Owners of Seoul

Королевство Южная Корея. 1 марта. День независимости.

Сеульский дворец гудел, будто пчелиный улей. Многочисленная охрана стояла около всех входов-выходов в помещение. Даже в роскошном парке, который так любил младший принц, невозможно было скрыться от их назойливых глаз. Прислуга носилась по лестницам то вверх, то вниз, стараясь как можно скорее закончить со всеми приготовлениями к празднику. Даже нянька принцев, обычно спокойная и уравновешенная женщина уважительного возраста, подрагивала от волнения и совсем не по этикету грызла ногти, хоть и пыталась это скрыть. День независимости Королевства Южная Корея очень значимый и большой праздник, к которому приходилось готовиться ещё за несколько месяцев. Праздник проходил в три этапа. Первый — подготовка дворца более сотней людей: генеральная уборка гостевых комнат для дипломатических гостей, чистка кабинетов, где заседают Парламент и Король, приведение в порядок огромных залов и комнаты Прошлого, вывоз мусора из королевского сада. Также организация информации для граждан в виде листовок, флаеров и самолетов, на которых изображены лица первой семьи Кореи. Второй — въезд всех членов королевской семьи в Сеульский дворец, под громкие крики собравшейся толпы и тихий писк охранных устройств. Торжественная речь главы страны — короля Мин Джинхо, где будут перечислены все достижения Кореи за период правления семьи Мин. После, военные откроют шампанское, которое будет сигналом для масштабного празднования Дня независимости по всей стране. И последний — большой бал в одном из залов дворца или в саду под открытым небом. Сегодня не только важное событие в стране, но и в жизни маленького принца Мин Юнги, второго сына Мин Вана, брата короля. Это будет первый раз, когда крохотного омегу выведут в свет. Мать принца Наын наотрез отказывалась показывать миру своего сына, пока тому не исполниться семь лет. Джинхо и Ван пытались вразумить её, но вскоре смирились и наслаждались времяпровождением с маленькой озорной омегой, которая ещё с самого детства демонстрировала совсем не типичное поведение для омег. Юнги уже давно был готов к выходу, но смиренно ждал, когда его старший брат перестанет дурачиться и наконец-то соизволит одеться. — Ваше высочество, прекратите этот цирк! — требовала нянька, пытаясь привести в порядок испорченный красками пиджак мальчика. Из-под кровати показалась взлохмаченная голова старшего принца. — Неа! — Ваше высочество, там же грязно! Тэхен чертовски красивый молодой омега десяти лет, наделенный своеродным шармом. Он ещё с детства не обделен вниманием альф, чем умело пользуется. Юнги иногда завидует старшему брату из-за его внешности, ведь сам он маленький, болезненно худой и со слишком светлым оттенком кожи. На такого омегу без жалости даже не взглянешь. Ещё в шесть лет Юнги понял, что красивее, чем Тэхен, ему не стать; если он хотя бы сможет приблизиться к внешней красоте брата, то будет очень хорошо.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Громкие крики пугали Юнги. Мальчик сжался в комочек, прижимаясь к матери, чем заслужил смешок от Тэхена. Тэ казалось, что Юнги слишком разбалованный малец, который не стоит и пальца старшего принца. Не говоря уже о том, что именно у Тэхена открылась родовая сила королевской семьи. Этим происшествием Тэ обеспечил себе место наследника страны и их отец стал проводить больше времени со своим старшим сыном, пытаясь научить того управлять своей силой, иногда забывая о существовании младшего отпрыска. Повелители стихии, именно так называли всех обладателей этой силы. Воздух, вода, огонь и земля подчинялись им из-за особенного гена в крови, который заставлял мутировать ДНК. Тэхен оказался первым за сотни лет, кто смог обуздать свою силу и не сгореть дотла из-за внутреннего огня. Юнги успел только показать язык старшему, как дверь автомобиля открылась. — А вот и члены королевской семьи! — выкрикнула в микрофон репортер. Многочисленные камеры навели на машины. Маленькому омеге стало как-то не по себе. Он не привык к такому большому вниманию со стороны к себе. — Уже здесь. — Шепотом сообщил в наушник мужчина, одетый в черный костюм. Услышавший его напарник кивнул, давая сигнал к полной готовности. Первыми из авто выбрались Мин Джинхо со своим супругом Таеру. Джинхо улыбнулся народу, что еще с самого утра ждал его, и, взяв под руку мнущегося от волнения Таеру, повел во дворец. Супруг короля был на девятом месяце беременности, из-за чего молодому папаше было тяжело передвигаться без поддержки любимого мужа. — Да здравствует Король! Только выбравшийся Джинхо отлично попадал в сектор обзора притаившегося стрелка. — Готовься! — крикнул стрелку мужчина в черных очках. Альфа кивнул и принялся перенастраивать автомат под нужный угол. — Такой большой праздник, как День Независимости, не мог пропустить и супруг Короля Мин Таеру. Мы все очень рады видеть его, ведь омега не появлялся в дворце уже более пяти месяцев. — Весело щебетала женщина, активно жестикулируя. — Совсем скоро у нашего Короля родится первенец! После них из машины выбрался Тэхен. — Ваше высочество!!! Брат ослепительно улыбнулся