Будь моей деткой

Ричи бежал так быстро, что он не успевал даже моргать, как он облокотился на мусорный бак за аптекой, еле дыша, для того чтобы привести дыхание в норму. У него был только момент, чтобы попытаться заставить кислород в его лёгких утихомириться, прежде чем он продолжил бы бег по последним трём кварталов к дому Эдди. Пальцы, соприкасающиеся с миссис К, были бы дружеским приветствием и позволили Ричи попасть через дверь в дом Эдди, что было чрезвычайно как длинный выстрел. Даже при нормальных обстоятельствах миссис К не позволила бы Ричи войти в дом, потому что считала его самым грязным из всех друзей Эдди. И это было как в прямом, так и в переносном смысле. У Ричи было столько много слоёв грязи под ногтями и столько же в волосах, что никакое количество горячей воды или дезинфицирующего мыла для больницы, казалось, не справилось с этим. Миссис К. пользовалась этим с тех пор, как Ричи вымыл свои плечи до кончиков пальцев в ведре на крыльце, когда они были младше. И Ричи был настолько отвлечён от мыслей, когда бежал за Эдди, что даже не смотрел, куда он идёт, и сумел споткнуться о пень на своём пути из Пустоши, упав лицом сначала в лужу грязи. Потому что, если он увидит Эдса как можно раньше, то станет счастливее, не так ли? По-видимому, это могло только всё ухудшить. Поскольку огонь в лёгких Ричи утих от отчётливого голоса Виктора и других выживших членов старой банды Бауэрса, прозвучавших на несколько кварталов внизу. Дерьмо! Если они поймают Ричи, они не оставят его в живых. Он пробрался по кирпичным стенам здания. Попытка остаться незаметным, ускользнула от него, как по сети в мультяшном стиле. Голоса начали быстро приближаться, Ричи пробирался по задним выходам, закрыв глаза, когда сзади него начали раздаваться голоса. Внезапно раздался ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ, когда его нога задела отброшенную бутылку пива на земле. Может, никто не заметил? — Что это было? Ох, ебать ради всего. Ричи, который был своего рода экспертом по избеганию хулиганов после того, как слишком много комментировал мать Генри Бауэрса, отпрыгнул от заднего прохода Дерри. Что будет дальше? Рой пчёл? Он попадёт под машину? Атаки марсиан и уничтожение планеты? Его день, казалось, становился всё хуже. — Мама? — раздался крик Эдди. Нет ответа. Ричи посмотрел в бок, на зеркале у входа был кусочек чистых белых канцелярских принадлежностей с сообщением, в котором говорилось: «Сегодня я почувствовал покалывание в локте, так что я увижусь с доктором Голдбергом, должно быть ничего. Вернусь через час. — Мама». Ричи хотел фыркнуть, однако, он был занят, пытаясь утихомирить свой сердечный ритм, что позволило так сильно сделать то, что заставило его захрипеть. Ричи почувствовал, как он качался, идя в кухню, по коридору к комнате Эдди, вытирая пот со лба. Теперь ему придётся встретиться с Эдди - нет миссис К, которая смогла бы выгнать его, а Ричи был буквально уже в доме младшего мальчика. Плюс, если он будет ждать, когда его адреналин уйдёт, Ричи, возможно, никогда не справится с мужеством, чтобы понять этого. Ричи закрыл глаза, пытаясь подумать о том, что он собирается сказать в своём извинении: «Хэй, Эдс...» — нет, это только ухудшит ситуацию! «Эдвард, я смиренно извиняюсь...» — слишком формально. «Эдди, мне очень жаль, что я сделал раньше. Я просто лез к тебе, но я слишком далеко зашёл — я полный неудачник. Но я вроде бы хочу быть твоим неудачником, так что мы будем делать?» — от того, что пришло в голову Ричи, балабол лишь удивлён вскинул бровями. Наконец, Ричи был лицом к лицу с белого цвета спальней Эдди. Он начал смущённо переминаться, поняв, что это момент, чтобы собраться, прежде чем позволить себе мягко постучать. Ничего. Он медленно открыл дверь, чтобы найти... пустоту. Он прошёл небольшой поворот. Это было забавно... Ричи мог поклясться, что слышал, как Эдди позвал свою мать... Вспышка рубашки-поло пастельного цвета и барсетки попали в поле зрения, как ужасающий Эдди вылетел из никуда, держа бутылку перечного спрея, чтобы разорвать нового злоумышленника. — Не убивай меня, пожалуйста, Эдди! — Ричи вскрикнул, подняв руки вверх, чтобы закрыть глаза, забыв, что на нём были огромные очки, которые когда-либо были. — Ричи? — спросил Эдди, и на его лице появилось удивление, когда он опустил баллончик, медленно осматривая всё вокруг. Ричи также не мог не заметить последних пятен от слёз на мягких щеках Эдди, — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?! Иисуси, ты