Любовники от слова любовь

      Бен был на очередном собрании, а Мэл валялась на тщательно заправленной махровым покрывалом кровати. Она в который раз прокручивала в голове мысли о своём будущем в этом слащавом радужном местечке с парнем, точно подходящим под эту обстановку. Мэл понимала, когда Бен станет королём, у него вообще не останется времени на неё. Уж тогда она сто процентов будет чувствовать себя абсолютно лишней. Девушка неоднократно просила найти для неё работу в Аурадоне, но он всегда переводил тему или твердил, что она не должна об этом думать. Ей казалось, что её парень ей не доверяет, считает, что она не справиться и всё испортит. Это жутко бесило, но она совершенно ничего не могла сделать. Да, ей хотелось больше внимания и больше общения, но разве это может быть важнее долгожданной короны? Она понимала, что это эгоистично. Но у неё было оправдание — она его любит. Если честно, Мэл иногда его стеснялась, казалось, что шаг вперёд в отношениях может произойти только по его желанию, как по велению короля. За его спиной было целое королевство, в котором каждый по собственному предпочтению, верой и правдой служил повелителю. Прямо как в сказке. В нереально дурацкой сказке. Он наследник, он находится на своём месте и поступает только правильно, а она чужая. Мэл, кажется, осознавала, что он не даст ей того, чего она хочет. Он никогда не удовлетворит её желаний, но старательно отгоняла эту мысль, пыталась верить, что она его дождётся. Ведь любовь спасает мир?       В дверь постучали. Она лениво спрыгнула с высокой кровати, а-ля покои принцессы, и откинула щеколду. В ту же секунду дверь распахнулась. На пороге стояла Иви с огромной папкой эскизов платьев. Она как всегда выглядела превосходно. Ухоженные синие волосы спускались до лопаток. Довольно яркий, но подходящий макияж, подчеркивающий глаза. И в довершении прекрасное и элегантное голубое платье. — Привет, подруга! — пропела она и вбежала в комнату, посторонив Мэл. Аккуратно положив папку на стол, она развернулась каким-то танцевальным движением, и Мэл заметила, что с лица у неё стерлась счастливая улыбка. — Что? Платье не вышло? — с небольшой улыбкой поинтересовалась она. — Нет, просто вспомнила, что встретила Джея, который до этого столкнулся с Беном, а тот просил передать тебе, что его прямо сейчас отправляют на встречу с королём другого королевства, которое я уже забыла, как называется. Он очень жалеет, что не успел попрощаться… И… — она замялась, — Ещё раз эта страна с названием, которое я не помню, находиться очень далеко, его не будет около недели, вот. — Иви закончила тараторить и с сочувствием посмотрела на подругу. Та молча переваривала информацию. И только через длительную паузу Мэл тихо выдавила, скорее, сама себе: — Он уехал. Опять. Простая констатация факта, подтверждающего все мысли и страхи девушки. С виду она казалась спокойной, но внутри у неё всё бурлило, в ней закипала злость, затмевающая собой боль. Нет! Мел знала, что она не из тех кто ждёт, а из тех, кто делает, хоть это пришлось подавить, будучи недееспособной, принятой с гостеприимством принцессой. Разочарования не прекращались, а сейчас наконец в кружку её терпения упала последняя, лишняя капля. Приглушённый голосок где-то на задворках её сознания начал просить успокоится и не раздувать трагедии. Но не желая слушать бред разума и отдавая всю себя целиком одним лишь темным и непроглядным эмоциям, она взорвалась, потеряв надежду. Возможно лишь на час или в худшем случае на день, затем девушка снова вернётся на эту тошнотворно пафосную кровать. Такое случалось с ней не в первый раз, злость стучалась к ней очень часто. Но сегодня туда подмешали что-то ещё, по ощущением похожее на отчаяние. Она даже начала винить этот ужасный указ о переводе их в другую школу. Захотелось бежать без оглядки из Аурадона. Передохнуть. Отпустить.       По лицу Мел потекла одна единственная слеза. Иви бросилась её обнять, прижать к себе, хотя бы попытаться утешить. Она знакома с Мэл слишком давно и понимала, что творится у неё внутри, знала, что она держит в себе: — Он вернётся, всё будет хорошо… — Совершенно бессмысленные слова, но они всё равно слетели с губ Иви, оставляя после себя тишину, которую нарушало лишь тихое, но очень тяжёлое дыхание Мэл.       Через некоторое время дочка Малефисенты отодвинулась от Иви, и, схватив свою старую затёртую пурпурную кожанку, выбежала на улицу.       Синеволосая не обиделась на неё за такое грубое поведение, в полной мере осознавая, что той нужно побыть одной, и она даже знала, куда направилась Мэл в поисках утешения…

