Братик

      Незнакомка, что нашла его и взяла под свою защиту оказалась красивой женщиной лет 35-40.       Выразительные черные глаза, с мягким теплым отливом; добрая улыбка с милыми ямочками на щеках; мелодичный и искренний смех. Черные длинные волосы постоянно обрамляла старинная заколка ручной работы. Она говорила, что эту заколку ей подарил муж, на день свадьбы.       Стоило ей заговорить о нем, как ее взгляд стал немного грустным и парень понял, что что-то произошло, и поэтому не стал затрагивать тяжелую для нее тему.       - Как тебя зовут?       - Го Чанчен*.       Он не стал юлить или скрывать от нее что-либо о себе. По крайней мере, это все, что он мог сделать в благодарность. К сожалению, больше он ничего не мог сказать ей.       Имя – все, что он помнил о себе.       - Красивое... Думаю, родители тебя очень любили, раз дали такое сильное имя, – задумчиво проговорила она, - Так ты родом из мира людей?       Он не понял, что она имела в виду. Женщина же отвлеклась на другое:       - Будь как дома, не стесняйся. Я живу одна. Так что позволь мне позаботиться о тебе!       - А… где Ваша семья? – любопытство все же взяло верх.       К его удивлению, она ответила, не задумываясь:       - Кое-что произошло, из-за чего мне пришлось покинуть их.       На ее губах продолжала играть теплая добрая улыбка, а глаза с такой же мягкостью и заботой смотрели на него.       - Что ж, хватит разговоров, пора ужинать! Прими пока душ, а я сготовлю к этому времени что-нибудь съедобное, хорошо?       - А-ага, спасибо…       После того, как он принял долгожданную ванну, переоделся в чистое и сухое, она уже ждала его. Подозвав к себе, она мягко усадила его на стульчик перед собой и коснулась его волос:       - Они у тебя длинные. Надеюсь, ты не будешь против, если я немного их приведу в порядок?       - Н-нет. Я был бы… рад.       Ему еще трудно было говорить. Давно он так долго ни с кем не разговаривал.       Но ему очень хотелось быть с ней наравне. Она ему нравилась.       Она ласково потрепала его по отросшим волосам, прежде чем начать стричь.       Ему нравились ее прикосновения. Но стоило ему увидеть острое оружие у нее в руках, он весь сжался.       Она сразу поняла, в чем дело, и села напротив него. Успокаивающе заглядывая в глаза.       - Не бойся, малыш. Я обещала, что ничего плохого тебе не сделаю, помнишь? Я хочу всего лишь постричь тебе волосы.       Ее глаза… они искрились теплым светом, приносили спокойствие и защиту. Обещали. Заставляли верить.       И он ощущал обещанное спокойствие и защиту, верил ей.       Она дождалась утвердительного кивка, прежде чем вновь приступить к прерванному делу.       - Мягкие… - он почувствовал, как она вновь улыбнулась.       Под ласковыми и бережными прикосновениями он быстро расслабился до такой степени, что его начало клонить в сон. Поэтому ему показалось, что он ослышался, когда она прошептала:       - Спасибо, что остался. И... я буду рада, если ты будешь называть меня мамой.       Впервые в жизни он почувствовал себя живым!

***

      Однажды она сказала:       - Чанчен, ты ведь многого еще не знаешь. Ни об этом мире, ни о других мирах…       Но, как всегда он не придал ее словам значения, наверное, это потому что она эту фразу случайно обронила.       Она всегда улыбалась, как бы грустно ей не было. Но он знал, что ей грустно. Догадывался, что она скучает по своему настоящему дому, по своей настоящей семье. Хотя она никогда не заикалась об этом, отдавая всю заботу ему.       Чанчен был благодарен ей уже за то, что она впустила его в свою жизнь. Что позволила быть ей сыном.       Временами он видел, как она стоит у окна и будто чего-то или кого-то ждет.       Завтракая, они как всегда сидели на уютной веранде, и разговаривали о всяких пустяках.       В такие моменты Чанчен забывал, кто они друг другу на самом деле. И какой печальной она может выглядеть тихими ночами, когда никто не видит. Почти забывал.       - Я рада, что ты улыбаешься, - внезапно сказала она, ласково погладив его по руке, - И я счастлива, что ты беспокоишься обо мне.       Он смущенно опустил взгляд.       - Но не изводи себя, - она сжала его ладонь.       Он посмотрел на нее со смесью шока и вины. Она будто знала. Неужели она заметила его, когда он наблюдал за ней?       - Я не хотел… - он запнулся и пробормотал, опустив голову, - мешать Вам.       - Ты никогда мне не мешал и не мешаешь, - она коснулась пальцами его подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на нее, - Ты очень чудесный ребенок. И не стоит винить себя в чем-то, особенно в том, в чем у тебя нет вины.       Впервые ее голос был серьезным и жестким. Она действительно не считала его виноватым, и хотела, чтобы он это осознал.       - Я рада, что встретила тебя. Поверь мне. Если бы не ты… - в ее глазах отразилась сильная боль, но она продолжила, как ни в чем не бывало, - Никогда не нужно грустить. Считай, в самую трудную минуту, мы помогли друг другу. Мы связаны узами семьи и ничто не разрушит нашу связь. Обещаю, завтра... Завтра я покажу тебе новый мир и… познакомлю тебя с твоим братом, - счастливая улыбка озарила ее бледное лицо, - Надеюсь, ты останешься с нами.       Но завтра не наступило.