Это было в Краснодоне

      Зима опустилась медленно. Александра не могла уснуть, подушка была холодная, через хлипкое окошко просачивался мороз и кусал ее за пятки. Укутавшись в кокон из одеяла, Саша подошла к окну. Легкий иней коснулся травы, в небо парили редкие снежинки. Девушка сжала губы. Ее любимое время года, так щедро дарящее надежду на лучшее, чудеса и волшебство, сейчас было совсем в других оттенках. Однако, внутри потрескивали угольки веры. Говорят, вера — это посох идущего, так вот она уже давно чувствовала, как потеряла путь и шла с завязанными глазами по канату. Холодные звезды мигали в небе. Ночь тянулась долго, став временем наедине со своими мыслями, пока страхи ползали вокруг страшными тенями, Александра смотрела и ждала хоть одну падающую звезду для ее одного желания.       — Сегодня у нас важный день, — Ваня улыбнулся, поцеловав девушку в лоб. — Ты готова? — Морально? — Саша наливала кипяток в чашку, пытаясь заварить чай. Иван на секунду замер, затем черты его лица расслабились, — уж не хочешь ли ты сказать, что нас ждет что-то плохое? — Нет, конечно, нет. — Смягчилась девушка, обнимая Ивана, — иди и не думай ни о чем. Без тебя они точно не справятся. — Я просто мозг дела, это не так уж сложно. — Ваня улыбнулась, за ним скрипнула дверь. Александра же намеревалась провести часть дня в компании Олега, Георгия, Матвея и остальных ребят, участвующих в концерте. Она слегка подвела губы одолженной у Любаши помадой, надела светлое платье с пояском в мелкий черный горошек, собрала волосы в высокий пучок, выпустив пару прядей и надела черные перчатки с оборочками. Долго наблюдая за своим отражением, Саша явно ощутила себя в этом времени, в этом месте и в этой жизни. Она не оценивала свою силу или слабость, она намеревалась сделать то, что говорило ей сердце. Девушка улыбнулась, пусть им остался месяц, пусть все, что так дорого ее сердцу, пусть вся страсть и любовь жизни разрушится стонами из шурфа шахты, сейчас они живы. Они дышат, радуются, неизменно ищут друг друга взглядами и переплетают пальцы всякий раз, оказываясь рядом. Нет ничего другого и нет никаких шансов и возможностей, кроме этой минуты. Люди абсолютно нищие, когда дело касается времени, но безмерно богатые, когда дело касается его распределения. Она твердо решила быть счастливой. Хотя бы в последний раз.       Девушка накинула пальто и повязала шарф на голову, на улице, топчась на одном месте, стоял Олег. Он улыбнулся, махнув рукой, — а я все жду и жду. — Прости, если долго собиралась, не знала, что ты придешь, — Александра — Да, ничего. Сегодня не так уж и холодно. — Олег засмеялся. На самом деле, мороз стоял жуткий. Они подошли к зданию Клуба, около ворот стоял Матвей и Алена, болтавшие о своем. Чуть поодаль шел Георгий, то и дело пытаясь отогреть замерзшие пальцы. — Холода накрыли, — пожаловался он, заходя в Клуб и скидывая мохнатую шапку. — То ли еще будет, — улыбнулся Матвей. На его порозовевших щеках выступили ямочки, этот привычный ему знак улыбки вдруг показался Саше таким близким. Она улыбнулась, внутри ощущая великую благодарность к ее друзьям, к ее семье. Вот, Алена смеется, слегка запрокинув голову, Илья пожимает плечами, усердно делая вид включенности в процесс, пока его глаза бегают в поисках кого-то по залу, рядом Антон, потирающий ладонь большим пальцем руки, он выглядит сосредоточенным, блуждая в своих мыслях. Вокруг них бегают и суетятся люди, мелькают фигуры, фразы и чужие улыбки, но Саша смотрит только на ребят, словно кто-то сделал фото с длинной выдержкой. Она