ничего не сказал, я думал, что ты... — голос Эдди затих в горле, и Ричи точно понял, о чём подумал другой мальчик. Пеннивайз. — Что ты хочешь? — спросил Эдди. Его голос попытался стать менее сердитым от холода, но прозвучало более избито. — Эдс... дерьмо. Извини! Эдди! Я имел в виду Эдди! — Ричи ударил руками по волосам. Отличное начало, дубина, — Я здесь, чтобы извиниться, потому что сегодня я зашёл слишком далеко. Я не хотел тебя так расстраивать, я клянусь. Я просто полный идиот, поэтому... пожалуйста, прости меня? Эдди настороженно посмотрел на него и кивнул. Он выглядел таким усталым, были ли мешки под этими карими глазами раньше? — Я в порядке, Ричи. Я знаю. В этот момент на лице Эдди было что-то похожее на депрессию, и Ричи решил что-нибудь сделать, чтобы облегчить его боль. Эдди хочет, чтобы Ричи продолжил и прыгнул с моста? Конечно, Ричи не стал бы доёбываться, если бы Эдди прекратил смотреть так. Не дай бог его Эдди-Спагетти когда-то делал щенячьи глазки... — Хэй, Эдди, ты в порядке? Внезапно в изнурённых глазах Эдди появляются слёзы, он быстро вытирает их, — Дерьмо, прости. — Хэй, ты никогда не извинялся за то, что плакал, — уверяет Ричи. Он кладёт свои руки на руку Эдди, когда входит в комнату своего лучшего друга, — Плюс, это я должен быть тем, кто будет извиняться сегодня. Ричи начинает вытирать слёзы Эдди, прежде чем он смог понять, что он вообще делает. Он распахивает руки в качестве приглашения, — Иди сюда, Эдс. Брюнет практически прыгает в крепкие объятие Ричи, зарывшись лицом в грудь Ричи, но не на долго, так как, — Не называй меня Эдсом, —что говорит само за себя. Эдди сбрасывает баллончик с перцовым брызгом на ковер, его тонкая крышка разрушается, когда он рыдает. Эдди начинает что-то бормотать, но его искажают всхлипы, навешенные на хлопчатой дешёвой гавайской рубашки Ричи. Ему становится на столько больно, что Ричи отступает, чтобы посмотреть на Эдди. Это так медленно, почти ожидаемо, что Эдди уклонится, но Ричи откидывает с лица мягкие волосы Эдди, — Прости, но я не могу понять этого, Эдди-Спагетти. Эдди смотрит вниз. Он шепчет, потому что миссис К находится в другой комнате, и двое мальчиков дома не одни, — Я думаю, что со мной что-то не так. — Ох, Эдс, нет ничего плохого... — Нет, — настаивает Эдди, как он выскальзывает из объятий Ричи, чтобы начать шагать по комнате, — Я просто... — Хэй, — Ричи только подтверждает чувство неуверенности, которое исходит от другого мальчика, — Я могу быть полной задницей большую часть времени, но я клянусь Эдди, ты мой лучший друг. Ты можешь мне что-нибудь рассказать, просто не держи это в себе, пожалуйста? Я буду здесь ради тебя, несмотря ни на что. Эдди выглядит противоречивым, явно желая подавить то, что когда-либо беспокоило его. Тем не менее, попробует, как только Эдди снова сломается в следующий новый раз, — Я спал не очень хорошо, Рич. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу этого прокажённого. Каждый проклятый раз! — У всех нас есть кошмары – это совершенно нормально, мужик. — Нет, это... это то, что говорит мне прокажённый. — Какие вещи? — спрашивает Ричи бровями. — Я... — Эдди выглядит так, будто его разрывают на части. Он падает на кровать и закручивает кудри у себя на голове. Ричи медленно отстраняется, чтобы сидеть на некотором расстоянии, но в пределах досягаемости для того, чтобы поддержать посттравматическое стрессовое расстройство. Ричи пододвигается, чтобы взять ингалятор Эдди, потому что мальчик выглядит готовым к шоку, вызванному астмой. Когда Ричи шарит по карманам для дополнительного ингалятора, он держится под рукой, Эдди закрывает глаза, когда он издаёт признание в одном спешке. — Я думаю, что я гей. Ричи просто замирает, но рядом с ним Эдди, кажется, взрывается. — И сегодня Ричи, он вернул меня обратно к Прокажённому. Он насмехается над этим так, спрашивая меня, хочу ли я этих... неприятных, отвратительных вещей. Он говорит, что я его милашка, пытается заставить меня сдаться, потому что я всё равно пойду к чёрту. «Можешь также наслаждаться этим, пока можешь. Я буду для тебя хорошеньким, если ты мне поможешь» — вот что он мне говорит. И бог сказал мне, что все будут ненавидеть меня. Ох и дерьмо, теперь я говорю всё это тебе... Чёрт! Пожалуйста, Ричи. Пожалуйста, не ненавидь меня! — Я никогда не смогу тебя ненавидеть! — Ричи приходит в себя, чтобы схватить дрожащего мальчика рядом с ним. Он тянет Эдди на колени и яростно