***

      Оставив байк рядом с их бывшим убежищем, она решила выпустить пар в виде граффити. Откопав в залежах теперь уже бесполезного мусора свой старый, чудом не засохший набор баллончиков, она зашагала к заброшенному зданию полиции, которое когда-то было приручено чокнутыми храбрецами, пытавшимися установить никому не нужный порядок. Они продержались довольно долго, ведь из себя их вывело именно новое поколение с Мэл в первых рядах. Ещё тогда она изучила это здание вдоль и поперёк. Девушка невольно и очень слабо улыбнулась, забыв на мгновение про Бена, и вспомнила, как когда-то они с Умой и Гарри здесь… При мысли о её бывшем, которого она даже парнем своим не считала, по её телу пробежали глупые мурашки. Давно её не касались так, как это делал только он… Она выбрала стену и поставила краски на землю. Это была одна из немногих совершенно нетронутых стен, как будто оставленная специально для такого случая. Остальные были исчёрканы уличными художниками острова, среди работ которых затесалась и парочка с подписью «Мэл».       Было страшно. Она медленно, словно оттягивая момент, стянула сиреневые локоны в пучок на самой макушке. На длительную работу у неё просто не хватит сил, поэтому она взяла в руки любимый, почти до конца истраченный фиолетовый баллончик и начала без задумки, поддавшись интуиции и чувствам. Это сложно. Отпустить себя и нарисовать не красиво, не стараться.       Глубоко вдыхая морозный воздух ноября и кутаясь в тонкую куртку, не обращая внимания на онемевшие пальцы, она рисует. Так легче забыть о его поступках… Берёт тёмно-синий, серо-зелёный как его глаза, золотой, белый… Мысли сменяют друг дружку стремительно, переходя от ностальгии по старым временам, к матери и друзьям, но всегда возвращаются к нему одному. Даже противно.       Она делает шаг назад и рвано вбирает в себя живительный глоток кислорода. Ледяной воздух больно ошпаривает тёплое горло. Она чувствует, как на глаза вновь навернулись большие горячие слёзы. Со стены на неё глядит Бен с перекошенной короной на голове. Криво нарисованный по памяти, но её Бен. Психанув, не успев подумать, она хватает красный, закрашивает свой недоделанный рисунок полностью, не оставляя шансов кому-нибудь его увидеть. Из глаз солёными ручьями льются слезы, она не плачет, не рыдает — просто из глаз течёт вода. Может, потому что она всё всегда держит в себе…

