К чему может привести...

— Ватсон, ты уже неделю так раздражена, ходишь сама не своя. Я бы подумал, что у тебя ПМС если бы не составил твой график «этих дней», – говорит невозмутимо как будто о погоде, а не о её месячных. Они сидели за столом в комнате «с замками», пытаясь решить дело о пяти нападениях в их районе, только за этот месяц. Он в своём любимом кресле просматривал бумаги из Сорок пятого участка о похожих преступления, а она разложила на столе дела подозреваемых и как раз настраивала лампу, чтобы добиться «правильного» освещения. Ей оставалось только мысленно вздохнуть и закатить глаза. — Да, и я тебе очень благодарна за это, но уверяю со мной всё нормально, – поправить бумаги, сделать заинтересованный вид, тогда, если повезёт и в нём взыграет чувство такта, разговор закончится. Пусть только зазвонит телефон и спасёт её. — А я, кажется, знаю в чём дело, – как будто словосочетание «всё в порядке» для него имело прямо противоположное значение, – у тебя давно не было сексуального партнёра. От неожиданности она замерла, но тут же пришла в себя и, не отрываясь от бумаг, ответила: — Мне кажется или тебя это не должно касаться? – нахмурилась и еле сдерживается, от раздражённого цоканья. — Не должно, – начал он тоном оксфордского профессора, да таким, что захотелось его придушить, – если это не влияет на нашу работу. А ты недавно довольно грубо обошлась с подозреваемым, после чего он попытался сбежать из страны. Она вздохнула, поняв, что спокойно изучить биографию всех пяти потенциальных убийц у неё не получится и повернулась к нему, заглядывая в глаза. Может подействовал тот факт, что у неё и правда скоро должны начаться месячные или действительно был обычный «недотрах», но.... — Да, отлично, ты прав. Хочешь помочь? Реакция была точно та, как если бы его стукнули по голове чем-то очень тяжёлым. Холмс, видимо, прокручивавший сотни вариантов её ответа и неожидавший такой западни, так и замер с поднятым пальцем и приоткрытым ртом. Со стороны это выглядело бы комично, если бы не тишина окутавшая комнату. Даже Клайд перестал жевать салат и замер. — Ну вот и хорошо, – Ватсон посчитала разговор законченным и шелест бумаг вновь возобновился. Как ни странно, Шерлок больше не издавал ни звука и провёл в задумчивости весь оставшийся вечер.

***

На следующий день Холмс был необычно молчалив, о чём не замедлив сказал Маркус: — Неужели великому Шерлоку Холмсу подкинули нерешаемую задачу? – но в ответ на явную провокацию получил лишь кивок «не из мира сего». Детектив Белл лишь пожал плечами, подумал: «сам разберётся» и вернулся к своей работе. Джоан тоже заметила странную апатию коллеги, но привязать её к вчерашнему полупредложению-полушутке их близости означало обозначить фактом его заинтересованность в ней как в женщине, а к такому она была не готова. «Глупости, – думала она, – наверняка решает, где достать новый манекен на смену расстреляному (и в последствии сожжёному) Бобу.» Тем более, что сейчас нужно обыскать дом на наличие мышеловок, иначе она совершенно не представляет в чём дело.

***

Тихий осенний вечер. Камин, плед, чай, фотографии трупов развешанные по стенам. Разве может что-то пойти не так? Ватсон сидела в кожаном кресле и, подогнув под себя ноги, читала небольшую сводку светских новостей. Плед, небрежно накинутый сверху, грел не больше, чем растопленный камин. — Я согласен, – прямой, как будто в него вставили палку, и смотрит перед собой. — На что, Шерлок? Я уже заварила твой любимый чай, так что можешь не волноваться. — На твоё предложение. О помощи. В твоей проблеме. Удивлённо нахмурила брови, пытаясь вспомнить, и отставила чашку с чаем на столик. —Какое пред... – не успела договорить. Наверное помешал поцелуй, которым великий детектив-консультант заткнул ей рот. Такая сцена точно бы вошла в один из тех женских романов, которые читает мисс Хадсон или пишет отец Джоан, но вряд ли кто-то мог подумать, что она произойдёт здесь. Она сидит в кресле, плед уже свалился на пол, а он обеими руками опёрся на подлокотники и наклонился, целуя её. Секунда, вторая, третья. Джоан не отвечает и он уже решает отстраниться, когда идеальные пальцы хирурга запутываются в его волосах.