nature will achieve it's own in any way

Джехен стоял на пороге маленькой квартиры, в удивлении приоткрыв рот. Из недр старенькой однушки шел невероятный запах, — удивительный коктейль из ароматных розовых лепестков и фруктов, сменяющийся сладкой душистой вишней и свежестью арбуза. Омеги пахли для Джехена приторно-сладко: зубы словно слипались от сахарной карамели, которую Юно, честное слово, не любил. Аромат, въевшийся под кожу альфе, был идеальным. Вот, только, не мог же так пахнуть Тэен? Не мог же? Такой серый, обычный, до ужаса тривиальный омега, — запах его квартиры явно не принадлежит ему. Он совершенно ничем не пах. Тэен встретил альфу, скрестив руки на груди и сведя брови. Он не знал, зачем открыл дверь, хотя почувствовал, кто именно пришел, еще когда собирался посмотреть в глазок. Ведь этот Юно его ужасно бесил, — и ведь омеге самому было неясно, почему именно. Почему именно запах этого альфы ему нравился больше любого другого, почему именно его он воображал, когда использовал вибратор во время течки, почему он так отчаянно не хотел себе признаваться в очевидном? — И что застыл? — грубо осведомился Тэен, исподлобья глядя на незваного гостя, выводя того из состояния, когда в голове несвязные мысли ворохом оплетают сознание. Юно подобрался, сфокусировался на встретившем его омеге: темные волосы были аккуратно зачесаны, челка закрывала лоб. Домашняя растянутая футболка, которая доходила омеге до середины бедра. Какая-то иррациональная ревность всколыхнулась в душе Юно, стоило ему только подумать, что эту футболку одолжил омеге какой-то высокий альфа, хотя сознание уловило, что альфой в квартире не пахло. Совершенно не пахло: чистый, свежий и дурманящий запах омеги. — Пришел тебя проведать, заморыш, — отозвался Юно грубее, чем хотелось. Он готов был поклясться, что это вышло случайно. — Проведал? Не умер, как видишь. Можешь идти, — Тэен потянулся к дверной ручке, но сильная рука не дала ему захлопнуть дверь. Юно сам не осознал, зачем сделал это: он ведь и впрямь просто мог развернуться и уйти. Он ничем не обязан этому омеге. Даже, если жгучий интерес распирал его изнутри, он мог перебороть это чувство и просто забыть, выкинуть из головы. — Не хочешь «спасибо» сказать? — Юно подался вперед, в голосе скользнули металлические нотки, раздражение на эту странную омегу поднималось песочной бурей откуда-то из глубин, растекаясь в венах и отбивая возможность мыслить рационально. Тэен зло глянул на альфу, не совсем понимая причины такого его поведения. Обычно холодный и отстраненный Джехен теперь казался вулканом с бурлящими внутри эмоциями. Да, пусть и самого Тэена вело рядом с ним, но он держал себя в руках. — Спасибо, — сдержанно, сквозь зубы проговорил омега, стараясь дышать через раз. — Теперь уходи. Держал себя в руках? Да. Пока Юно не приблизился к нему вплотную, переступая порог квартиры. Лицо альфы приблизилось к шее, теплое дыхание не согревало — обжигало как раскаленный уголь. Хотелось оттолкнуть, начать кричать, материться на сошедшего с ума Юно. Тело оцепенело: холодная ладонь легла на колено омеги. Джехен словно увяз, стоило ему зайти внутрь дома Тэена. Окутавший его с головой запах выбил весь здравый смысл и поселил внутри лишь одно-единственное желание — взять. Грубо. Без остатка. Брать до последней капли, до последнего вздоха. Приблизившись к омеге, он всё же принял эту важную вещь, — запах квартиры принадлежал ее владельцу. Тэен так и стоял, словно его разум отделился от тела, совершенно не в силах двинуться с места, когда альфа задрал его футболку, исследуя обнаженное тело. Альфа пах мятным латте, дождем и ладаном, — так пахло желание. Так пахла похоть и твердая уверенность. Джехен провел пальцами по груди, задевая соски омеги, и неотрывно смотрел ему в глаза. Тэен прикусил губу и тихо застонал: это подействовало на альфу, как сильнейший афродизиак, спускающий на нет все тормоза. Тэен изогнулся в его руках, беря красивое лицо в руки, утопая в ярких глазах, которые даже в сумраке словно светились, испытывая непреодолимое желание обрести, владеть и не отпускать. Джехен сократил оставшееся расстояние между ними, впиваясь в пухлые губы человека, который, еще несколько минут назад казался ему таким раздражающим, совершенно непривлекательным и серым. Омега почти задохнулся, когда почувствовал, как зубы Юно прикусывают его нижнюю губу. Он сам подался вперед, всем телом прижавшись к альфе. Он отвечал на поцелуй почти со злостью: на себя, на Джехена, на их глупость, непробиваемость и на всю эту идиотскую ситуацию в целом. Юно оглаживал спину, бока, забирался под футболку и желал только одного: скорее сорвать ее со ставшего столь желанным тела. Оба не помнят, как захлопнули дверь, ввалились в квартиру, как добрались до кровати. Они помнят ласки и губы, жаркое дыхание и покусывания. Тэен не помнит, как Юно его растягивал, не помнит, сколько сил альфа вложил в то, чтобы не порвать узкое колечко мышц, сколько смазки он тогда вылил на себя и омегу. Тэен помнит, что его заполнило изнутри: горячий, твердый член Джехена наконец вошел в него. Тэен помнит, как стоны срывались почти на крик, как он просил больше и сильнее. И Юно терялся в этих невероятных ощущениях, когда попадал точно по простате, вырывая из горла омеги очередной громкий стон, целуя и оставляя на всем его теле яркие отметины. Джехен брал омегу грубо. Подчинял. Заставлял подмахивать бедрами в такт толчкам. Заставлял кончать: громко, мокро, выкрикивая свое имя. Только после очередной вспышки удовольствия до замутненного сознания Тэена, пробиваясь через пелену и ощущения, начало доходить осознание действительности: у Юно гон. Гон. Из-за омеги, которую Юно сам же считал бесящей, не стоящей ни капли внимания, даже взгляда в его сторону. «Карма так и работает», — пронеслось в его голове. Тэен тяжело дышал и перевел взгляд на альфу, который после очередного раза задремал: длинные ресницы слегка подрагивали, на лице отразилась младенческая безмятежность. Омега считал Юно красивым — было бы полной глупостью это отрицать. Он считал, что этот альфа пахнет лучше, чем кто-либо другой, — это тоже было очевидно для Тэена. Однако, факт того, что своим характером и поведением альфа его подбешивал, слегка омрачал сложившуюся картину. Он не знал, ни что будет завтра, ни что стоит предпринять. Да и стоит ли? Тэена поглотила пелена окончательно, утягивая его в сладость блаженной неги, растекающейся по телу мелкими волнами. На краю сна и реальности, омега ощутил, как крепкие руки прижали его ближе к себе, как теплые пальцы убрали челку со лба, а щеки коснулись мягкие исцелованные губы. Задаваться вопросами, начинать самокопание, самоанализ ни у кого желания не было. Утро принесет еще удовольствия, а вечер расставит все на свои места.