Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест. И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, теряя остатки тепла…
Огромное поле с каменистой землёй тёмно-красного цвета. Далеко, за несколько тысяч миль стоят горы, неприступные и холодные и словно охраняют это место. Когда-то здесь жили люди и рос вереск, когда-то здесь было, что охранять и беречь… Хоть и смутно, но он помнит эти времена. Тогда всё было проще, лучше, тогда он ещё не был навечно прикован к этой земле. Да, и сейчас нет никаких цепей и канатов, которые держат его, но всё же он не может улететь отсюда. Всё-таки не повезло ему родиться драконом…Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля. И янтарные очи дракона отражает кусок хрусталя: я сторожу этот клад…
Кто знал, что всё так обернется: горы, поле, в панике убегающие люди и это сокровище, которое теперь не кажется ему таким ценным и удивительно важным, как раньше. Сокровище, которое он должен оберегать, как зеницу ока… Тысячу лет он уже лежит здесь и мучается, а всё вокруг идет по накатанной. Прекрасные принцы и доблестные рыцари нá спор или по приказу короля едут за кладом, говорят, что победят чудовище и заберут богатства. Но куда там… Они все умирали, не успев даже толком рассмотреть сокровище. Он был вынужден убивать их, иначе он умер бы сам. Кому, казалось бы, охота умирать? Порой он хотел расправить огромные кожистые крылья цвета изумрудов, взмыть в небо, полететь и остаться среди скал бездыханным телом, но что-то не пускало его. То ли какая-то магия, то ли его крылья, изрешёченные безжалостными и самовлюблёнными охотниками за сокровищем. Впрочем, было кое-что, что заставляло его жить.Проклинаю заклятое злато За предательский отблеск тепла. Вспоминаю о той, что когда-то Что когда-то крылатой была… Она давно умерла.
Он давным-давно не видел её, но драконам это не нужно. Они — не люди, они могут чувствовать друг друга. И когда она погибла, он почувствовал тоже самое, что и она. Он ощутил, каково это — умирать, почувствовал привкус смерти, но остался жив. После этого он был сам не свой, ведь он любил её. Да, очень любил; сильнее своей жизни. Он был готов выть, пока однажды он не почувствовал рождение нового дракона…Там, за горами, за морями, далеко, где люди не видят и боги не верят, Там тот, последний в моем племени легко расправит крылья, железные перья. И чешуёю нарисованный узор разгонит ненастья. Воплощеньем страсти Взмывая в облака судьбе наперекор, безмерно опасен, безумно прекрасен…
Он чувствовал, как солнце вспыхнуло ярче, как потеплел небосвод и как земля содрогнулась, пропуская к свету миллионы ростков. Это происходило не первый раз, но он всегда любовался этим. В день, когда рождается дракон, Землю окутывает нечто необъяснимое. Может, это магия? Он не знает.И это лучшее на свете колдовство. Ликует солнце на лезвии гребня. И это всё, и больше нет ничего — есть только небо, вечное небо…
Сегодня же это нечто распространилось и на него: рядом с его носом появился какой-то искрящийся туман и окутал дракона. Спустя секунду, когда туман рассеялся, он оглядел себя. Странное чувство возникло где-то внутри: его чешуя, которая давно поблёкла, сверкала зелёными пластинами оттенка свежей травы. Его крылья, грязные и израненные, были чисты и целы. Он взлетел и несколько дней наслаждался давно забытым ощущением полёта. Но вскоре он почувствовал ещё одно приближающееся событие.А герои пируют под сенью королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, что добудут таинственный клад… И не поздней Рождества.
Они собирались, а он ждал их. Он ждал их всех, лёжа перед сокровищем. Он всегда вспоминал тех, кто погиб здесь, желая достать богатства. Он не забыл их, нет; он помнит всех, кого ему пришлось убить. Их помнит эта земля, не раз попробовавшая человеческую кровь. Земля обещала, что отпустит его, когда найдётся достойный противник, сумеющий победить дракона в схватке за клад. Кто знает, когда это будет? Сейчас он может только ждать…
