Спецотдел. Охотник

Они целовались посреди пустынной улицы, как двое подростков: жадно, неловко сталкиваясь лбами, зубами, слепо шаря руками по телам друг друга. Драко хотелось сделать Поттеру больно, выместить хоть как-то своё отчаяние и одиночество. Он кусался, впивался в плечи Гарри, до синяков и ссадин от коротких ногтей. Но того это, кажется, только сильнее распаляло. Не разрывая объятий, Поттер утянул их обоих в укромный уголок, скрытый от чужих глаз, и аппарировал в гостиную дома на Гриммо. — Нам нужно поговорить, Драко, — задыхающийся шёпот прямо в губы немного отрезвил Малфоя, он с трудом оторвался от Поттера и сел в глубокое кресло, которое привык считать своим. — Почему у меня такое предчувствие, что этот разговор мне не понравится? — тон был ровным, а интонация исключительно ироничной, но на самом деле Драко весь внутренне подобрался. — Может, ты в родстве с Трелони? — улыбнулся Гарри и сел на пол напротив Малфоя. — Фу, Поттер, — тонкие губы исказила гримаса отвращения. Гарри улыбнулся — в этот момент Драко был так похож на себя в детстве, в тот самый момент, когда осознал, что от дружбы с ним кто-то мог позволить себе отказаться. — Мне очень сложно рассказать тебе то, что я собираюсь, — Поттер сцепил руки перед своим подбородком в замок, — и будет хорошо, если ты просто попробуешь меня не перебивать. Драко обхватил себя за плечи, неуверенно ерзая в кресле.  — Все началось с Волдеморта. Для того, чтобы обеспечить себе бессмертие, он использовал ритуал, дробящий его душу на части. Частей было семь… и это, знаешь ли, огромная тайна. Малфой, широко распахнув глаза, затаил дыхание, боясь упустить хоть слово, а Поттер продолжил: — Вместилищами этих осколков он выбирал могущественные древние артефакты, сделав исключение для своей ручной змеи, и… одну ошибку. Ошибкой стал я. Пытаясь убить меня, Том случайно сделал меня вместилищем части своей души. Этот поганый кусок паразитировал на мне с того самого момента и до битвы при Хогвартсе. Так что, своей Авадой Волдеморт убил не меня, а себя. Иронично, если подумать. Проблема в том, что моя душа не могла не пострадать от этого… Я словно пережил ампутацию. — Стоп, — резко остановил повествование Драко, и Гарри, окунувшийся в воспоминания, вздрогнул, — я не могу не перебивать тебя, когда ты рассказываешь такое. Ты хочешь сказать, что около шестнадцати лет был одержим Темным лордом? — Пожалуйста, ну какой он Лорд? Все эти ярлыки ужасно раздражают. Темные, светлые, герой… Я хочу рассказать правду, Драко. Например, я — всего лишь марионетка, никто из посвященных в ситуацию, не дал бы за мою жизнь и ломаного кната. «Тёмный лорд» — закомплексованный полукровка, спятивший из-за страха умереть, а Светлый Дамблдор — скучающий волшебник, воспринимающий мир как партию в шахматы. — Гарри потер переносицу, настраиваясь на продолжение, решительно кивнул и заговорил, — Я не был одержим, Том мной не управлял, только манипулировал, когда вошёл в силу. Но осколок его души сросся с моей так крепко, что резать пришлось по живому. Я очнулся после Авады уже не совсем собой. Картина мира стала чёткой, все мои мысли легли «по полочкам». Я больше не испытывал той бури эмоций, которая не давала мне сосредоточиться. Пьянящее чувство, если честно. Ни растерянности, ни скорби, ни боли. Я наслаждался этим несколько месяцев. Никто не мог понять, почему я не стал аврором, как собирался, почему не женился на Джинни сразу после школы. Но без части души, я был лишён эмоций… не всех, только самых сложных и тяготящих. Гарри пересел на пол, спиной к дивану, оперевшись на сидушку лопатками, теперь шокированный Драко мог видеть его в профиль. Пауза затягивалась — А потом пришла расплата. Я испытал на собственной шкуре, что такое жажда. Как