***

      Она очнулась от своего занятия, только когда вокруг совсем стемнело. Стало намного холоднее. Мэл уже не чувствовала пальцев и ног, обтянутых лишь тканью джинсов. Она вся дрожала, голова болела от слёз и ветра, а щёки неприятно покалывало. Единственное место, которое скорее всего было прогрето, и где она могла бы переночевать — кафе Урсулы. А точнее подвал. Ещё со времён дружбы с Умой девушка помнила кафе, как свои пять пальцев. Она пробралась в помещение через маленькое узкое окно, которое снаружи находилось почти у земли, но внутри достаточно далеко от пола. Но это не вызвало затруднений, по привычке она ухватилась за балку под потолком, зацепилась ногой за трубу, затем за выступ в стене и бесшумно сползла на пол. Прямо как в детстве. Здесь ничего не изменилось, всё так же стояло огромное количество ящиков с алкоголем, а пыль не протиралась годами. Она устроилась в самом дальнем углу на полу, постелив кожанку и прислонившись спиной к бочке с ромом. Чёртовы пираты. Запах здесь тоже не изменился, такой же пряный и немного затхлый. И, конечно же, она позаботилась о том, чтобы от входа её закрывала массивная коробка с пустыми бутылками. Наконец, распустила волосы, чтобы не мешали спать и попыталась уснуть. Теплее не стало, но не было ветра и на том спасибо. Дрожь не прошла, хотя пальцы чуть-чуть оттаяли.       Поспать так и не получилось. Зато, буквально после десяти минут попыток устроится поудобней, она случайно толкнула ногой ту самую коробку и одна из стоящих на ней бутылок, беспощадно упала, разрезая тишину терпким звуком битого стекла.       Чертыхнувшись, она принялась поднимать осколки, прислушиваясь к звукам наверху. Обычно кафе оставляют пустым на ночь, но иногда здесь мог ночевать кто-то из банды пиратов или даже сама Ума. Она слишком не хотела кого-нибудь встретить. Через несколько минут её опасения оправдались и скрипящая дверь в подвал резко открылась, впуская внутрь яркий луч фонарика. Мэл притихла, так и не собрав осколки. Хотелось разнести всё от раздражения. Надо же быть такой глупой и неосторожной! Теперь разбирайся. Может это хотя бы какой-нибудь недалёкий паренёк, с которым можно либо договориться, либо запугать… — Кто здесь? — Послышался знакомый голос с хрипотцой — Алкоголь воруем? Только попадись мне, я тебя на крюк насажу! — Уже тише добавил голос. — ЧЁРТ! — Мэл узнала голос Гарри. От досады она по инерции сжала кулаки и один из осколков у неё в руках больно впился в кожу — ЧЁРТ! «Только его мне здесь не хватало!» — подумала она. Её совершенно не радовало его присутствие, ужасно хотелось побыть одной. Луч фонарика скользил по стенам, ящикам и по полу. И вот резкий свет ударил ей в глаза. Она быстро закрыла их руками, выронив всё стекло, и отвернулась. — Мэл?! — Гарри сразу отвёл фонарик, — Что ты здесь делаешь, ночью, на острове? Первый порыв Крюка был прижать её к себе и ни за что не выпускать из кольца своих рук, но вовремя пришла мысль, что она чуть ли не обручена с королём Аурадона. Это мгновенно, хоть и не до конца, отбило желание.       Она не могла разглядеть лица, но голос был очень изумлённым. Конечно, они не виделись целый год, после того как их забрали, и Мэл даже не успела с ним попрощаться. Она поняла, как сильно скучала, что-то внутри неё дрогнуло при виде этого парня, который всё детство был рядом. Но сейчас хотелось просто огрызнуться на весь мир и захлопнуть дверь на собственный остров. — Пытаюсь поспать, как видишь! — бросила девушка, от осознания, что предстоит разговор. — Что, с принцем не поладила? — уже с издёвкой поинтересовался пират. Сквозь эти слова проступала… ревность? Мэл кинула в него испепеляющий взгляд, и тут парень увидел блеск слёз в её глазах и следы размазанной туши. — Ты плакала? — мгновенно насторожился он. Присев на корточки рядом с Мэл, он внимательно посмотрел в её глаза, такие знакомые, изученные и дорогие, что внутри всё задрожало — Ты в курсе, что эта тварь не достойна твоих слез? — громким шёпотом спросил парень. Он её чертовски хорошо знает. Уголок губ девушки немного дернулся от этих слов и Крюк заметил. Он встал и протянул ей руку: — Пойдём, найдём тебе кровать поудобней. — Мэл медлила, задержав взгляд на его руке. Это не входило в её планы. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Сегодня моя ночная смена. Мы стали дежурить, потому что уж очень многим по вкусу бесплатный алкоголь. Пойдём! — нетерпеливо вскрикнул Гарри. — Мне и тут хорошо — заключила Мэл и отвернулась. Не хочет ни с кем говорить или именно с ним? Плевать! Сидеть на холодном полу она не останется. — Чёрт, Мэл! — он схватил её за руки и поставил на ноги рядом с собой, разозлившись собственным мыслям, и её безответственности. И, твою мать, она оказалась слишком близко к нему, чуть ли не касаясь носом ямки на шее между ключицами. Её локти уперлись ему в грудь, а сама она застыла от неожиданности. — Ты вся дрожишь. Она тут же дернулась, в попытке отойти, словно эти слова вернули к реальности. На долю секунды Крюк сжал ладони, не давая ей сдвинуться и борясь с собой, но сразу же отпустил. Она сделала слишком большой шаг назад и уставилась в пол, прикусив нижнюю губу.       