Я изменилась,чёртов Мин Юнги

Рождественская атмосфера наполняла город. Детишки играли в снегу, лепили снеговиков и делали снежных ангелов. По всюду звучала новогодняя музыка, дарящая праздничное настроение. Рождество такой светлый, семейный праздник. Все были в предвкушении чуда, все, кроме семи человек, сидящих в траурной одежде. Они недавно похоронили свою подругу — Дженни. Лиса сидела, обняв ноги и горько плакала в пушистую подушку, Джису, пыталась сдержаться, дабы не закричать благим матом на всех присутствующих. Лица парней были бледные. Намджун смотрел на потрет подруги, перевязанный чёрной ленточкой, и не мог поверить, что больше никогда не увидит её. Тэхён, который только обрёл сестру, допивал четвертую бутылку дорогого коньяка, а Розе умоляла его остановиться, Хосок пялился в пустоту, своими стеклянными глазами, на которых застыли слёзы. А Юнги курил. Блондин давно забыл эту дурацкую привычку, но организм требовал никотина. Глупая улыбка сумасшедшего уже три дня не сходила с его лица. Он улыбался сквозь боль, также, когда умер отец. Ему было очень сложно, но парень боролся, боролся с самыми ужасными мыслями. Юнги даже представить не мог, что потеряет её навсегда. Он кричал, издевался, не ценил, бездумно ревновал, думая, что она никуда не денется от него… Во всём, что произошло, он винил себя, в этой аварии, в её смерти и в их последнем разговоре. Мин ненавидел себя. Случайно зацепившись взглядом с Дженни, с похоронного портрета, его накрыло новой волной эмоций. — Дженни! — Я бежал сквозь толпу, распихивая людей в разные стороны. На улице, около клуба, её уже не было. Какой же я придурок! Как я посмел назвать её шлюхой?! И почему, из-за своей тупой ревности, я делаю ей больно?! Чёрт! Вглядываясь в лица каждой девушки, я всё больше терял надежду найти её. Из глаз потекли слёзы. Мне было плевать, как я выглядел со стороны, и что подумают. Я хотел найти её, скорее найти. Сердце больно кололо, а душа сворачивалась в комок, который был готов взорваться. Я хотел уже вернуться в клуб и попросить Чимина сесть за руль, чтобы найти Дженни, как раздался звонок. На экране высветился неизвестный номер. Внутри возникло странное пугающее чувство, будто случилось что-то, будто интуиция пыталась подать сигналы. — Алло, здравствуйте. — Послышался женский голос по ту сторону телефона. — Вы ведь Мин Юнги? — Я удивился, но всё же коротко ответил, что да. — У меня для вас слишком плохие новости. Ваша жена… — Её голос задрожал, и мне на на шутку стало страшно. — Она разбилась в аварии несколько минут назад. Зрачки парня резко расширились, и он упал на колени, раняя телефон. Ваша жена… Она разбилась в аварии несколько минут назад. Мин упал на колени, прям как в тот вечер у клуба, выронив сигарету, которая ударилась об плитку и потухла. К нему бросились все, кроме Лисы. Она ещё сильнее вжалась в спинку дивана и заревела с новой силой. Она разбилась в аварии несколько минут назад. — Прекрати! — Голос Хосока сорвался, поэтому прозвучал ещё более истерично. — Хватит! Успокойся! — Чон тряс брюнета за бок, в надежде привести того в чувства, но Мин упал на пол, сворачиваясь калачиком, обняв колени, и заплакал, как ребёнок. — Закройся Хоуп! — Горячие слёзы стекали по его щекам, растекаясь по плитке. — Как я могу быть спокойным, если я виноват в её смерти?! — Юнги вжимал ладонь в лицо. — Ты слышишь меня?! Я виноват! Я, черт возьми, отпустил ее! — Вместо ответа, Чон просто обнял Мина.

***

Погода в последнее время абсолютно не радовала жителей Сеула. Весенние дожди, прерывающаяся на мокрый снег, не радовала, а Солнце, которое не видели уже недели две, совсем забыли. Весна была не такой волшебной как обычно. Казалось, что зима совсем не хотела уходить. Девушка сидела за небольшим деревянным туалетным столиком и расчёсывала густую копну каштановых волос. Вглядываясь в мутное зеркало перед собой, она пыталась понять, почему… Почему она абсолютно не похожа на свою мать… Эта мысль не давала кареглазой покоя уже несколько недель. С самого момента пробуждения, после аварии, она думала почти только об этом. Ведь даже в характере у них нет ничего общего… — Сора! — Послышалось с первого этажа. — Мы опаздываем! А ты прекрасно знаешь, как сложно было записаться к доктору Киму. — Возмущалась женщина лет пятидесяти. — Да, матушка! — Ответила Чхве, и отложив сиреневую расчёску, поспешила вниз. — Почему ты стала опаздывать? Разве я так тебя воспитывала? — Толкнув свою дочь вбок, женщина махнула рукой в направлении угла. — Подай мою трость. — Сейчас. — Сора взяла излюбленный матерью предмет и передала ей. — Я помогу. — Выводя из дома, своего опекуна, брюнетка несколько раз выругалась, потому что идти по снегу было очень трудно. Усадив мать на заднее сиденье такси, она примостилась на переднее. — Больница Чонвон.

***

— Ну сколько можно? — Ныл парень, выходя из процедурного кабинета, одной из лучших клиник страны. — Разве тебе не стало легче? — Обратился к нему другой, на что получил сухой кивок головой. — Ну вот. Я уверен, что от этих уколов нервная система придёт в себя. — Может ты и прав. — Фыркнул брюнет. Пройдя весь длинный коридор, русоволосый остановился и повернул голову к спутнику. — Подожди пару минут, я сейчас приду. — Кареглазый направился в сторону туалетов. Он боялся оставаться один. Ведь когда он наедине с самим собой, его накрывает паническая атака. И вот, снова дыхание участилось, а сердце закололо. Парень пытался вглядываться в интерьер, рекламу, людей, дабы отвлечь свой разум хотя-бы на минутку, до возвращения Намджуна. Но все мысли все равно возвращались к ней, четко рисуя черты ее лица в сознании. Прошло четыре месяца с момента похорон. Но ничего не менялось, весь мир будто бы скорбил вместе с ним. Он не мог спокойно спать по ночам, постоянно оставаясь с кем-то из парней на общей квартире. Дженни была той, кто поселила в его душе надежду на лучшее, та, кто дала силы бороться до конца, и та, кто подарила настоящую, самую искреннюю любовь. Внезапно, он заметил на другом конце коридора девушку, сидящую на скамейке. Она скучала около кабинета окулиста, видимо ждала кого-то… Брюнет вздрогнул, потому что эта девушка… — Я вернулся, пошли. — Ким позвал за собой приятеля, но тот стоял столбом и не смел пошевелиться. Потом, потёр глаза, вздохнул и только тогда отреагировал. — Джун, я только что видел Дженни. — Он запнулся на её имени, сглатывая огромный ком в горле.