Богемный скандал

      — … А на второй стороне будет «prophet».       Роджер, до этого тихо сидевший на подоконнике и лениво болтавший ногой, подскочил и за долю секунды вылетел на середину комнаты. Едва початая бутылка пива шлёпнулась на пол с глухим стуком, толчками выплёскивая своё содержимое на паркет. Кажется, никто этого даже не заметил на фоне его яростных воплей:       — Нет, не будет! Почему всегда Бри? Ну ладно, Фред на первой — это честно, — Роджер повернулся к Меркьюри, отчаянно жестикулируя и своим видом напоминая взбесившегося осьминога. — Ты гений, тебе слава и почёт. Но какого, блять, хера для второй никогда нельзя выбрать песню кого-то другого? — на последнем слове он сорвался на визг и закашлялся. — У нас тут что, грёбанный дуэт, а?       Джон, до этого момента недвижно сидевший в кресле, заложил ногу за ногу и поднял на него лукавый взгляд:       — Кого-то другого, говоришь? Уж не тебя ли?       — Да! — кажется, Тэйлора это взбесило ещё больше, и теперь громкость зашкаливала. Сидевший на столе в полуметре от него Брайан поморщился: от чрезмерного шумного друга у него начинала болеть голова. — Если вы, ребята, не заметили, я, вообще-то, тоже песни пишу! И имею право на свою долю внимания!       — … Которое ты и так получаешь сполна, — Фредди сохранял поистине ангельское спокойствие и говорил тихо и ласково, как будто их барабанщик не был на грани выброса из окна очередного телевизора. К счастью, этаж был первый, а телевизора здесь отродясь не водилось. Впрочем, сейчас никакие доводы не смогли бы вернуть его в мирное русло. Всё, что можно было сделать в этом случае, — это выждать время и дать ему «перегореть» и успокоиться самостоятельно.       — Нет, не получаю! Я что, пишу дерьмовые песни? — он крутился на месте, поочерёдно обращаясь к товарищам по группе и получая в ответ лишь молчаливое мотание головой и выставленные вперёд руки в жесте капитуляции. — Или пою плохо? Что, много народу может петь прямо за установкой, а? Или вам, может, ещё сплясать надо для убедительности? — Роджер накручивал сам себя и уже был красный, как помидор. Казалось, ещё немного — и из ушей повалит дым, но он всё не унимался: — Фил Коллинз, говорите, да? Классный парень и петь умеет? А хрен он из-за установки вам петь будет! Ему простор подавай! Или, может, Ринго? Или Бонем? Пейс? Уорд? Керслейк? Мун? Уоттс? Кого вам припомнить? Назовите хоть одного, кто вам споёт, не поднимая свою жопу со стула и не сбивая ритм! И не абы как споёт, а чтобы это слушать можно было! И да, «one of these days I'm going to cut you into little pieces» за пение не считается!       Фредди закатил глаза. Этот концерт для иерихонской трубы без оркестра начинал утомлять его. Не говорить же ему прямо сейчас, что то рычание, которое он представил группе как свою гордость, слушать было практически невозможно.       — Дорогуша, успокойся! — он поднял руку с грацией наевшегося до отвала кошачьего лемура и склонил набок голову. Любой нормальный человек в ответ хлопнул бы его по спине и, рассмеявшись, прекратил звуковую атаку. Но Роджера было не остановить. Бегущий бизон в сравнении с ним сейчас был безобидным маленьким зверьком.       — Я тебе не дорогуша! — он взвился похлеще, чем когда подвыпившие незнакомые парни в баре начинали к нему подсаживаться, предлагать «красотке» выпивку за их счёт и трогать его за коленки. — Задрали вы все! Думаете, если я барабанщик, меня можно задвигать, да?       — Да уж, тебя задвинешь…       — Меня там сзади и так ни хрена не видно!       Брайан не удержался:       — Зато слышно. Особенно сейчас.       — Пошёл ты! — Роджер подскочил, как в жопу укушенный, и уставился на Мэя горящими ненавистью и безумием глазами, едва не тыча ему пальцем в грудь. — Все вы пошли! Надоели! Уйду от вас, ещё потом скучать будете! Создам свою собственную группу, заброшу нахер барабаны и буду рубить на гитаре! Узнаете тогда!       Завершив тираду, он развернулся на каблуках, пнул бутылку в дальний угол и выскочил из комнаты, хлопнув дверью.       — Истеричка, — подытожил Джон. — Шума больше, чем от стаи котов по весне, а всего-то кусок ацетата не поделили.       Фредди пожал плечами и отошёл к окну.       Брайан озирался в поисках тряпки: по результатам вспышки хомячкового бешенства едва ли не половина комнаты оказалась залита и забрызгана пивом.

