Трещины в золоте

Спустя года жизнь в Конохе становилась все лучше и лучше. Разруха исчезла, а на ее месте появились новые здания, отстроили квартал Учих, магазинчики и кафешки вновь открывались, в Академии шиноби увеличился набор детворы, потребовалось ее расширить и нанять больше учителей. А еще началась любовная лихорадка. По всей деревне гремели свадьбы одна за другой: Саске и Сакура, Шикамару и Темари, Ино и Сай, Чоджи и Каруи… Разумеется, Мадара стребовал у Наруто повторную свадьбу. И, конечно же, влез в сиромуку того же фасона, что и много лет назад. Наруто часто стал приходить в госпиталь, чтобы пополнить знания о новых разработках. Он-то больше изобретал фуин-техники и боевую медицину, а полезные препараты и улучшения для техник в операционных проходило мимо него. Непорядок. Там же у него спрашивали почему он не воскресил многих шиноби, раз уж мог вернуть Хокаге к жизни. Этим вопросом бабулька ему здорово подгадила, но, к счастью, у него действительно была на это причина, а его хотелки никакой роли в этом не играли. Он мог бы воскресить только Первого и Второго, потому что они Сенджу по крови. Отца и старика Третьего, например, он бы не смог вернуть. Его техника работала только на шиноби с большими запасами жизненной энергии и предрасположенности к долгожительству на генном уровне, то есть только Сенджу и Узумаки. И еще одним условием было, что перед воскрешением, этого же шиноби должны поднять Эдо Тенсеем. Слишком много условностей было в технике. Тогда же у него спросили, почему не воскресил свою мать, но тут уже Наруто поржал. Во-первых, поднять Узумаки Кушину Эдо Тенсеем никто просто не решится, так как вспыльчивая дамочка обидится и может запросто порешить своего благодетеля. Это же неслыханное оскорбление! Во-вторых, маменька просто убьет его за выбор спутника жизни, а ему еще очень хочется пожить. Он ее, конечно, любит, но пусть эта любовь остается на том же уровне. Мадара опять главенствовал в клане. Правда, Учих ныне было всего две семьи, но, судя по тому, как он гонял Саске и в хвост и в гриву, скоро по кварталу начнут носиться ребятишки. Сакура резко подобрела, ибо куда ей тягаться с характером главы клана, которого урезонить только муж и мог. И то! Иногда Мадара вил из него не просто веревки, а канатища! А еще Мадара снова смотрел на мужа оленьим взглядом. Догадаться о его желаниях было проще простого, но Наруто всегда со стуком ставил чашку на стол и сурово повторял: — Еще не заслужил. Учиха понятливо вздыхал, покорно кивал и продолжал вести хозяйство. Однако для себя подмечал, что суровый супруг с каждым разом дольше думает, а голос становится мягче. Вот и пытался задобрить его любыми способами, чтобы получить себе маленького карапуза. Первенцем Саске была девочка, маленькая красотка Сарада. После ее рождения характер Учихи резко переменился под влиянием комплекса папочки необъятных масштабов. Сакура даже приходила к Мадаре, чтобы тот настучал ее муженьку по голове, так как дом стал похож на филиал детского магазина, а его вечные сюсюканья непомерно раздражали. Наруто тогда дико хохотал, пока не столкнулся с взглядом Мадары. Такого умоляющего вида у его непоседы не было даже, когда тот прощения у него просил. Он тогда трусливо сбежал в госпиталь. Вскоре, Учиха сдался на милость своего мужа и даже договорился с одной бесклановой девушкой о суррогатном материнстве. Ее приняли в клан на условиях контракта, и через девять месяцев Мадара выпускал маленького карапуза из рук только на кормление и для смены пеленок. Мальчика назвали Изуна, и Наруто по двести раз на дню молился, чтобы характером тот не пошел в своего дядю и тезку.

