Мой милый фей

С того самого лучшего Нового года прошло уже… восемь лет? Да, почти столько. И я могу сделать несколько невероятно важных выводов. Во-первых, Раф — конченный пидорас! Да, грубо. Но это не к тому, что он гей (как и многие из моего окружения, ведь подобное притягивает подобное), плевать вообще. Это к тому, что он свалил через пару месяцев обратно к себе, якобы у него там какие-то чрезвычайно важные дела нарисовались, надо помогать другим крестникам и прочее бла-бла-бла. А мне такой расклад не нравится. Откуда я знаю, чем он там с этими крестниками занимается? А вдруг у каждого из них такие же чувства, как у меня? Или что-то похожее? Прибью, если узнаю. Но... Есть и хорошая новость. Он всегда возвращается. Каждый раз появляется резко, неожиданно, каждый раз пугает и каждый раз в него летит Серый, который в этот момент благополучно спит на моём животе. Во-вторых, касаемо Серого. То ли этот придурок-фей его реально околдовал, то ли этот кот сам по себе такой, но он до сих пор ведёт себя так, будто ему три года и жизнь только началась. Молодой, довольный, наглый. Вот что значит подарок от фея… Лучше бы мне молодость подарил, а не свои вечные «я скоро» и «я потом».  Мои волосы по-прежнему каштановые и — та-дам! — всё ещё на месте. (В отличие от Сашки, но об этом позже.) Но морщины уже явно прорезаются на лбу, у глаз. Универ мы все закончили, каждый устроился на работу (по специальности пошла только Катя), завели семьи, детей... Какое-никакое постоянство. В отличие от нас с Рафом. Теперь по порядку. Сашка и Тёма… Я всё ещё называю их так, хотя они давно выглядят как Александр и Артемий. А то и вообще с приставкой «дядя». Но неважно. Они всё ещё вместе, несмотря на то, что уже трижды брали «паузу» в отношениях, разбегались по углам и демонстративно «разрывали связи навсегда». Последняя «пауза» закончилась тем, что пьяный Тёма полез на лестницу и, навернувшись с нее, сломал руку и разбил при этом нос. После этого решили больше не расставаться. Сашка тогда сказал, что это слишком травмоопасно и глупо. Чтобы немного обелить этих двух, скажу: никто никому никогда не изменял. Ну или не признаются в этом. Тёмина страсть к цветным волосам и диким шмоткам прошла, но теперь в брови у него красуется пирсинг, а на руке, от плеча до запястья, татуировка с каким-то ярким, закрученным драконом. Теперь он арт-дизайнер в крутой фирме, успешный, при деньгах, так что ему можно. Сашка… Ну, его спортивная карьера схлопнулась как воздушный шарик после вполне ожидаемой травмы. Волосы с головы сбежали в неизвестном направлении, и теперь на его лысине можно увидеть собственное отражение. Работает фитнес-тренером или кем-то вроде того. Хорошо хоть, родители оставили нормальное наследство и не обломались из-за того, что сын у них бисексуал и выбрал себе весьма нестандартного партнёра. Дальше — Катя и Ариша. Мои девочки. Вернее, девушки. Женщины. Ай, неважно. Ариша остепенилась. За годы учёбы в универе она сменила миллион парней (реальное число я даже не попытаюсь назвать, у меня калькулятора не хватит), и, наконец, встретила своё счастье. Им оказался какой-то специалист по ПО в офисе, куда она устроилась. Если честно, ничем не примечательный мужик. Ни дорогой машины, ни дома, ни сбережений, даже внешность… ну так, на троечку. Средний. Не высокий, с небольшим отложением жира в районе живота, короче с пузом, за которое Аришка ласково звала его «мишуткой». От него она, спустя два года после свадьбы, родила восхитительную девчушку. (Слава всем богам, она пошла в мать, а не в отца.) Катя долгое время была одна. Ушла с головой в карьеру, не отходя далеко от нашей специальности. Работала, упиралась, не спала ночами, и всё получилось! Мы были дико рады, но больше всех радовалась она сама. А потом, на одной из наших встреч (только уберите с них мужа Ариши подальше, прошу), она поделилась новостью, которую я давно ждал. У Кати появилась любовь. Нет, не потому что «женщина не может быть одна» — херня это. Но с нормальным партнёром всегда легче. И вот Катя меня поразила. Её