Ей стало неловко. Но не от близости, а от того насколько эта близость была привычной, вполне нормальной и далеко забытой. Раздражение давно утихло, сменяясь каким-то удовлетворением от происходящего.       Она почувствовала у своего виска что-то холодное. Медленно подняв глаза она увидела, что это крюк Гарри. И опять же вопреки логике, ей не стало холоднее от ледяного металла, а наоборот, по её телу прошла теплая волна. Парень смотрел прямо в глаза. И Мэл ощущала это, но робела снова посмотреть на него. Крюк осторожно спускался от виска по щеке.       Она вспомнила, как они вместе бегали по развалинам, смеялись, часто в шутку сражались, находили потайные места, которые называли своими, вместе закрывались в различных подвалах и наслаждались друг другом, она вспомнила об их ночных походах, о том как она учила его рисовать, а он не хотел учиться, он хотел её и только её… От этих мыслей она содрогнулась, понимая, что этого не вернуть. На глазах снова показались предательские слёзы.       Крюк Гарри немного задел её губы и спустился дальше обогнув подбородок. Остриё не сильно надавило снизу заставляя Мэл поднять голову. Их взгляды снова встретились, ей нравилось его внимание, его нежный успокаивающий взгляд. Но её парень — Бен. К горлу подступил ком, она захотела отвернуться и не смогла из-за крюка упирающегося ей в подбородок, хотя может и по другой причине… Она поняла, что сейчас всё зависит от Гарри. Но он не торопился, он всё так же жадно смотрел на неё… А в голову Мэл полезло ещё больше мыслей! Пытка какая-то. Она вспомнила, что когда-то чувствовала к пирату. Раньше она считала, что это была просто затянувшаяся интрижка, но сейчас, глядя в его родные глаза, ей казалось, что это было нечто большее, ведь она по нему слишком сильно скучала. До сих пор она думала, что любить её научил Бен, но сейчас… а вдруг она уже давно умела любить? Чушь, её единственный — это Бен. Или нет? Почему стоило только встретить этого пирата, как мир сразу поехал ещё быстрее? Почему уже не так сильно хочется внимания Бена, когда есть он, его запах? Это пугало. Опять какой-то надоедливый голос подсказывал, что это вспышка чувств временная, связанная с пережитой болью и ностальгией. Но его снова никто не собирался слушать.       Гарри видел борьбу в её глазах. Видел и лелеял надежду, что она не уйдет. Что останется с ним, хотя бы ненадолго, позволяя безмолвно быть рядом с ней. Каждый раз засыпая, он видел её. Видел такой, какой она была только с ним, какой была только она. Иногда становилось тошно от самого себя. Неужели можно быть настолько помешанным на какой-то девчонке. Но сейчас, когда она снова рядом, он понимает, что отдал бы всё только бы продлить эти мгновения. И бесконечно рад, что за свою жизнь испытал нечто подобное.       Крюк сильнее впился девушке в подбородок. На этот раз ей захотелось забыться и поцеловать Гарри. Она невольно перевела взгляд на его губы, опечатанные слабой улыбкой. Она чуть не ринулась вперёд, но холодный металл снова не дал ей пошевельнуться.       Желание забыться стихло так же быстро, как появилось, и перед глазами замельтешил страх, но… Было поздно. Гарри медленно притянул её к себе. Она вновь окунулась в его тепло, окончательно убившее и страх, и сомнения. Вот между их губами осталось жалких пару сантиметров. Мэл не сопротивлялась, не потому что не могла. Ну и старательно отгоняла мысли от себя, в которых чётко значилась причина такого поведения, а так же мысленно душила невидимого обладателя предательского голоса. Она лишь тихо заметила, выдохнув ему прямо в губы: — Это всё неправильно. — А разве правила созданы не чтобы их нарушать? Разве не это было твоим девизом? — Чёрт, он слишком хорошо её знает. И это стало последним доводом.       Наконец, он опустил крюк давая девушке последний выбор — отстраниться или рискнуть. Мэл улыбнулась. Раньше он никогда не спрашивал. И ни секунды не теряя, прижалась к его мягким горячим губам со всей силой, что только могла.       Как разряд тока, приятные тёплые мурашки волной прокатились по телам обоих, а бабочки в животе, в свою очередь, как с цепи сорвались, заставляя ноги дрожать. Мысли сбились.       Падая в пропасть, единственное, о чем она смогла подумать прежде чем полностью отключить мозг, это вкус его губ, без которого она больше не сможет уснуть.

