхён покачивает головой из стороны в сторону и не спешит останавливать это безобразие. Ему настолько нравится испуганная, ничего не понимающая Суён. Он ничего не может с собой поделать. Разве что наслаждаться зрелищем, ничего больше.       — Пять с половиной миллионов вон, — Чимин указывает рукой на человека, сидящего в конце зала, и краем глаза смотрит на Тэхёна.       Раньше подобное не происходило в пределах этого борделя. Девушек не подвешивали на цепи, а цена никогда ранее не была такой высокой. За оборванок с улицы обычно больше пятисот тысяч не давали. Глаза Чимина становятся всё больше с каждой новой суммой, а руки Суён сильнее вжимаются в металлические цепи.       Лисьи глаза всё ещё не сводят с жертвы глаз. Даже на расстоянии десяти метров Суён чувствует его испепеляющий взгляд, чувствует, как кожа плавится и слезает от этого демонического взгляда. По спине девушки пробегается табун мурашек, и дыхание становится рваным. Если до этого она видела обычного, незначащего ничего парня, то сейчас она видит монстра, который весь мир под себя прогнёт, лишь бы его своим сделать. Заставит его гореть голубым огнём и по головам пойдёт. Чего бы ему это не стоило.       Суён отворачивается, и Тэхён слабо усмехается.       Пора заканчивать это всё.       — Она не продаётся, — слышится томный голос и столкновение стакана с стеклянным столом. Зал тут же затихает, и из тени выходит выходит Тэхён, поправляя ролексы на правой руке. — Вы не сможете дать ей того, чего она, на самом деле, заслуживает. А я смогу, — Ким медленно спускается вниз, скользя лаковыми ботинками по обшитым красным бархатом ступенькам, и не может скрыть своей улыбки от Суён.       Тэхён медленно, растягивая каждый шаг, подбирается к девушке, пока красный занавес не преграждает ему путь. Ким отдёргивает занавес и заходит внутрь, прикусив губу. Запрокинув голову назад, парень смотрит на вымотанную Суён, которая уже через пару минут падает на колени и потирает запястья.       — Что тебе нужно? — девушка поднимает голову вверх и пытается отползти назад, но Тэхён следует за ней по пятам. — Я отдам тебе деньги. Верну всё украденное.       Парень усмехается и указательным пальцем убирает волосы с лица. Всё, что ему нужно от Суён, это она сама: её тело, наглый характер, самоуверенный взгляд и… Ему всегда хотелось иметь ручного пёсика, который будет не только ластиться в ногах, как все, но и укусить сможет. Кто, как не Суён, подходит на эту роль больше всего?       — Нет, — холодно произносит Ким и наклоняется вперёд. — Мне не нужна та жалкая сумма, которую ты украла. Мне нужна ты: живая или мёртвая. Я тебя везде достану. Буду гореть я — будешь гореть и ты. Умру я — умрёшь и ты.