избранницей стала девушка. Азиатка, явно младше нас, приехала по обмену, проходила практику там, где работает Катя. И как-то у них всё завертелось. Нет, я догадывался, что Катя одна из «наших». За всё время знакомства я ни разу не видел у неё искреннего интереса к парням. Но вот чтобы её идеал выглядел вот так — не ожидал. Она и к девушкам вроде бы не тянулась, только к учебе. Видимо, это и было то самое настоящее. Сейчас они планируют переезд, хотят усыновить детей и жить, как душе угодно. И я рад. Искренне рад за них. Хоть и буду скучать. И Арише тоже будет тяжко. Кто там ещё остался? А, ну конечно — Раф. Это чудо с пепельными волосами, тонкими пальцами, волшебной палочкой и этими его идиотскими розовыми тонкими сигаретами. Он сводит меня с ума. В его мире понятие времени растяжимое. Раф не изменился ни капли. Скажи он, что ему двадцать, я бы поверил. Любой бы поверил. Мои друзья его не помнили, так что когда я представил его как своего парня, у всех глаза чуть не выпали. Начали сыпать вопросами: где я подцепил иностранца, как мы познакомились, откуда он так классно говорит по-русски… Не помню, что я тогда наплёл, но, видимо, сработало — отстали. Больше тему не поднимали. Волшебный козёл, которого я люблю. Мой милый фей. Нет, я так его называю только если он задерживается у меня минимум на полгода. А не исчезает через две недели, чтобы появиться через месяц. Меня это, если честно, задолбало. И вот, в очередной раз, когда он соизволил явиться, я решил устроить допрос с пристрастием. Хотелось уже расставить все точки над «ё» и разобраться для себя. Люблю его? Да. Так же, как тогда. Даже больше. Я хочу быть с ним. Постоянно. Чувствовать его рядом. Не бояться, что утром проснусь один и найду на столе очередную записку, аккуратно выведенную его идеальным почерком:

«Ушёл к себе. Вернусь, когда вернусь. Раф»

— И долго мне ещё всё это терпеть? — скрестил руки на груди, глядя с явным недовольством на объявившегося посреди ночи красавца. — О чём это ты, Лёш? — он строит невинную рожу, как будто вообще не при делах. Ну актерище! Вот же ж… — Давай так. Ты либо уходишь и не возвращаешься, либо остаёшься и не уходишь. Выбор за тобой. Он на мгновение замер. Потом чуть склонил голову, прищурился. — Ты ставишь мне ультиматум? — в голосе слышалась тень усмешки. Та, от которой у меня всегда всё внутри переворачивается. — А с каких это пор ты стал такой резкий, а, Лёш? — С тех самых пор, как ты превращаешь мою жизнь в бесконечное ожидание. — Я сжал кулаки. Голос дрожал, но не от слабости, от злости. Я готов был закричать и врезать ему тут же, без разборок. — Ты приходишь, улыбаешься, шепчешь мне под ухо, как соскучился, а потом… херак! И нет тебя. Улетучился, как дым от твоих сраных сигарет. Он выдохнул, будто я его ранил. Долго смотрел на меня, стараясь прочитать мысли или что? Нет, мысли мои он знает, но не сейчас. Когда его тут нет, он читает «моё дело». Та самая черная книжка без надписей на обложке. Там прекрасно запечатлены все мои переживания, все этапы жизни, буквально всё. Просто в максимально минимальном формате, но лишь капелька магии и любой фрагмент развернется фильмом с пояснениями.  — Это не так просто, как тебе кажется…— Да он заебал с этой фразой, слышу ее чаще, чем голос матери! Я шагнул ближе, вцепился в его взгляд.  — Что именно не просто? Объяснить, что ты уходишь? Сказать: «Лёш, мне надо уйти, но я вернусь»? Не оставлять, блядь, записки, как будто я тебе никто?! — Я не человек, Лёш. У меня нет этой вашей линейной жизни. У нас всё иначе! — Да пошёл ты со своим «у нас»! — голос уже сорвался, к горлу подкатил ком, но я его проглотил. — Хочешь знать правду? Я устал. Устал делать вид, что меня всё устраивает. Что я не ревную, не скучаю, не с ума схожу по тебе, когда ищу твою хренову чашку на кухне, чтобы не забыть запах. Устал жить между твоими визитами… — Я был честен с ним и с самим собой. Позволил себе выговориться.  