Насладится моментом.

Ощутить в полной мере.

Вспомнить.

      Гарри не ожидал, но был готов. Он всегда к такому готов. Не задумываясь, он притянул её к себе крюком за кожанку. Боже как сильно он этого хотел, как долго ждал и надеялся, что Мэл позволит ему хотя бы разок. Ещё. Один. Да если бы даже не позволила, как наркоман после ломки, он бы получил своё, добился разрешения. Обвив её талию, он сильнее прижал её к себе, чтобы почувствовать каждый изгиб её тела, чтобы она ощутила, что сделала с ним. Его рука зарылась в её холодные мягкие волосы. Он сцеловывал солёную воду с щёк, с подбородка, везде куда смог добраться, очень часто прикусывая нежную кожу слегка обветренных губ, наслаждаясь, поглощая её, съедая без остатка. Её пальцы скользили по его плечам, шее, щекам, зарываясь в тёмные жёсткие волосы. Как изголодавшиеся псы, дорвавшиеся до еды, они судорожно хватались за друг друга, забывая дышать. Грудью она чувствовала, как сильно бьются их сердца в одном ритме.       Да, это то, чего ей так не хватало всё это время, и уже, кажется, не сомневалась что умела любить. Просто невозможно так сильно хотеть того, к которому ничего не чувствуешь. Мэл почему-то была полностью уверена, что это не мимолётный всплеск адреналина, пытающийся перекрыть боль, или просто истосковавшееся тело просит ласк. Нет. Всё, что она сейчас испытывала было до жути знакомо, точно так же было всегда, каждый раз, когда он снова и снова целовал её тогда, давным-давно. Просто она не ценила этого, не верила, что любит. — Чёрт! — сказала она через поцелуй, чувствуя, как всё внутри стынет и горит огнём одновременно от осознания и мыслей в голове, этих вечных, бесконечных мыслей, которые наконец всё разом пришли к одному выводу — Я скучала… — прошептала она и тихо простонала прямо в рот парню. — Что, принц хуже целуется? — не разрывая поцелуй самодовольно съязвил пират. — Нет! Просто до меня дошло, что я не люблю его также, как тебя…       От этих слов парень поперхнулся и резко разорвал поцелуй, уставившись на Мэл, в его взгляде читалось искреннее удивление и непонимание. — Я что-то не то сказала? — тихо простонала Мэл — Забудь! Слышишь, забудь! Будь проклят мой язык. — Она легонько оттолкнула Крюка и бросилась к выходу, но парень успел схватить её за запястье. — Стой! Нет… просто… я не ожидал… это услышать… — Мэл невольно повернулась, теперь взгляд парня был наполнен счастьем, кажется он понял, что это была не шутка… — Просто ты… ты никогда не говорила такого… я думал, что ты не считаешь наши отношения… любовью. Я думал… что… ты не веришь в любовь… Лицо Мэл немного просияло: — Не верила, — потупилась она. — Так что же произошло? — Гарри не верил ни своим ушам, ни своим глазам, он не верил, что это происходит с ним. — Ты заставил меня поверить… — не смело выдохнула девушка, не понимая сколько эти слова значат для Крюка.       Парень притянул её и обнял. Сейчас ничего не имело значение. Неожиданная всепоглощающая волна самого прекрасного чувства на свете накрыло его с головой, убивая любой путь к отступлению. Это ощущение сравнимо наверное только с тем, что он испытал, когда впервые понял, что по уши в болоте с указателем «только вверх», которое чаще называют любовью. Если это всё окажется иллюзией или временным помешательством, он не удивится, но вряд ли сможет это пережить. — Ещё в начале наших отношений я влюбился в тебя, так сильно, что думал о тебе каждую минуту своей жизни. Раз десять, я порывался открыться тебе, но ты ясно давала понять, что это просто игра. Я нуждался в тебе и хотя бы так, но хотел быть с тобой рядом. — Он сделал паузу и посмотрел на Мэл. Она была ошарашена, но улыбалась. Её ярко зелёные глаза светились, заражая светом всё вокруг. — И, кстати, твой язык мне очень нравится, — добавил он. — Так… я тебе…? — вопрос завис в воздухе, зная свой ответ, но жаждущий его услышать. — Я люблю тебя, — тихо подтвердил парень. Этого Мэл было достаточно, чтобы её разум улетел в космос, а тело безвольно сдалось сильным рукам. Она пропала, и если повезёт, она больше никогда не вернётся.       Гарри легко поднял её на руки и осторожно пронёс в помещение кафе, опустил на довольно просторный диван, а сам плюхнулся рядом. В его серых глазах плясали беззлобные чертята. Девушка очередной раз удивилась, как только жила без этих давно прирученных чертиков? Голова уже болела не сильно, но отголоски боли всё равно маячили где-то глубоко, норовя сорваться, если хозяйка не поспит. Она устроилась на груди у парня, и глубоко вдыхая его запах, который уже тогда ассоциировался у неё с покоем и безопасностью, провалилась в сон, радуясь, что голос разума наконец-то заткнулся. Наверное понял, что изменить что-то или хотя бы напомнить о логике было нереально.