у вампира к крови. Меня корчило и ломало, я не мог есть и спать… фантомные боли… Гермиона знала обо всем, я ей сразу рассказал. Сколько библиотек она перерыла в поисках информации, даже не представляю. Случаев расщепления души не так много, большинство пострадавших сходили с ума и накладывали на себя руки. Чтобы спасти такого человека, нужна своего рода компенсация. Гермиона и нашла ритуал Поддержки. Как и где она, до сих пор не призналась. Она объединила наши души. После этого заявления Драко поднялся и пошатываясь добрел до бутылки с огневиски. Плеснул себе в стакан янтарной жидкости и залпом опрокинул в рот. Гарри проследил за движением его кадыка и продолжил: — Это вернуло меня к жизни. Но только частично. Голод был моим верным спутником, каждую минуту. Я получил костыли, но спринтером стать не мог. Это был период, когда мы занялись созданием Спецотдела. И мне в голову пришла интересная мысль… В Спецотдел люди были выбраны не случайно, все они испытывали ко мне сильные эмоции. Природа эмоций была разная, но я об этом не задумывался, это единственное, что могло меня спасти. Находясь в таком окружении, я почти полностью поправился. Я питался эманациями чувств и ощущал себя целым. Тогда я и понял, что насыщаюсь быстрее, если «донор» одного пола со мной. Самая сильная отдача всегда шла от Блейза и Невилла. Но что такое настоящее единение, я понял только с тобой. Драко смотрел на Поттера в отчаянии. Он тяжело опустился в кресло, сжимая подлокотники до хруста в побелевших пальцах. — Знаю, как это звучит. Как будто ты для меня что-то вроде еды. Но это не так, клянусь. Своим отъездом я убивал сразу двух зайцев: проверил свою теорию насчёт Охотника и дал тебе время побыть одному, чтобы не давить на тебя. Я боялся, что ты сбежишь уже через пару дней, но ты здесь, ты остался. Значит, я действительно что-то значу для тебя. Или мы оба психически нездоровы. — Почему я, Поттер? Какого дементора это именно я?! — Драко подался вперёд всем телом, почти сталкиваясь лбами с Гарри. — Я не знаю… — Не ври! Не ври мне! — в бешенстве прошипел Малфой. — Грейнджер, Забини, Лонгботтом… а Уизли поэтому сбежал, да? — Он считает меня чудовищем. Не могу винить Рона, если честно. Я сам не уверен, что это не так… — Гарри посмотрел прямо в глаза Драко, — Ему рассказала Гермиона. Она хотела быть честной, хотела чтобы он тоже прошел ритуал. Я пытался ее отговорить, Рон не испытывал ко мне нужных эмоций. И его душа… была слишком цельной. — А моя нет, — констатировал Драко. — Дело в уязвимости. С тобой столько всего случилось, ни для кого это не прошло бы бесследно. — Ты до сих пор связан с Грейнджер? — бесцветным голосом поинтересовался Малфой. — Нет. Мы разорвали связь почти сразу, как начались наши с тобой отношения. — Я бы хотел уточнить. На всякий случай. Ты лишился части души, и чтобы восполнить эту пустоту, ты питался сильными эмоциями близких людей. А когда начал спать со мной, оказалось, что тебе этого достаточно, чтоб чувствовать себя целым. Все правильно? — Малфой говорил сухо, на его лице застыла непроницаемая безэмоциональная маска. Поттер встал с пола, в два шага преодолел разделяющее их пространство и, ухватив Драко за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Скажи, что я тебе не нужен, и все закончится. Скажи, что тебе было легко без меня. Что ты сможешь жить дальше, как будто нас не существовало. Я не смогу. Но это мои проблемы. Тебя я отпущу, — взгляд зелёных глаз был гипнотическим, Драко как никогда чувствовал связь, протянувшуюся между ним и Поттером. Сейчас она была почти осязаемой. Малфой медлил, и Гарри почти поверил, что он уйдет. — Если бы я мог, Поттер, я бы свернул тебе шею, но тогда я, скорее всего и сам сдохну от горя. Поэтому я с тобой. Всегда.