***

      Фредди сидел прямо на полу, удобно подогнув под под себя ноги, и внимательно изучал свой маникюр. Джон с головой погрузился в чтение какого-то технического журнала. Брайан пил чай с печеньем, отогнув мизинец и явно не получая должного удовольствия от напитка. Время от времени он оборачивался на висящие у него за спиной часы и вздыхал. В воздухе висела напряжённая тишина.       — Ничего, жрать захочет, вылезет, — Фред отвлёкся от созерцания своих начищенных до блеска ногтей и подал голос.       Дикон отложил журнал:       — Ага, главное, чтобы он там курить не начал, а то сгорим к чертям всем домом.       — Может, он наконец явит миру свой светлый лик? — голос Мэя звучал почти жалобно, а шевелюра как будто бы обвисла. Он по-щенячьи воззрился на Фреда: сходил бы ты, что ли, к нему. Третий час же уже сидит.       Меркьюри обречённо покачал головой, но поднялся и пошёл в соседнюю комнату. Дойдя до платяного шкафа, вокруг которого валялись выброшенные истеричным засранцем вещи, и пробравшись сквозь ворох разноцветных тряпок, он осторожно постучал:       — Эй, Родж, хорош дуться.       Ответа не последовало. Он постучал ещё раз:       — Будь мужиком, вылезай оттуда.       — Фред, иди к чёрту.       Судя по звуку, Тэйлор свил себе в шкафу гнездо из свитеров, зарылся в него с головой и теперь чувствовал себя там более чем комфортно.       — Тогда открой, и я тоже туда залезу. — Фредди переминался с ноги на ногу, заламывая руки и не зная, чем можно выманить из тёплого шкафа своего барабанщика.       — Проваливай. Я хочу побыть один. Раз вы меня не любите, оставьте меня в покое.       — Может, тебе чего поесть принести?       — «My car» на второй мне принеси, — проворчал Роджер тихо, почти не слышно. Но у Фредди слух хороший. Затем добавил, уже громче: я сказал, проваливай.       — Ну и сиди там.       — Так бы сразу.       Горестно вздохнув, Фред поплёлся обратно. Единственное, что его радовало, — так это то, что Роджер немного успокоился и теперь уже не орал, а просто вредничал. Когда он вернулся в комнату, всё было по-прежнему, только стрелка на часах сдвинулась на несколько минут.       — Он продолжает сидеть там и никого не хочет видеть.       — Кроме своего имени на второй стороне, видимо.       — Именно так.       — Тогда подождём ещё?       — Подождём.

***

      — Похоже, он решил устроить настоящую забастовку, — Брайан с опаской посмотрел на часы. — Семь часов. Его там уже, наверное, скрючило за это время.       — … Или он банально заснул в тёплых шмотках, — парировал Джон.       — Неправда, я заходил туда по дороге на кухню, и он бормотал что-то о тупости и амбициях, — многозначительно подняв палец, включился в разговор Фредди.       — О себе, что ли, рассуждает? — с трудом сдержал смех Дикон.       — Да что б вы понимали, — Брайан наконец отставил свой чай (за это время он успел выпить несколько чайников и уничтожишь весь запас печенья в доме). — Мне вот его даже жаль сейчас. — Он подумал, покрутил в руках пустую чашку и поставил её на стол. — А может, Родж прав, и нам не стоит писать «prophet» на вторую сторону?       Фредди с тревогой обернулся к нему:       — Бри, ты рехнулся? Это же шедевр!       — Возможно, — тот склонил голову выдержал долгую паузу. — А ещё у нас барабанщик сначала бросался на людей, а теперь безвылазно сидит в шкафу уже несколько часов без еды и воды.       — И ты хочешь сказать, что это поможет?       Мэй подал плечами:       — Ну, по крайней мере, он наконец оттуда вылезет.       — … И окончательно сядет нам на шею, — скептицизм Джона сегодня мог соперничать с бешенством Роджера, но, похоже, Брайан уже смирился с мыслью, что ему снова придётся поступиться своими интересами и встать на сторону Тэйлора:       — А то он на ней и так не сидит.       Фред тяжко выдохнул, хотел что-то сказать, затем передумал и махнул рукой:       — Ладно, уговорил. Тогда сам к нему и иди. Меня он уже послал. Теперь твоя очередь.