***

Утром они проснулись вместе от звука ключей. Мэл подскочила, как резанная, но было поздно. На пороге кафе стояла Ума, выпучив глаза. — Мэл?! Неожиданно, — Она замялась, не зная, что сказать, — Я… Эмм… Привет. А Мэл засмеялась: — Я по тебе так сильно скучала, что ты даже представить себе не можешь. Ума невольно озарилась улыбкой. — Ты надолго? Мэл взглянула на парня, который молча лежал и лениво перебирал её волосы, и уверенно ответила: — Да, надолго. Когда Ума вышла Гарри вскинул брови: — Она давно не улыбалась. — Я так виновата перед вами, что даже не попрощалась, — озвучила Мэл то, что теребило её сознание постоянно. — Не извиняйся, мы знаем: ты не смогла, — парень скривил губы, подумав, продолжил — Ну почти все мы. Мэл вдохнула, понимая, что прощение всё же придётся заслужить. — А что сделаем с Беном? — снова спросила девушка. При мысли о нем неприятно кольнуло где-то в груди. Крюк увидел перемену в лице, нежно поцеловал её в макушку и предложил: — Замаринуем?

***

Позже она вернулась в Аурадон её встретила взволнованная Иви: — Ты как там? Господи, я так волновалась! Бен вернулся! А тебя нет! Что ему говорить? Ты меня слушаешь? Мэл! Земля вызывает Мэл! Ты чего такая счастливая? — Он меня любит! — Я знала это, он специально отменил всё и вернулся! А где ты майку успела порвать? А кожанку тебе кто проткнул? Боже, Мэл! Тебе будто вещи ножом порезали! — Крюком, — спокойно поправила Мэл. — Ты… — До Иви наконец-то дошло — Боженьки! — лишь и выдавила дочь королевы. Иви не сердилась, она была рада за подругу и только обняла девушку. Впервые она видела её настолько влюблённой и в первый раз счастливой от этой влюблённости: — А что сделаешь с Беном? — Замариную!