Так красиво

Обычный, ничем не отличающий от других день, мог бы быть, если бы я не была на 41 недели беременности. Последние 2 недели дались мне морально тяжело, а все потому что мне достался упертый муж. На протяжении всего этого времени, он пытается заставить меня лечь в больницу или хотя бы остаться дома, аргументируя тем, что я устаю на работе. Ага, был бы еще повод уставать. Прихожу и как не делала ничего, так и продолжаю. С 36-38 неделю я лежала в больнице. Капельницы, крики рожениц, медсестры, запахи — все это нагоняло на меня тоску и страх. Дома мне очень скучно. Поэтому я предпочитаю приходить на работу вместе с Саске. Так хоть какое-то разнообразие. Но мои отказы и даже слегка детские доводы не устраивают мужа. Вчера из-за этого мы сильно поругались и мне было сказано: «Если у тебя нет никаких проблем, то рожай в свободное от работы время.» После этого он лег спать в другой комнате. А вот я накрутила себя и плохо спала ночью. А проснулась от сильной боли в животе, но через некоторое время она прошла. Она была сильной, но кратковременной, поэтому я не предала этому сильное значение. Время было около десяти утра, в кабинете Саске было что-то похожее на совещание. Учиха старался не оставлять меня одну, Итачи и Пейн вошли в его положение и именно их мелкие совещания проходят в нашем кабинете. Я не прислушивалась к ним, занималась своими делами и внезапно почувствовала резкую боль в животе. Как будто мимолетный удар ножом, я напряглась и вновь резкая боль. Пытаясь не подавать признаков боли, боясь своего мужа, я сжала карандаш, которым до этого момента писала заметки, вторую руку прижала к животу. — С тобой все нормально? — звук сломанного карандаша привлек внимание трех парней, они смотрели на меня с беспокойством. Собрав все силы, я улыбнулась, в этот момент меня ждал еще один удар. Сравнить эту боль нельзя ни с чем, мысленно понимаю, что скорее всего это схватки. — Ох, эти карандаши совсем плохие, — заговорил Пейн, — заказываем их в первый и последний раз. Карин весь мозг мне проела, говорит ломаются как палки. Саку, вот ключ. Возьми в моем кабинете нормальный механический карандаш. Я медленно поднялась, взяла в руки ключи и вышла из кабинета. Боль усиливалась. Я сжала ключи в руке, чтобы обмануть свое подсознание другой болью, и направилась в сторону кабинета Хинаты. Девушка куда-то собиралась, я присела медленно на диван. — Сакура, у тебя что-то срочное? — поинтересовалась она, одевая куртку, — Я просто опаздываю. — Хината, я кажется рожаю. — произнесла я максимально спокойно, из руки в которой я сдавливала ключи хлынула кровь и в этот же момент я начинаю чувствовать как у меня отходят воды. Понимаю, что мне надо быть спокойной иначе я перепугаю всех, а Узумаки уже успела перепугаться. — Хината, позвони, пожалуйста, Наруто. Пусть он заберет меня. Не хочу привлекать лишнего внимания. — произнесла я с каменным лицом. Давалось мне это нереально тяжело. Хината металась, как будто хотела все рассказать Саске. — Нет. Ты ничего ему не скажешь. — Сакура, сейчас не время для гордости. Надо ему сказать. — она присела напротив меня. — О, Боже, Сакуру, у тебя кровь! — она увидила окровавленную руку. — Хината, — я старалась быть максимально спокойной, хоть боль была нетерпимая, — прошу, сделай так как я говорю! Девушка незамедлительно набрала номер мужа. Брюки стали мокрыми. Боль то усиливается то утихает. Я начала глубоко дышать, надеясь, что это мне поможет. Как бы не хотела Узумаки нервничала. Она смотрела на меня с испугом, мне давался с трудом каждый вдох. Хотелось закричать, но нет, я гордая, я сильная, я вытерплю. Наруто приехал быстро. Парень был более подготовлен. Он взял меня под руку, но идти я не могла. Ноги поджимались, я сдавила руку блондина со всей силы. — Все хорошо, все хорошо, Сакура! — поддерживал он меня, — Прошу тебя, потерпи чуть-чуть, сейчас мы приедем в клинику и тебе окажут помощь. Прошу тебя, покажи мне какая ты сильная! Его слова подбодрили меня. Я не могу казаться слабой. Я сжала все силы в кулак и, оперившись на его руку, пошла в сторону выхода. Руки и одежда были перепачканы в крови, но боль в руке я совсем не чувствовала, по сравнению со схватками это был укус маленького комарика. Наруто приехал на личной машине, мы достаточно быстро добрались. Стоило оказаться в стенах знакомой клиники, я начала терять сознание. Боль утихала, чувствую как начинают гореть щеки, глаза закрываются, а тело совсем не слушается. — Эй, эй, эй, — кричал Узумаки стараясь придерживать меня, — Сакура, не теряй сознание! — я слышала его голос, но все было как в тумане. — Девчонки, зовите дежурного! Я чувствую, как парень поднял меня на руки. Глаза чуть приоткрыты, но сознание замутнено. — А где Цунаде? — слышу как мой спасатель ругается с кем то, — В каком на хрен запое? А кто роженицами заниматься будет? — Вам лучше? — спросила девушка, только сейчас я поняла, что нахожусь в палате. — Что со мной происходит? — сразу же спросила я, схватившись за живот. — У Вас возникла гипоксия, то есть ребенок испытывает недостаток кислорода. Раскрытие совсем маленькое, шансов родить самой практически нет.