Раф отвернулся. Глаза опустил, будто реально стыдно. Хорошо, хоть не смеётся. А то я бы и врезал, честно. — Я… — начал он. Потом снова замолчал. — Что? — холодно спросил я. — Только не ври. Лучше тебе промолчать, чем опять запеть про свое вечное «всё сложно».  — Я думал, что если буду приходить, тебе будет легче. Хоть так. Моё волшебство нестабильно в вашем мире. Мне приходится балансировать… или оно исчезнет совсем… Ты думаешь, я не хочу остаться? У меня есть обязанности, есть и желания, но…Находить золотую середину крайне тяжело.  Он поднял на меня глаза. Они были прозрачными, почти стеклянными. И в них было… слишком много боли, чтобы я мог спокойно смотреть. Я, сука, как будто об стену бился, а теперь понял, что эта стена не бетонная, а выдуманная. Я сам придумал ее в своей голове, толком не разобравшись. А ведь я ни разу не спрашивал как на самом деле все там устроено.  — А ты думаешь, мне не больно? — добавил фей тише. — Каждый раз, когда ухожу, я знаю, как ты гаснешь без меня. И мне приходится выбирать, возвращаться в свой мир, чтобы хоть как-то держаться, чтобы снова появиться рядом с тобой. Я не человек, Лёш. Но я люблю тебя, по-своему. Не знаю, как правильно. Но люблю. Я отвернулся. Хотел сказать «поздно», «мне уже всё равно», «живи своей фейской жизнью», но... не смог. Потому что это было бы ложью. — Знаешь, в чём проблема?.. В том, что я человек. И мне нужны не только твои чувства. Мне нужно твоё присутствие. Реальное. Физическое. Постоянное. Тепло твоего тела рядом. Твои исчезновения в ванной на два часа… Плевать что ты там делаешь. Твой запах… Мне не нужен идеальный образ, который появляется и исчезает. Просто останься. Хотя бы попробуй. Он подошёл. Осторожно коснулся моей руки. — Я не обещаю навсегда, — Раф заглянул в мои глаза, а сам пытался согреть мою и без того теплую ладонь своими руками. — Но я останусь. Насколько смогу. Насколько мы оба выдержим.  Я вздохнул. Всё ещё злой, всё ещё обиженный, но он был рядом. Тёплый… С этим его запахом и пепельными волосами, в которых я когда-то закопался и понял, что попал. — Сколько выдержим? — усмехнулся я, глядя ему в глаза. — Да хрен его знает. Но попробовать стоит… Я ещё подумаю. Но кофе варить будешь ты. И ни одной чертовой записки, ты понял? Он улыбнулся. Самой своей настоящей, манящей, чёртовой, фейской, беззащитной улыбкой. — Договорились. С того разговора прошло некоторое время. Раф остался. Он выбрал меня, выбрал обычный, скучный, человеческий мир с нашими налогами, сломанными кофеварками, бессонными ночами и запотевшими окнами зимой. Снег ему, кстати, до сих пор в диковинку. Любит, когда хлопья оседают на волосах, стоит посреди улицы, задрав лицо к небу, будто слышит музыку, которую я не слышу. Но цена за всё это была. Его магия… потускнела. Не совсем, но сильно. Он больше не мог щелчком пальцев мыть посуду, не мог согревать воздух в комнате, когда я замерзал, и не мог телепортироваться, как раньше. Зато он больше не исчезал без предупреждения. Если пропадал, то не больше, чем на неделю (для того чтобы поддерживать свои оставшиеся силы и что-то еще, о чем никогда не говорил), но каждый раз выглядел явно лучше по возвращению. И всегда говорил об уходах вслух, глядя в глаза. — Я вернусь через пять дней, Лёш. Серьёзно. Поставь будильник, если не веришь. — Поставлю. И таймер на сковородке. Если не вернёшься вовремя, то получишь горячей по голове.  Он ворчал, но возвращался. Всегда. (И никогда я его сковородкой не бил, я что, изверг какой-то?) Серый всё ещё жив. Не знаю, что с ним сделал Раф, но коту будто плевать на возраст. Он бодрее нас двоих. Иногда я ловлю себя на мысли, что этот пушистый засранец будет жить дольше всех. Ходит, как хозяин квартиры, ложится на подушку Рафа, пока тот уходит, а когда тот возвращается, делает вид, будто вообще не ждал. А потом устраивается на его животе и мурчит, как маленький двигатель внутреннего сгорания. Мы прошли через многое. Мы выросли, но остались собой. И это, чёрт побери, самое настоящее волшебство. Вот теперь — навсегда. И… Я верю. Не потому что хочется, а потому что знаю точно. Мой милый фей останется, а если уйдет, то точно вернется. И всё будет как надо...