Красавица и Чудовище

      Она не почувствовала резкого падения, не услышала пугающий хруст собственных костей, она лишь ощутила невыносимую боль, которую словно расплавленный металл лили по её жилам, принося мучителю неимоверное наслаждение. Лежа на холодном снегу, девушка не могла и пошевельнуться, каждое движение приносило новые порции мучения, но ей нужно встать! Наплевать, что кости сломаны и идти практически невозможно, она должна освободиться от пут ненавистного замка и его сумасшедшего хозяина, во что бы то ни стало! Главное подняться на ноги и преодолеть невыносимую боль.       — Главное встать…— Микаса вытянула руку, чтобы схватиться за то, что хоть как-то помогло бы ей подняться, но ничего не нащупав, так и осталась лежать на снегу. Неподвижно. Совсем. Хотелось кричать от безысходности. Она пыталась, правда пыталась! Но вместо крика доносились еле слышимые хрипы, а вместо прекрасных слов изо рта сочилась алая кровь… Неужели её побег закончится, так и не начавшись? Неужели она и правда замерзнет насмерть? А если так, что будет дальше? Будет ли горевать о ней Эрен и узнает ли он вообще о её смерти или же будет в неведении о судьбе Микасы до конца своих дней? А будет ли кто-нибудь вообще сожалеть о том, что она умерла? Девушке совсем не хотелось отвечать на эти вопросы, возможно, потому что знала каков, в конечном счете будет итог, а может быть ей просто не хватило сил продолжить свои печальные размышления — Эрен… — произнеся имя любимого, обессиленная девушка протянула ладонь невидимому силуэту и погрузилась во тьму.       Вдоволь наговорившись с Эрвином и другими жителями замка, Ханджи, готовясь ко сну, решила украдкой заглянуть в комнату юной госпожи, чтобы удостовериться в её сохранности. Учитывая то, какие душераздирающие крики были слышны в замке во время извращённых развлечений хозяина, служанка понимала, что у девушки сейчас сильное потрясение и раны. Возможно, она захочет сбежать, если у неё останутся силы двигаться или, чего хуже, девчонка покончит с мучениями резким движением лезвия.       С этими мыслями Ханджи тихонько приоткрыла тяжёлую дверь. Зайдя внутрь, женщину окутал ледяной холод зимы, которая сегодня явно была не в духе. Окна оказались открыты настежь, а шторы, словно гончие псы с яростью и пеной у рта, разрезали ночной воздух. Смятая, пустая постель подтверждала догадки служанки. Девушка сбежала и, причём через окно, так как единственный выход наружу — дверь, была закрыта.       Ещё никто не позволял себе проявить столь неслыханную дерзость в адрес господина Аккермана. Всем, без исключения, нравилось, да что там нравилось! Все были без ума, находясь в крепких и жилистых руках самого сексуального и по совместительству жестокого человека. Лишь за ночь, проведённую вместе с Аккерманом, глупые девчушки и опытные женщины, жаждущие попробовать что-то новенькое в своей сексуальной практике, были готовы отдать все богатства, имеющиеся у них, и не только. Ханджи, не исключение. Она понимала, что соперниц ей быть не может, и что хозяин рано или поздно прибежит к ней. Всё было бы так, если бы она не превратилась в жалкий светильник, не имеющий ни тех прекрасных форм, ни того обаятельного личика. Поэтому она изо всех сил надеялась на влюблённость Микасы и развеянные чары чёртовой ведьмы. Но, азиатка и не пыталась понравиться Аккерману, её не устраивало ущемление собственных прав и ограничение свободы. Она не была одержимой извращенкой подобной тысячи женщин, что побывали в мерзких руках чудовища. Микаса жаждала скорее убраться из темницы, надзиратель которой с новым днём потуже затягивает петлю на её хрупкой шее.       Немую тишину ночи нарушили пронзительные крики встрепенувшихся воронов, поднявшихся в грозные небеса. Покружившись с минуту вокруг замка, они снова опустились на ветки, ожидая продолжения понравившегося спектакля.       Резко придя в сознание, девушка открыла глаза. Зрачки были неподвижны. Но дыхание уже нормализовалось. Тело подвергалось мучительно долгим судорогам. Микаса не понимала что происходит. Чувствительность пропала, будто её не было и вовсе. Очередной приступ судороги пронзил её онемевшее тело, а мысли метавшиеся из стороны в сторону, жутко бились о череп, грозя моментально проломить голову. Девушка попыталась встать на ноги, но вспышки боли, мелькая перед глазами, будто обрели цвета. Ещё попытка. Падение. Ещё. Падение. Какая же она хрупкая, чёрт побери!       —Эрен! — истошный вопль слетел с посиневших губ девушки, в клочья, разрывая еле бившееся сердце и душу. Одна мысль о том, что она сможет его увидеть придавала решимости и силы покалеченным ногам. Девушка шла, оглядываясь по сторонам, и постоянно прислушивалась к шорохам леса. Всё вокруг мелькало перед глазами. Высокие хвойные деревья, колючие кусты, о которые Микаса то и дело цеплялась оборванной ночнушкой — всё это сливалось в сплошной зелёный вихрь. Порезавшись ступнями о ледяные корки снега, она оставляла за собой кровавые следы. Микаса понимала ей, во что бы то ни стало, необходимо было выбраться отсюда…