Дорога на Раате

Стоял жуткий январский мороз 1940 года."это побоище идет уже несколько месяцев...столько крови на руках моих друзей...но я понимаю то что это они виноваты, это они делают так, что бы погибали тысячи молодых ребят...они вторглись на нашу землю, и они получат то что заслужили! Мы защищаемся!"- Травил я у себя в голове патриотические возгласы. Но яд трусости и жажды за жизнь вливался в мою кровь. Не давая мне спокойно думать. После рождества мы окопались в Суомуссалми, нас перебросили из Карелии, так как там было все спокойно, Иваны не пройдут наши укрепления, я утешал себя этим, надеясь на неприступность Финляндии, но факт оставался фактом.Их дьявольские молоты Сталина уже шумели где то рядом, это пугало. Я слышал несколько историй о том что эти молоты стирали сотни солдат нашей армии. Колос пережевывал нас и двигался вперед, даже после уничтожения пары их дивизий они выставляли нам на встречу в несколько раз больше войск чем было. Этого нельзя было отрицать того что война закончится скоро, но сейчас, я дам бой этим Иванам надеясь забрать с собой побольше душ. И вдруг я открыл глаза и осмотрелся. Мои руки тряслись, и это не было из-за холода...я боялся, но я пытался заглушить эмоции. Вдох и выдох. Оказалось я задумался так глубоко что все отделение думало о том что я сплю и не тревожили меня, я осмотрелся, я лежал на кресле в обыкновенной лачуге, мои товарищи были удивлены тем что я так быстро проснулся,мое выражение лица было мятым. что-то они видели, страх за будущее? Эти русские...звери...Я должен был понять, пока они здесь, я солдат, и я не отступлю. Через несколько минут затишья в мыслях я встал и присел за стол, слушая то что они говорят. Они обсуждали насколько глубоко нужно всаждать штык в горло советского солдата что бы он мучительно умирал. Мне было немного неприятно от таких слов, но я солдат, ещё много всего я возможно увижу, ну или же это мой последний день. Нельзя давать слабину...мне нужно быть сильным. От голодного урчания живота, я снял рюкзак и открыл его. Оттуда я вытащил первую попавшуюся банку консервов и вскрыл её своим ножиком. Ложка к счастью у меня была тоже своя. И так я начал трапезничать. Ведь никто не знает, может ли быть эта консерва последнее что ты съешь в жизни?. Капрал обратился ко мне и протянул мне кружку самогонки, и любезно предложил запить это, потому что уже по их лицам было видно, рождество у них в самом разгаре. Все таки рождество мы не успели отметить так как подабалось. Я любезно взял кружку и отпил маленькую часть, чертово Финское пойло...с этой русской водкой не сравнится.Я зажал свой рот рукавицей, и сразу закусил тем что осталось в банке консервов. все таки я решился оставить злые мысли и провести время с товарищами.Ведь никто не знает, последнее ли слово я смогу услышать он них? Прошло несколько часов, Времени было под вечер. К нам зашел лейтенант с грубым лицом, он явно не разделял наш праздник. Подойдя к нам он начал травить патриотические речи о защите родины, подбадривая нас. Все таки становилось хорошо даже от таких слов. Он после речей мягко перешел к нашему заданию. Он говорил твёрдо и уверенно, я восхищался его способностью отдавать себе отсчёт даже в такое тяжелое для нас всех время. Его речи не заняли много времени, он сказал о том что мы в составе дивизии под командой Сииласвуо займем оборону на Раатской дороге, что бы Иваны не были опьянены прорывом. План был дерзок и самоубийственный, но мы верили в него, мы верили в Финляндию. После речи он приказал нам отоспаться, завтра нас ждала тяжелая битва. Я внимательно выслушал все что нам сказал лейтенант, и кивнул. Мой в меру пьянствуйщий мозг уже был готов спать. Да признаться, от сегодняшних тренировок и само тело уже устало. Медленно я пошел в соседнюю комнату лачуги где нас ждали двухэтажные койки. Присев на свою кровать, я снял свою форму и лег в кровать. Закрыв глаза я сразу же погрузился в пучину. Завтра нас ждала тяжелая битва...