держит его, — Я имею в виду то, о чём я говорил раньше, я сделаю всё для тебя, Эдс. Я имел в виду что-либо вообще. Ты имеешь в виду всё для меня, Эдди, я... Я люблю тебя. — Я всегда буду твоим другом, пока ты будешь терпеть меня, хорошо? — это то, что выходит. Эдди выпускает тот самый настоящий вздох облегчения, когда он расслабляется в объятиях Ричи. Он смотрит с водянистой улыбкой, — Ричи, ты, чёрт возьми, тоже мой лучший друг, —  Я не просто терплю тебя... ну, в большинстве случаев. Они смеялись над этим, чувствуя себя десятилетними, возможно, это даже не смешно, но это снимало столько напряжённости между ними. Истерика, должно быть, была потеряна в гайвайской рубашке Ричи, которая следила за тем, что он знает, что Эдди спрашивает: — Ричи, что случилось с твоим плечом? — Эдди всматривается в его широко раскрытые глаза, когда он передвигает большую ткань, чтобы выявить синяки прошлой ночи. — Ничего! — отрицает Ричи, пытаясь отступить, но Эдди не делает ничего из этого. — Вот дерьмо! — отстреливается Эдди, — Дайте-ка подумать! Ричи не сопротивляется, он просто сжимает глаза, дыхание затягивается, когда пальцы Эдди притрагиваются к чёрным и синим отметинам над его сердцем. Он чувствует свой пульс, который проносится небесной ракеты в его грудной клетке. — Тут больно? — Эдди просит убрать руки так мягко, как будто он боится, что он убьёт Ричи. Ричи качает головой, не испытывая никакой физической боли... эмоционально — это мать ебанутая. Эдди был готов убить кого угодно, — Виктор — такая задница, с тех пор, как умер Генри, чем... — Чем кто? — вопрос иссякает, когда Эдди приходит к пониманию ситуации, — Ох, Ричи, — Эдди обвивает своего громкого друга. Затем они остаются сбитыми с толку друг с другом за то, что кажется вечностью, просто вдыхая друг друга. Ричи поглаживает пальцами волосы Эдди, а Эдди выводит маленькие круги на спине Ричи. Между ними нет слов, безмятежная тишина говорит больше, чем любые фразы о чувствах. Ричи Тозиер, липкий ребенок, которого никто никогда не мог заткнуть, под кодовым названием «Балабол», почувствовал себя странно безмолвным. Он действительно не хотел убивать ту атмосферу шуткой про маму, поэтому он просто закрыл рот. Некоторое время спустя, когда свет начал сужаться сквозь занавески, когда солнце начало окунаться в небо, миссис К зовёт: «Эдвард?», но Эдди просто мягко говорит: «Всё хорошо, мама», прежде чем возобновить тишину. В конце концов, Ричи замечает, что голова Эдди начинает свисать, когда младший мальчик начинает сопеть на плече Ричи. Ричи поправляет его, чтобы его можно было уложить в постель, но даже в его сонном состоянии Эдди твёрдо держится за Ричи. Слишком усталый, чтобы быть застенчивым, Эдди моргает открытыми глазами, потом сонно просит: — Может останешься? Улыбка идёт прямо от сердца Ричи, когда он снова взрывается от гиперчувствительности. Тозиер ухмыляется, — Конечно, подвинься. Он ложится рядом со своим другом, когда Эдди останавливает его, снова открывая карие глаза: — Почему твоё лицо такое грязное? Ричи полностью забыл, что он упал в грязь и её последствия остались на щеках. Он рассмеялся: — У меня было самое изящное падение в лужу, когда я пытался прийти к тебе в спешке, Эдди-Спагетти. Эдди потянулся, отстегнув свою барсетку, и выудив из неё влажную салфетку для Ричи. Бесцеремонно, сомнительный мальчик бросает поясную сумку на постель, пробормотав что-то, что звучало так: — Не испачкай грязью подушку, долбоёб. Ричи должен был посмеяться над этим, но он быстро сделал безразличное лицо, и смог вернуться к тому, чтобы обнять его измученного коллегу. — Спокойной ночи, Балабол. — Ночи, — прошептал Ричи изо всех сил, поставив очки на тумбочку одной рукой, поскольку другой он удерживался, обнимая Эдди, и наслаждаясь тем, как Эдди чуть-чуть кивнул. Балабол лежал там, чувствуя себя более расслабленным, чем у себя в доме в течение долгого времени, и его дыхание стало лёгким в первый раз за весь день. Он был уверен, что синяки всё ещё болят, но почему-то это не имело значения. Ничто, казалось бы, не имело значения, как же легко было подсчитать сколько веснушек у Эдса на носу, 16, или как гладкие пальцы Эдди были вокруг мозоли Ричи. Раньше он знал это; усталость захватывала их тела, дрейфуя их в сладкий без сновидений сон. И Ричи, у которого была плохая привычка открывать рот, даже когда он не был полностью сознательным, выдал нечёткое, — Люблю тебя, детка, — в волосы Эдди, прежде чем всё пошло безмятежно.