Alright

      Иван никогда не спрашивал себя, когда же все это началось. Он не задумывался над тем, что уважение по отношению к Луке превратилось в восхищение, а забота переросла в нежность, и как спустя какое-то время он начал испытывать целую бурю эмоций, лишь увидев его. Он никогда не задумывался над всем этим, потому что решил, что так будет лучше. Он с легкостью мог скрыть свои чувства, замаскировать внезапные всплески любви, когда Модрич забивал гол, или когда они обнимались после игры.       Но когда начался чемпионат мира, Иван осознал, что будет проводить много времени с Лукой, и всё стало сложнее. Множество раз он оказывался на грани того, чтобы просто не выдержать и поцелуем убрать эту глупую улыбку с лица Модрича. Напряжение, которое пришло с чемпионатом, делало всё в три раза хуже. Все нервничали, все работали слишком много, боролись слишком упорно, и уровень адреналина слишком возрос.       Лука был капитаном. Он нес ответственность за свою команду, за свою страну. И его преданность разрушала его сон. Он изо всех сил пытался заснуть в течение последних дней, и недосып отпечатался на его лице. Конечно Ракитич заметил, он не мог не заметить темные круги под глазами у Луки. Поначалу он решил не упоминать об этом, думая, что, возможно, это смутит Луку, заставит чувствовать себя не в своей тарелке. Но когда круги не исчезли, а стали еще темнее, он решил действовать.       В одну из тех бессонных ночей, когда он услышал, как Лука заходит в свою комнату, Иван покинул свою постель и направился к двери Модрича. Глубоко вдохнув, он легонько постучал: — О, привет, Иван, — Лука стоял перед ним, одетый в белую толстовку и выглядел таким беззащитным… — Привет, извини за беспокойство. Я не мог заснуть, услышал телевизор, и подумал, возможно, ты так же не мог уснуть, так что… — да уж, он выглядел глупо. «Это не так сложно, ради всего святого, ты же не предлагаешь ему руку и сердце.» Лука опустил голову, пряча взгляд, а после повернулся и впустил Ивана внутрь комнаты. — Да, вообще-то, не могу перестать думать, — признался он, и Иван немного гордился собой оттого, что Лука был с ним честен. Иван ожидал, что он будет оправдываться, но теперь, когда он посмотрел на невинное лицо Модрича, не мог понять, почему. «Перестань так радоваться этому. Господи, он же не принимает какое-то дурацкое предложение выйти за тебя»       Иван сел на диван перед телевизором и откинулся на спинку, дабы выглядеть спокойно и собранно, хотя на самом деле это было не так. Он так хорошо держался ранее, почему это было трудно сейчас? Он научился вести себя спокойно на поле, во время или после игры, но не знал, как действовать, когда был наедине с Лукой ночью, когда все спали и царила тишина. — Что ты смотришь? — единственный логичный вопрос, который созрел у Ивана в голове. — На самом деле, без понятия. Только началось. Хочешь посмотреть? — спросил Лука, также сидя на диване. — Почему бы и нет?       Это был странный фильм, в котором люди могли превращаться в животных, не найдя любовь всей своей жизни в какой-то период времени. Спустя несколько минут Иван уже не смог бы рассказать, в чем суть фильма, даже если бы от этого зависела его жизнь. Единственное, о чем он мог думать, это о присутствии другого мужчины на другой стороне дивана. Но спустя нескольких минут Лука, казалось, был на дюйм ближе к центру, а затем все ближе и ближе. Через полчаса Иван почувствовал голову Луки на своем плече, он ощущал, как внутри все горело, но капитан не выглядел хотя бы немного обеспокоенным. Напротив, впервые за последний месяц он выглядел расслабленным. Ракитич и сам пытался расслабиться, чтобы Лука не чувствовал его скованности, чтобы не причинять другу неудобство. Через несколько минут, Иван сумел переступить черту, ему удалось сконцентрироваться на чувстве другого человека рядом с ним, на его мягкости и спокойном дыхании. По нему Иван понял, что Лука так и заснул, уложив голову на плечо Ракитича. Знание того, что Лука спит, склонило в сон и Ивана.       После этого всё изменилось. Утром, когда Ракитич открыл глаза и почувствовал, что Лука прижался к нему всем телом, голова его теперь покоилась на груди Ивана, первая мысль, которая пришла ему в голову была о том, что его волосы сияют в утреннем свете. Потом он начал волноваться, что Лука проснется, и они будут чувствовать себя неловко. Он почти начал вставать, когда Лука сдвинулся. Он проснулся, а Иван не знал, что делать.       