улыбается и в ее губах сложено все: от великой любви до великой скорби. — Эй, Сашка, — крикнул Илья, — ты чего так залипла? — Залюбовалась, — спокойно отозвалась девушка, качнув головой, — а ты чем занят? Может, нужна моя помощь? — Да вот просто слушаю, — он махнул рукой, — какие-то рассказы у всех здесь не тусовочные. — По мне так интереснее и познавательнее твоих клубных историй. — Не скучаешь по Москве? — Да ты что, смеешься? Мне здесь скучать некогда. — Но все же, — Илья поджал губы, — скоро домой. — Да, — протянула Саша, — уже скоро. — Она попыталась поправить свой затуманенный тон, но не смогла и лишь хлопнула глазами. — Ребята! — Перед ними вырос Жора, — не забываем, что вы сегодня поете песню. До концерта осталось всего ничего.       Александра ждала Ваню. Он должен был помочь ребятам повторно с планом и вернутся в Клуб. Ребята прогнали последнюю репетицию, все были охвачены смешанными чувствами. Радость и волнение, ощущение обычной жизни и тонкая грань войны витали читались в их жестах и взглядах. Самым спокойным был Илья, его вдруг захватила тоска по дому и гулящая натура одновременно, поэтому он изрядно несуразно пытался произвести впечатление на девушек своими остротами. — Твоя игра на гитаре их сразит, — шепнула ему Саша, проходя мимо. — Он отыгрывается из-за тебя, — вставил Матвей, догоняя девушку, скрывающуюся за плотным занавесом. — Это его право. Все еще впереди, правда ведь? — Дернула губами Алекс, — или ты переживаешь? — За Илью точно нет. — Матвей плюхнулся на старый диван, — сегодня рубежный день. Не могу до сих поверить, что мы тут. — Так лучше, уж поверь. — Александра стояла напротив друга, сложив руки на груди. — Ну ладно, — Юноша хлопнул в ладоши, — покажем им, как надо выступать! — В тебя вселился Илья? — Хохотнула Саша, повернувшись к зеркалу, она быстро поправила прическу.       Концерт должен был начаться с минуты на минуту. Всеобщее волнение передалось и ей. Алекс села на стул перед трюмо, на глаза ей попались фотокарточки, расклеенные по углам зеркала. Незнакомая пара дружелюбно улыбалась с фото, обнажая зубы и вскидывая брови, они сидели, держась за руки, смотря друг на друга. На другом фото девушка невероятной красоты томно глядела вниз, как бы показывая свою прическу и пряча лицо. Чем дольше Саша смотрела на фото, тем больше она видела себя в ней, словно кто-то отправился в будущее и сделал этот снимок. Она сняла их с трюмо, убирая в карман своего пальто, намереваясь разузнать что это за пара. Сзади послышались быстрые шаги, в комнату вошел разгоряченный Иван. Он улыбался, поправляя волосы, на ходу сгребая Сашу в свои объятья. — Как же все хорошо. — Выдохнул Земнухов, — все обязательно получится. Скажи? Александра прижималась носом к его шее, — да, Ваня, все обязательно получится. Иван осторожно отстранил девушку, заглядывая ей в глаза, — ты не просто самая красивая на свете, твоя красота имеет чувства. Ни в одном языке мира нет синонима твоим глазам. Сердце Саши сжалось и словно разжалось, вырастая, расширяя и покрывая собой все вокруг, она принялась его целовать, словно больше никогда это не сделает. — Голубки, — раздался осторожный голос за дверью, — пора. Концерт начался. Прогремели первые ноты песни для танца. Они именно прогремели, как залпы из пушек. С этого дня началась самая страшная война, а местом ее действия стали эти юные души и сердца, силу которых не измерит никто.       — Итак, следующим номером объявляется песня личного авторства выступающих. — Ульяна анонсировала выход ребят, начав аплодировать. Ваня одобрительно кивнул Саше, — ты справишься, милая, — он улыбнулся. Алек вдохнула, переглянувшись с ребятами. Они здесь, они команда. Так будет всегда. Занавес распахнулся, Матвей и Илья спустились вниз, сев на ступени сцены. Александра стояла в центре. Первые ноты такой знакомой песни поплыли по залу, смывая страх. — Делай вопреки, делай от руки, — голос Пожарской проник в каждый уголок, она прикрыла глаза и вдруг увидела себя, поедающую пломбир на скамейке теплым весенним днем, болтая ногами. Затем себя на этой же скамейке решающей математику уже не в сандалиях, а красивых балетках. Потом вот она бежит мимо этого двора в своих любимых наушниках. Сирень все так же цветет под окном, а так хочется, чтобы она цвела букетом дома. — Когда меня не станет, я буду петь голосами, — тянула она, открыв глаза. Иван сидел в первом ряду и взгляды их создали бесконечность. Он смотрел с неподдельным трепетом, слушая текст, вникая в каждое слово, спетое ею и ему хотелось подарить ей весь мир. Размножить их любовь, закупорить ее в бутылки и в клочки облаков, в снежинки на ресницах. Все его нутро откликалось на эту песню. — Мы живем назло, пусть не везет, но мы свое возьмем. Александра смотрела на Ваню и знала, та маленькая Саша сейчас счастлива. Время пришло, и оно всегда приходит. Позади осталось то мороженое, математика, бегство от себя и даже любимые наушники с кроссовками, как символы ее личных периодов. Теперь символы были другие, не хуже и не лучше, просто новая реальность, новая данность и новая она.       Слова витали по залу, у кого-то в уголках глаз блеснули слезы. Трогательность или грусть обняла людей за плечи, склонив голову. Каждый здесь — продолжение другого, сродни молитвы или мантры, люди — собрание всех живущих до, старые кадры кино, позабытые песни, ушедшие цари и новые вожди, потери и счастье. Как бы ни крутилась планета и не петляли дорожки, какой бы фон не виднелся, постоянство существует вопреки, память живет и верит, а каждый новый шаг, новый куплет и фильм всегда с привкусом прошлого.       Мы так устроены, чтобы вобрать в себя все великое, невозможное и потрясающее. Соединенные незримыми нитями, сомкнутые крепкими цепями, переплетенные судьбами, они живут здесь и будут жить вечно.       Это круг жизни. Неисправимое колесо, расставляющее все на свои места. Всегда.       Песня закончилась гулом аплодисментов и восторженных возгласов. Ваня поднялся со своего места, улыбаясь, он почти светился. В это время огнем справедливости и борьбы вспыхнула черная биржа. Сережка и Люба, запыхавшиеся от эмоций и только что свершенного дела, бежала вниз к реке, скользя по снегу. Люба смеялась и смех ее улетал высоко в небо, оставаясь там навсегда россыпью звезд. — Ты знаешь, Сережка, я такого никогда не испытывала. Это получается, мы настоящие революционеры, да? — Наверное, Любаш, наверное, — кивал он, упав на снег. Изо рта юноши шел пар, на ресницах застыл иней, но он чувствовал жар жизни и восстания, силу неповиновения злу. Сережа был наполнен честью, но сам скромничал и тихо радовался. — Так им, ответный удар. — Сережа, — тихо позвала девушка, — а что если бы дело сорвалось? — Да что болтаешь? — Он серьезно повернулся на Любу. — Ну ты всегда такой неунывающий и стремительный, что мне кажется, это невозможно осадить. — А зачем это осаживать, если это называется силой духа, — растянулся в улыбке он, — ну ты чудная. Назло бы улыбался. — Добавил Сергей, даже не допуская мысли, что действительно скоро он будет улыбаться назло окровавленными губами.       — Ты бы здесь точно прославилась! — Илья пожал Саше руку. — Здесь просто время такое, песни поют не просто так. — Алекс чуть улыбнулась. Она ждала Ваню, чтобы отправится домой. Он о чем-то беседовал с ребятами. — Сашка, ну молодец, — рядом появилась Алена, обнимая подругу, — я плакала. — Ну что ты, — Пожарская поджала губы, — как у тебя дела с Антонио? — Лучше, чем было. Мне теперь и правда не на что жаловаться. Знаешь, такие психологические испытания очень укрепляют, хотя, конечно, всегда два варианта, — она поправила застенчиво волосы, — но нам повезло пойти на самому позитивному из всех возможных. — Я рада за тебя и даже за него немножко, — эта фраза Саши рассмешила подругу. Иван поймал взгляд Алекс, легким кивком подал знак, что можно идти. Александра обняла подругу, чей взгляд на секунду показался ей немного заговорщицким. Ваня взял Сашу за руку, осторожно поцеловав в щеку. Они вышли. Настоящая сказка случилась в этот вечер. Снег валил хлопьями, словно нескончаемый звездопад. Александра тут же высунула язык, пытаясь уловить снежинки, она смеялась. Всегда снег был хорошим предзнаменованием, омывая, украшая, освежая и укутывая мир, словно кто-то махнул волшебной палочкой, и земля стала мягче. Настоящая, добрая, холодная зима в которую непременно придет Дед Мороз с охапкой подарков. Ваня улыбался, наблюдая за девушкой, неожиданно даже для себя он сам присоединился к ее забаве. Укромное место под желтым светом фонаря стало самым красивым и нежным, Иван аккуратно обнял Александру, привлекая ее внимание. Он долго смотрел ей в глаза, читая там все то же признание в любви. — Милая моя Саша, — начал Иван, затем кашлянул, вдохнул и снова собрался. В этот момент Александра вдруг все поняла и от этого понимания голова ее стала пустой. — Я люблю тебя всем сердцем, я готов положить свою жизнь за твою, ты — мое единственное вдохновение, источник моей силы и причина моей слабости. Прошу тебя, обещай мне быть со мной, а я взамен пообещаю тебе вечность, которую мы разделим и всегда будем рядом. — Иван опустился на одно колено. В руках у него появилось кольцо, сзади которого оказалась гравировка. — Навечно твой, — прочитала Александра, не чувствуя, как слезы бегут по ее щекам, — навечно твоя, — отозвалась она, бросившись в его объятия. Они упали на устланную бережным снежным ковром землю, осыпая друг друга поцелуями и слезами счастья. Этот момент стал больше, чем соединение двух судеб, это была точка невозврата любви, которой суждено стать вечной и вездесущей, ибо истинная любовь не случается иначе. — Если ты будешь жить сто лет я буду жить сто лет минус один день — не хочу прожить и дня без тебя, — голос Александры дрожал, и она прекрасно знала, что говорит цитатами Винни Пуха, но разве это не было прекрасно и одновременно правдиво? В этот вечер случилось много всего и многому предстоит еще произойти, но главенство всегда будет у любви. Последнее слово за ней. Александра знала его и была бесконечно счастлива и уверена. Иван улыбался, помогая девушке подняться, — у нас будет такая семья, как ты говорила. — Даже лучше, милый. — Она прижалась к нему, прикрывая глаза, испытывая слишком много в одну секунду. — Это мамино кольцо, а гравировку я сам сделал, — застенчиво сказал он, — долго думал над фразой. — Лучше и не придумаешь, — мягко отозвалась Саша, сжимая ладонь. Они — две половинки, два ангела, у которых по одному крылу и лететь они могут лишь обнявшись. Снег был свидетель самого главного события в жизни людей — торжества единства и его чистота лишь подчеркивала их, красивым и нежным отблеском в глазах каждого.