Спецотдел. Охотник

Больница Святого Мунго вызывала у Драко тягостные чувства и мрачные воспоминания. Именно здесь он постарался оставить кошмары, которые мучали его после похищения. Здесь же они его, кажется, и поджидали. По телу разлилась фантомная боль, кожа покрылась мурашками, а в памяти всплыл отчетливый образ «каменного мешка» и спятившего волшебника-самоучки. Эта история оставила свои шрамы в его душе. Малфой успел заметить, как несколько людей в желтых мантиях увезли каталку с их потерпевшим. Поттер стоял посреди приемного покоя сжимая и разжимая кулаки. — Он жив, представляешь? Как могли эти идиоты не проверить пульс? — Гарри в ажиотаже прошелся взад вперед перед Драко. — Он что-то говорил? — Драко присел на край скамейки для посетителей, укоризненно взглянул на мечущегося Поттера и жестом предложил ему сесть рядом. Гарри проигнорировал предложение, но ответил: — Нет, только кричал, даже мычал. Думаю, у него шок. — Или крыша поехала. Надеюсь, хоть память его можно будет считать. Гарри чуть удивленно посмотрел на Драко. — Нервничаешь? — Поттер все-таки сел на предложенное место. — Немного. Интересно, долго ли ждать колдомедика? — Кажется, нет. Вон она идет, — Поттер встал и сделал шаг навстречу немолодой высокой женщине с серьезным, даже строгим, выражением лица. — Доктор, что скажете? Его разум пострадал? — Мистер Поттер, сохранить разум после «Поцелуя» еще никому не удавалось, этот человек — пустая оболочка, если честно, все, что мы можем сделать — позволить ему безболезненно умереть и… — Стоп! Извините, но я правильно понял: вы считаете, что на него напал дементор? — Гарри словно окаменел, настолько напряженной стала его поза. Драко немедленно оказался рядом с Гарри и уточнил: — Его душу выпили? — Я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, что это был именно дементор, но зачастую, если человек остался без души, причина очевидна, — колдомедик заметно растерялась и переводила взгляд с одного спецагента на другого. — Допустим, это был дементор, — как можно хладнокровнее сказал Драко, — вы обследовали пострадавшего на предмет физических повреждений? — Физически он здоров, — развела руками врач. — Я бы хотел его осмотреть, доктор… — Барбридж, — подсказала колдомедик и кивнула, — Идите за мной. Миновав запутанные светлые корридоры с многочисленными безликими дверями, они оказались в небольшой палате, которую занимал Грег Уильямс. — Он под Сонными чарами… Я правильно поняла, этот парень маггл? — спросила доктор Барбридж. — Да, не волнуйтесь, мы перенаправим его в маггловскую больницу, как только осмотрим, — Гарри вежливо улыбнулся врачу, и та, кивнув в ответ, покинула палату. — Итак, что мы имеем… — Драко взмахнул волшебной палочкой и зашептал заклинания, к которым Гарри не стал прислушиваться. Он подошел к единственному окну в помещении, прижался лбом к прохладному стеклу и задумался. Из оцепенения его вывел Драко, который громко сказал: — Эврика! Кое-что прояснилось. Этот парень жив только по одной причине: аномальная физиология! Охотник сделал все как обычно: довел до эякуляции, Режущее в сердце и Заживляющее. Но сердце у Грега расположено справа, поэтому он и не умер на месте. Только крови много потерял, впал в кому и его приняли за труп… — Справа? Так бывает? — Гарри подошел к больничной койке и с интересом осмотрел лежащего перед ним человека. — Очень редко. Нам, можно сказать, повезло. — Драко спрятал волшебную палочку, — Мы теперь знаем, зачем Охотник убивает. — Ничего мы не знаем, — резко ответил Гарри. — Теперь все стало только сложнее. — Поттер, мне кажется, ты что-то скрываешь. Я не лезу с расспросами пока, потому что надеюсь, что ты «созреешь» и расскажешь сам. Но происходящее меня беспокоит, мягко говоря. — У меня скоро голова лопнет от этого «происходящего». Мне нужно собраться с мыслями и кое с кем поговорить. Разберешься с мистером Уильямсом? Я не знаю, когда вернусь, но как только — так сразу к тебе, Драко. Гарри оставил невесомый поцелуй на губах Малфоя и исчез за дверью палаты.

***

Мысли о Поттере не шли у Стейси из головы. Она отгоняла их рабочими документами, модными журналами и социальными сетями, но вот уже пару недель, как она не могла избавиться от зудящего желания покопаться в истории Гарри Поттера, чтобы расставить точки над «i». Она стала нервной и рассеянной, и, пожалуй, слишком уж пристально следила за поведением начальника. Основная проблема заключалась в том, что все, с кем Стейси могла поговорить, либо обожали Поттера, либо ненавидели, но объективной оценки никто дать не мог. Не могла и она. Все что было известно Стейси — Гарри был справедливым, властным и очень скрытным. Любые попытки выяснить что-то заканчивались тупиком. То, что у Гарри есть тайное хранилище полное артефактов, она разведала случайно: проболтался Блейз. Но быстро свернул эту тему и больше к ней не возвращался. Гермиона была неприступна, как скала, но тут и рассчитывать было глупо — Грейнджер была скрытнее и осторожнее, чем сам Поттер. Однако, Стейси не была бы сыщиком, если бы не вспомнила о единственной неоднозначной фигуре, которая появлялась за время ее работы в Спецотделе. Рональд Уизли. Он был другом Гарри много лет и, как она узнала из архива Ежедневного Пророка, их внезапная ссора стала шоком для общественности. Этим стоило воспользоваться. Если Рональд хочет «потопить» бывшего друга, у него должны быть веские причины. Возможно, даже объективные. Стейси собралась с духом и отправилась в буфет Аврората — место, где можно было добыть информацию о ком угодно, кроме, разве что, Гарри Поттера. Уже через час она мило беседовала с мистером Артуром Уизли, типичным «тюфяком», как сразу обозначила его для себя Стейси. Он смущался и немного заикался, разговаривая с ней, но девушка, включив на максимум кокетство и «невинную дурочку», все же выведала у отца Рона, что тот уже вернулся в Англию и временно живет в родительском доме. Артур, кстати, относился к Гарри Поттеру неплохо и причин их размолвки не знал. «Тем интереснее», — подумала Стейси и, вернувшись в кабинет, засела за разработку плана знакомства с Рональдом Уизли.