Но тут Лука открыл глаза, приподнял верхнюю часть тела, пока их ноги еще касались друг друга, и улыбнулся Ивану. — Доброго утра, — сказал Лука. Его голос был грубым после сна, и, о Боже, этот голос теперь навсегда отпечатался в мозгу у Ивана.       И все было нормально, даже лучше. Лука предложил сделать ему кофе, на что Иван радостно согласился. Они говорили о будущих играх, и да, все было хорошо, даже очень хорошо.       На вторую ночь Иван не смог найти в себе сил, чтобы постучать в дверь Луки. Он лежал в своей постели, не спал и ненавидел себя за то, что был таким трусом, но он не знал, хочет ли Лука снова быть с ним, оправдывался этим, чтобы не слушать свое сердце, которое велело ему встать и идти в комнату к капитану. Утром, когда все сидели за завтраком, Лука выглядел уставшим, и когда Далич спросил, выспался ли он, Лука ответил тихим: «Чуть-чуть» и коротко глянул на Ракитича.       На третью ночь, перед тем, как Иван уже собирался встать и идти к Луке, в дверь постучали. Открыв ее, он увидел, что Лука стоит с застенчивой улыбкой на лице. — Не могу уснуть, — пробормотал он и прикоснулся к своим волосам, капитан делал так, когда нервничал, Иван понял это, поскольку знал каждую привычку Луки.       Иван ответил только мягкой, спокойной улыбкой. Они оба на кровати, Лука придвигается еще ближе, кладет голову на грудь, и Иван не решается даже вздохнуть. Ему кажется, что он глотает весь воздух в этой комнате, будто он давит на его сердце, которое чувствуется таким тяжелым и таким легким одновременно.       С тех пор это становится привычкой. Новой привычкой. Они спят вместе. На самом деле, просто спят, и Иван вне себя от счастья, так как может предложить Луке такой комфорт и спокойствие. Гордость просто распирает хавбека, когда темные круги под глазами Модрича начинают исчезать. Он счастлив, счастлив, и еще раз счастлив.       Ночь перед финалом — настоящий кошмар. Иван нервничает, очень-очень нервничает, и тревога убивает его. Лука в таком же положении, если не хуже. В ночь перед финалом они лежат на кровати, но по разным сторонам, и между ними словно черта, которую они не могут пересечь. Это правда глупо, потому что они спали вместе на протяжении двух недель, и после внутреннего конфликта Ивана в самый первый день, больше не было такого, чтобы кто-либо из них колебался, прежде чем пересечь данное пространство. Но сегодня было по-другому: оно было больше, страшнее.       Когда Иван почувствовал, что больше не выдержит напряженной тишины, он повернул голову, чтобы взглянуть на Луку. Модрич просто пялился в потолок, не моргая. Иван шепотом позвал его: — Лука, — этого шепота было достаточно, чтобы капитан повернул голову и посмотрел на Ивана. — Не могу уснуть, — прошептал он в ответ. У него в голосе была улыбка, как будто он вспоминал все те ночи, когда не мог спать, если его голова не лежала на груди у другого человека.       Иван не подвергал сомнению свои дальнейшие действия, как будто он никогда не сомневался в своих чувствах к Луке и просто признавал, что они существуют. Он не задавался вопросом, почему повернулся к Луке. Он не задавался вопросом, почему вдруг Лука оказался в таком же положении, всего в нескольких сантиметрах от него. Он не сомневался, что его рука приближается к лицу Луки, сначала легонько касаясь щеки, а затем роясь в волосах, скручивая их между пальцами и притягивая капитана к себе, чтобы преодолеть эти несколько сантиметров. — Ты… это… ты собираешься поцеловать меня? — спросил Лука. — Да, я планировал, — с улыбкой сказал Иван.       Лицо Модрича озарила такая же улыбка. Он закивал в знак согласия, и Иван засмеялся, но потом, когда Модрич застонал в поцелуй, Иван почувствовал, что сходит с ума. Нежность превратилась в страсть, а страсть превратилась в отчаяние. Эмоции смешались. Он точно сошел с ума. — У меня есть блестящая идея, которая поможет тебе уснуть, — удалось сказать Ивану, и Лука засмеялся. — О, пожалуйста, поделись.       Они все равно будут беспокоиться о финале, перед сном, с утра, во время разминки и во время игры. Но прямо сейчас Лука прячет свое раскрасневшееся лицо где-то у Ивана на шее, а Ракитич рвано дышит ему в ключицу, стук сердца все быстрее и быстрее. Иван не беспокоится.