Признание

      В Гу Су Лань невообразимо сложно встретить человека, чье мастерство в игре на музыкальных инструментах можно сравнить с мастерством двух нефритов. Лань Ван Цзи поражал своим владением гуциня. Брат его уступал ему в этом лишь немного, отдавая предпочтение лёгкой и простой в использовании флейте сяо, и, возможно, в этом шел наравне с самим Старейшиной И Лином. Лань Си Чэнь иногда играл песнь успокоения своему названному брату — Не Мин Цзюэ, когда у того в жизни случались моменты неконтролируемой злости и энергия Ци была на грани искажения. С того случая прошло несколько лет, но воспоминания о том кровавом дне до сих пор напоминают о себе, отчего руки его начинали дрожать уже на первых нотах. — Лань Хуань, все хорошо? — Цзян Чэн сел по правую сторону от возлюбленного, обойдя стойку с музыкальным инструментом. Он взял того за руку своими двумя, проводя по тыльной стороне ладони большим пальцем. Руки его были, как и всегда холодные, почти ледяные, но для Си Чэня они были теплее, чем руки отца в их редкие встречи. — Да, все хорошо, — Лань Си Чэнь поцеловал Цзян Чэна в висок, приподнимая уголки губ в приятной и ,на первый взгляд, счастливой улыбке. От нее в сердце главы ордена Цзян начиналась самая настоящая буря, ведь та никогда не несла за собой того, чем, по сути своей, была наполнена. Грусть и скорбь скрывались за чуть прикрытыми глазами и полуулыбкой. — Лань Хуань, ты всегда не против принять чью-то боль, если кто-то нуждается в этом. При этом никогда не откроешься сам, сгорая изнутри адским пламенем. Не хочешь доставлять другим неудобства, боясь быть отвергнутым. Но твои переживания никогда не станут для меня настолько же тяжёлыми, насколько были мои, которые ты принял без сомнений. Цзян Чэн поднял руку, проводя ею по щеке, другой переплетаясь пальцами с Лань Си Чэнем. Он был рядом с ним и одновременно где-то далеко. Он не был допущен в самые потаённые уголки души своего возлюбленного, когда же сам открылся так доверчиво, как может открыться только ребенок. Настоящим и единственно верным его желанием было стать опорой для Лань Хуаня, стать тем, на кого глава одного из именитых кланов мог положиться, не думая и минуты. Стать для Лань Хуаня тем, кем тот стал для него. — Цзян Чэн, — Си Чэнь с печальным вздохом опустил голову на плечо Цзян Чэна. Ему было невероятно сложно показать то, что на протяжении долгого времени пряталось за семью печатями, поэтому разговор обещал быть долгим, но у них ещё есть время до самого утра и Цзян Чэн готов слушать столько, сколько потребуется.