Утопая

— Я садист, Гэ-э-э-эвин, – сладко тянут прямо над ухом. 　— Не надо... – Гэвин выгибается, когда в кожу вжимают горячее клеймо. 　— Не надо что? – усмехаясь, спрашивает RK, с удовольствием царапая длинными ногтями грудь Рида и смотря, как на бороздках выступает кровь. 　Гэвин плачет. Он любит Ричарда, но ненавидит боль. 　И девятка знает это. 　Он лишь сильнее затягивает на чужих запястьях цепи, наблюдая, как они врезаются в мягкую плоть, оставляя синяки. — Прекрати, умоляю... – на грани сознания шепчет Рид, видя, как по коже проходит лезвие, оставляя за собой узоры по всему телу.       Никаких слов, ничего особенного. Просто глубокие раны по всей коже. А потом поцелуями собирать капли алой жидкости и целовать, целовать, целовать.       Лишь бы это не заканчивалось.       Гэвин до дрожи боится боли.       А андроид ничего не боится. Он с удовольствием оставляет на уязвимом теле синяки, ссадины, порезы и бордовые гематомы.       Гэвин воет от ужаса, когда Ричард продевает ему под кожу шёлковые чёрные нитки и вышивает ими своё имя.       По всему телу появляются ровные чёрные узоры. Вокруг запястий, на ключицах. Рид уже не воспринимает боль как что-то особенное. 　Он спокойно смотрит, как RK900 вновь и вновь бьёт тяжёлой кожаной плетью его старые раны и спину. 　Он привык, и Ричарду это не нравится. 　Но истинный ужас ещё впереди.       Гэвин теряет рассудок, а андроид лишь ласково шепчет, что даже так ему будет больно. Ужасно больно. 　И резко тянет на себя железные клещи, в которых зажат ноготь Рида. 　Крик разрезает тишину. 　Жертва тяжело дышит, пытаясь вспомнить, почему она здесь. Разум выкидывает наверх картинки его жизни. 　И Гэвин плачет. Плачет не от боли, а от ощущения того, что давно потерял. До того, как Ричард стал таким, до того, как Гэвин смирился. 　Но RK резко тянет клещи во второй раз, и на пол капает почти чёрная кровь. Прямо как чёрные нитки, которые вшиты в его пальцы. Всё резко теряет смысл и суть. Он просто Гэвин, Ричард просто садист. 　И он просто вырывает Гэвину ногти. 　Девятьсот вырывает их все. Один за другим. Слушая вой Гэвина, который превращается лишь в хрип, когда андроид переходит к ногам. Но и хрип обрывается резко, вместе с тем, как теряется осмысленность из голубых глаз. А RK900 лишь к концу осознаёт, что натворил.       Отшвыривая клещи, он тоже воет от осознания. Свернувшись в клубочек прямо на лужах крови, которая капает с пальцев парня, андроид кусает себя, вгрызается в запястья и оставляет там глубокие следы. Найдя клещи, он один за другим ломает ногти до основания, а тем, что осталось, царапает бетонные стены подвала, где всё пропитано болью Гэвина. И плачет. Плачет как никогда. 　А потом засыпает, мечтая о смерти. 　Поздно вечером, когда полностью седой совсем не от старости Гэвин лишь беспрестанно смотрит вперёд, Ричард вывозит его на инвалидном кресле в сад около их дома и садится рядом, смотря на руки, где он оставил так много ран. 　Он медленно сползает на колени и качает головой, целуя каждый палец. 　— Прости меня, Гэвин, – утыкаясь лбом в чуть дрогнувшую ладонь, шепчет андроид. Это его искупление, его дань тому, что натворил. И она продлится до конца его жизни. 　— Прости, умоляю! – кричит он в отчаяньи, цепляясь за острые коленки. 　Но никто ему не ответил.