Любовь в давно забытом прошлом

      — Где Наруто? — спрашивает Сакура, заправляя выбившую прядь волос за ухо. Это действие оказывается полностью провальным, потому что от причёски остаётся только название, и девушка, чуть поморщившись, выуживает их них кусок грязи.       Её вопрос так и остаётся без ответа. По крайне мере, без устного, потому что Киба, обеспокоенно осматривавший своего пса, лишь пожимает плечами. Мол, не мое дело. Это задевает чувства девушки, и она, преисполненная желанием найти блондина, продолжает идти вперёд. То там, то здесь встречаются раненые, убитые, но она не может помочь им: свою чакру она давно истратила. Честно говоря, ей даже идти сейчас трудно, но упрямство продолжает толкать её вперёд. Кажется, она видит блондинистую макушку, что становится все ближе, но надежда сразу же блекнет, когда Сакура понимает, что идущий ей навстречу — Цунаде Сенджу. Её учитель выглядит потрепанной: порванная одежда обнажает подтянутый живот, грязные пятна то ли крови, то ли просто какой-то пыли — все что осталось от странных ветвей — покрывают участки тела, а выражение лица, если не печальное, то близкое к этому. Она выглядит потрепанной, но кто в это время может похвастаться идеальной внешностью?       — Я рада, что ты жива, — вместо приветствия говорит Сенджу и тянется рукой к своей ученице. Та кивает и усмехается как-то отстранено, беря женщину за руку, чуть повыше локтя, и слегка сжимая. В знак поддержки, потому что именно она сейчас нужна.       — Сенсей, а Наруто? — ответ ей служит молчаливое покачивание головы из стороны в сторону. Ну правда же, чего она ожидает? Вокруг смерти, стоны умирающий или раненных и заботится о ком-то, кто, пусть и знаменит, но так далёк в данный момент, себе дороже. Сакура чувствует лёгкий укол жалости к себе, ко всем окружающим и к Наруто в том числе, потому что, может быть, он лежит где-то в отдалении, раненный, такой же потрепанный как и все после боя и невероятно счастливый, потому что война окончена. Девушка упорно не хочет замечать такого очевидного и, наверное, самого разумного исхода в данной ситуации: после такой техники не выживает никто. Ни Узумаки с их пресловутым запасом чакры, ни джинчурики, что одним своим видом вгоняют всех в страх, ни даже Наруто. Гребанный Наруто.

***

      Он думает, что умер. Или же находится в том месте, что по его представлению близко к тому, что можно назвать Раем. Или же подобием того. В лицо бьет яркий свет, так что рассмотреть что-либо не представляется возможным, посторонних звуков не слышно, что в купе с отсутствием опоры под спиной, на которой он, вроде бы, лежит, даёт некую пищу для размышлений. Например, Наруто Узумаки умер и находится в Раю. Или в вакууме.       Парень пытается встать, но у него это не выходит. Наруто будто бы барахтается в воздухе, не двигаясь ни на миллиметр в сторону. Это удивляет, но не шокирует, потому что Узумаки за свою жизнь столько повидал, что свое подвешенное (в прямом смысле слова) состояние он пытается воспринимать не более как очередное испытание Какаши-сенсея. Или не Какаши-сенсея. Или вообще не испытания, потому что общего у «пройди по сволу дерева и оставь метку» и «зависни в воздухе не зная зачем, не зная как и не зная почему» на самом деле мало. Или же их вообще нет. Но наверное все-таки мало, потому что одиннадцатилетний пацан, коим Наруто был в то время, тоже мало что понимал, совершенно её понимая, что делать. Сейчас, впрочем, было тоже самое, так что общее уже нашлось. Это радует. Но вопросов с каждой секундой становится все больше, а надежда в глазах гаснет, так и не успев нормально разгореться. Нога поднимается в воздух, рука поднимается в воздух, но Наруто все так же находится в слишком светлом месте, без каких-либо признаков жизни и понимания происходящего.       Перед глазами проносится последняя его техника, в которую он вбухал столько чакры и сил, что любой бы позавидовал. Он помнит, как они с Саске переглянулись, перед тем как прокричать разные названия только что придуманной техники.       — Божья Кара! — кричит Наруто, размахивая огромной, ещё не до конца сформировавшейся секирой из света и красно-чёрной чакры Курамы. Биджу стоит позади, хвостами упираясь в землю, и наверное, молится всем известным богам и прародителям, чтобы его неугомонный хозяин, наконец, все сделал правильно. И он делает. С яркими искрами в глазах, с упорством, которого ему не занимать, он впечатывает соединившуюся с тёмным молотом Саске технику прямо в Сусано Мадары, дробя кости и добираясь до Учихи.       Потом взрыв. Кажется, Наруто теряет сознание.       Потом пустота.       А потом это… Воздух.       — Курама? — пробует Наруто связаться со своим другом, дергая рукой. — Курама!       Курама не отзывается, а звенящая тишина накрывает с головой, заставляя паниковать.       — Он тебя не услышит, Узумаки Наруто.       Наруто свистяще выдыхает, боясь даже шелохнуться. Голос исходит отовсюду, и ни откуда одновременно, и как бы не было глупо предположение Узумаки, что посетило его голову именно в тот самый момент, как неизвестный сказал его имя, с ним и правда разговаривает это место. Не человек.       — Вы кто? — дрогнувшим на последнем слове голосом спросил Наруто, тщетно задирая голову в попытке разглядеть хоть что-то в ослепляющем само сознание свете.       — Я — все, — отвечает голос. — Я — все и одновременно я — ничто. Я так же велик, как и мелкая букашка, что вы, люди, давите, сами не подозревая об этом. Я так же жалок, как и Бог вашего мира, которому вы слепо поклоняйтесь и молитесь.       Наруто вздернул брови, окончательно переставая что-либо понимать. Нет, конечно, он давно перестал быть тем глупым мальчиком, которого за спиной все называли демоном, но голос говорил загадками, который уставший, изможденный мозг парня отказывался понимать.       — Что? — переспрашивает Наруто. А когда неизвестный, кажется, вздыхает, голос его уже не такой яркий и насыщенный, коим был в первый раз.       — Каждый раз одно и тоже, — сокрушенно выдыхает он. — Не важно, я предлагаю тебе выбор: или умереть героем, что окончил самую кровопролитную войну в истории, или же жить прошлым, пытаясь не допустить разрушения стольких деревень. Тебе выбирать.