Врачами было принято решение экстренно делать кесарево сечение. Медсестра сделала мне укол, боли практически не чувствую. Медленно перестала чувствовать нижнюю часть тела. Меня перевозят в операционную. В коридоре я увидела Наруто, он озлобленно разговаривал с кем то по телефону. Я собрала все силы и схватила его за руку. — Пожалуйста, пойдем со мной, мне страшно… Мне ужасно страшно… Парень нервно сомневался, но глядя в мои пустые глаза, согласился. Узумаки держал меня за руку, на протяжении всей операции, старался шутить и поднять мне настроение. Оперировал меня Инузука, Наруто сказал, что я могу ему доверять, хотя у парня это была первая операция. Через 20 минут я услышала плач, Киба показал мне мою дочку. Вся такая красная, крикливая прям как отец. Пока меня зашивали, девочку замеряли. Еще через 20 минут операция окончательно завершилась. Меня перевели в палату, я до сих пор не чувствовала низ.Только сильную усталость, сама не заметив я провалилась в сон. Разбудил меня тихий плач, я открыла глаза. Тело болело. Я видела широкую спину парня, это был мой муж, а на руках у него была наша малышка. Услыхав мое тихое мычание, парень повернулся. — Проснулась? — с улыбкой спросил он, шевелиться было тяжело, но я хотела поменять положение на сидячие. — Лежи, лежи! Все хорошо. — он с улыбкой посмотрел на комочек в своих руках. — Ты только посмотри, какая она красивая! — я протянула руки и наконец получила заветное счастье. — Как назовем? — он присел рядом и не мог отвести взгляд от дочери. — Давай назовем Сарада. — Хорошие имя! — сказал муж, поглаживая щечку нашей дочери. — Я снял эту палату на двоих. Пока швы не затянулись тебе не желательно поднимать ее. Я буду помогать. — Как же работа? — Возьму отпуск… Не могу же я бросить тебя одну, тем более в таком положении. Учиха остался со мной и во всем помогал. Просыпался по ночам и подавал кормить дочь, сам менял ей подгузники, ухаживал и за мной. Каждый день в моей палате появлялись цветы. Саске просто расцвел, заботиться о дочери для него было в радость. Через неделю мне сняли швы. На выписку приехали родители Саске и все друзья. Мои руки переполнены цветами. Было так приятно ощущать свою важность. Из меня вышла хорошая мать.Курсы не прошли бесследно. У нашей дочери было все для счастья, а главное любящие родители. Спустя год я все же решилась на торжественную церемонию свадьбы. Через шесть месяцев после рождения Сарады, Саске пришлось выйти на работу. Я справлялась, но мне было тяжеловато одной. Я старалась его не напрягать, понимая, что он и без нас устает. Все эти хлопоты с головой меня закружили, и я совсем забыла про слово «свадьба». Но Саске начал напоминать про торжественную часть, а я все «не готова», однако в один день, я все-таки решилась. Мы праздновали в большом ресторане, на мне было то самое платье. Я чувствовала себя настоящей принцессой, а самое главное любимой. Саске оказался тем самым принцем из сказки. Кружась в медленном танце, я ощущала себя самой счастливой. — Саске, я должна была сказать тебе об этом раньше… — начала я. — Прошел год… А я не разу не сказала тебе: «Спасибо». Спасибо тебе за все. За то что ты рядом, за эту прекрасную дочь. Я незаметно для себя поняла, что ты стал мне очень дорог... Я тебя люблю. Вместо ответа парень улыбнулся и, обнимая меня, страстно поцеловал, под аплодисменты и перезвон бокалов. А мне стало все ясно.