***

Наруто лениво открыл глаза и посмотрел на крайне наглого мужа, который с пакостливой ухмылкой выпустил его член изо рта. — Доброе утро, любимый, — облизывается этот гад. — Что-то для некоторых оно сильно доброе, — буркнул Учиха. — Просто подумал, — Наруто невольно опустил взгляд на пальцы Мадары, которыми тот готовил себя. — Что могу получить что-то за хорошее поведение. Ему оставалось только вздохнуть и подмять под себя негодника, который смеялся, когда его начали легонько покусывать в шею и плавный изгиб плеча. Мадара любил целоваться. Это Наруто запомнил еще с далеких времен, когда этот лохматый засранец просыпался по утрам в его постели, лопал завтрак и сразу же лез за поцелуем. А он всегда хватал его за загривок, прежде чем дать желаемое. С тех пор ничего не изменилось, и Учиха по-прежнему стонет и трется об него, пока Наруто крепко держит его и сплетает языки в безумном танце. Наруто любит нежить негодника. Он всегда гладит его по тазовым косточкам, щекочет кончиком языка набухшие соски, крепко сжимает округлую задницу, что вечно напрашивается, даже целует под коленкой. Еще он любит оставлять много следов на шее и игриво покусывать небольшой кадык, который не менялся даже с возрастом. Учиха чертовски любит командовать процессом. Именно поэтому же он чертовски любит миссионерскую позу. Как только Наруто входит в него до упора, тут же получает пяткой по пояснице и команду: «Двигайся!». И он размашисто толкается, чувствуя, как Мадара иногда специально сильно сжимает его, каждый раз вбиваясь в него до пошлых шлепков яиц по ягодицам. А негодник все выгибается навстречу, стонет, мотает головой из стороны в сторону, еще сильнее лохматя волосы, и наверняка раздирая ему спину. Мадара знает, что главный в постели. Именно поэтому он всегда снизу и даже не пытается сменить роли. Ему нравится его вседозволенность. Ему нравится эгоистично получать все удовольствие и даже требовать еще больше. Учихе нравится, когда большой член Наруто с крупной головкой полностью заполняет его и размашисто двигается, когда он раз за разом проезжается по простате, от чего у него по всему телу дрожь. Он любит кайфовать от ощущений, срывать голос от стонов, криков и бесконечных «Еще, еще, еще мать твою!», он любит хвататься за сильные плечи и спину, оставляя кровавые полосы. Мадара чертовски любит заставлять Наруто трахать его до звезд перед глазами, чтобы в первом заходе кончить без рук, просто от того, что его хорошенько выдрали в задницу. Наруто давно научился выходить из негодника буквально за секунду до того, как тот кончит. Ему всегда нравится смотреть на раскрасневшегося и тяжело дышащего Мадару, а потом переворачивать и ставить того на место. Стоя на коленках, паршивец может только скулить и беспомощно сжимать простынь, пока он крепко держит его за бедра и засаживает ему еще глубже. И перед тем, как сорваться в оргазм, Наруто видит, что Мада снова кончил и снова без рук.

***

— Ну так что ты хотел у меня выпросить, негодник? — спрашивает он, прижимая к себе разомлевшего супруга. — Младенца, конечно. У Саске вон близнецы родились, такие милые мальчуганы. Я тоже хочу, — Мадара довольно улыбнулся, целуя Наруто. — Девочек. — Вы что соревнование устроили? Ками всемилостивый, будет тебе контракт, а там сам своими глазками подсуетишься, знаю можешь ведь. — Я тебя так люблю! — Я тебя тоже люблю, чудовище, но порой убить хочется. Учиха только хихикнул и сильнее прижался к теплому телу. Он вырисовывал пальцем узоры на груди мужа, наслаждаясь ласковым поглаживанием по спине. И в эту идиллию с пинком открытой дверью вламывается их сын. — Бать, если ты закончил любить папочку, то вставай, а то я в Академию опоздаю! — Изуна одетый в разные носки и с набекрень завязанным хвостом требовательно топнул ножкой. — Хорошо, сынок. Иди надень носочки правильно и наведи порядок на голове, — вздохнул Наруто. — Я сделаю нам завтрак. — А папочка? — А папочка будет готовиться к тяжелой работе, — хохотнул Мадара. — У тебя скоро будут сестрички. Ну, почти скоро. Изуна радостно захлопал в ладошки и умчался в свою комнату. Глава семейства оделся и, пригрозив своему негоднику пальцем, пошел делать омлет с «глазками», который так любит их сынишка. Через пять минут вся семья уже завтракала, а через пятнадцать дружно шагала в Академию. Их постреленок побежал на занятия, а Наруто, забавно изогнув бровь, спросил: — Готовиться к тяжелой работе? — А ты думал подходящую подушку просто найти? — проказливо усмехнулся тот. — О нет! Мада, не вздумай! Проси, что хочешь, только не начинай снова! Коноха не вынесет этой напасти во второй раз! — Все, что захочу, старший муж мой? — Все-все! — закивал тот головой. — Тогда пойдем, господин Хокаге, — Мадара поиграл бровями. — Опробуем твой стол в кабинете. Я давно на него заглядываюсь. Через шесть с половиной месяцев общественность в шоке наблюдала Учиху Мадару с животом и вечно недовольного Седьмого Хокаге. Через девять Изуна от счастья чуть ли в штаны не писался, потому что первым подержал маленьких принцесс Аяко и Мито. Наруто решил, что это того стоило, наблюдая за мальчуганом, и даже не стал пороть Мадару. Тем более, что негодник очень хорошо просит прощение. Конец ^_^