людям, вызывая писк у омег. Даже они всей душой любили Тэ. — А вот и наследник нашей страны — Мин Тэхен! Как всегда, прекрасен и галантен. Старший принц в сопровождении охраны благополучно добрался до дворца. Омега нетерпеливо выглядывал из салона, пытаясь понять, когда уже выйдет он. Но, заметив страшную тень, которая, открыв свой беззубый рот, махала ему, выпал из машины. Сеульский дворец оглушил болезненный плач младшего принца и смех людей, которые увидели сие происшествие. Даже репортер, которая беспрерывно болтала, замолчала, не зная, как комментировать ситуацию. Ван подхватил на руки своего плачущего сына и с невозмутимым лицом направился в стены дворца, молясь, чтобы сын не позорил его ещё больше. Королевская семья собралась вместе, на хорошо охраняемой террасе, под вспышки камер и фотоаппаратов. Шумный народ замолчал, как только Король подошел к микрофону. — Здравствуйте, всех с праздником! Да здравствует Корея! Поражающий отклик народа оглушил младшего принца, который только успел успокоиться. Юнги закрыл руками свои уши и зажмурил глаза, заставляя народ умилиться. Кажется, он стал любимцем народа. — Я очень рад, что мы уже в который раз собираемся вместе, чтобы отпраздновать День Независимости. Прошло много времени с момента, когда династия Мин впервые начала править Кореей, но эти годы были одними из самых лучших в нашей стране! Мой прадед внес поправки к Конституции — и теперь и альфы, и омеги, и беты имеют одинаковые права. Мой дед… Юнги не слушал своего дядю, его внимание привлекали тени, которые расхаживали везде и творили всё, что хотели. Вон, один мужчина забрался на голову жены министра внутренних дел и, по-турецки сложив ноги, делал вид, что медитирует, даже вдыхал, приговаривая «Оммм», что сильно рассмешило младшего принца. Женщина с рыжими волосами летала между людьми и что-то гневно шептала при этом. Она резко вскинула голову — крик Юнги пропал в руке отца, который все время наблюдал за сыном. Глаза женщины пылали огнем, будто маленькие свечки, а из рта струилась цепочкой кровь. Красные капельки контрастировали с посиневшей кожей женщины, и казались бордовыми. — Будь тише, малец! — шикнул на омегу Ван и как ни в чем не бывало улыбнулся толпе. Ван больно толкнул сына в плечо. Альфа ненавидил младшего сына за то, что ведет себя, как настоящая омега, вместо того, чтобы держаться, как альфа. Юнги обиженно поднял глаза, всем своим видом показывая, что не одобряет действия отца. Ван, вскинув руку, помахал толпе и вызывающе посмотрел на младшего, мол, повтори. Юнги, все ещё обиженный, не хотел повторять за отцом, но молчаливый приказ в глазах альфы пугал малыша. Омега посмотрел в глаза матери, ожидая, что она не одобрит этого. Но Наын только широко улыбнулась, выражая свою позицию. Юнги ничего не оставалось делать, как только выполнить приказ. Мальчик неловко поднял ладошку и помахал ею, зажмурив глаза. Омега боялся, что толпа не одобрит его действий, ведь машет им не дядя Джинхо, не отец и не Тэхен, а какой-то там младший принц, который впервые вышел в свет. Юнги боязно открыл один глаз, когда не услышал реакции, а второй открылся следом в изумлении. Люди похвально приняли такой жест: женщины умилялись, а дети активно махали в ответ, надеясь, что их заметят. Принц широко улыбнулся сахарной улыбкой; ему понравилось быть в центре внимания, понравилась такая реакция людей, понравилось, что они кричат его имя. Юнги уже более смело махал обеими ладошками, как его взгляд устремился в мужчину-тень, который встречал мальчика у машины. Омега ужаснулся, захныкал и прижался к матери стоило тени открыть свой рот. Никто не понял, почему младший принц плачет. Даже объятия Наын не смогли успокоить истерику Юнги. — Там все в порядке? — осведомилась репортер у стоящих около нее журналистов. Те, подняв головы от своих блокнотов, неопределенно пожали плечами. — Юн~и, — ласково трепля за щеку, позвала его мама. Плач Юнги прекратился. — Что произошло, милый? Мальчик вспомнил ужасный оскал мужчины и заплакал с новой силой, истерично вопя. Наын испугалась за сына, не понимая, что делать, но, заметив тень в толпе, кажется все поняла и болезненно закусила нижнюю губу. Она надеялась, что этого не произойдет. Наын унаследовала способность своей бабушки видеть духов, и до конца надеялась, что эта сила не перейдет никому из ее детей. Джинхо не растерялся; он легко подхватил племянника на руки, из-за чего плач мальчика немного стих, и, прижав его к своей груди, продолжил речь. Юнги пальцам ухватился за пиджак дяди, перестав плакать окончательно. Иногда от него доносились тихие всхлипы. Вдруг Юнги застыл, приоткрыв рот. Легкий, еле ощутимый запах ванили проник в легкие мальчика и осел. Легкие будто наполнились теплом, быстро распространившемуся по всему телу, вызывая мурашки. Голова закружилась от сладкого запаха, глаза невольно закрылись, уста застыли в блаженной улыбке. Лопатки будто превратились в настоящие крылья. Юнги хотелось парить, взлетать, набирая огромную скорость, и падать, в объятия пушистых облаков. Хотелось взлететь к солнцу, облететь луну, лавировать над морем в окружении дельфинов. Юнги открыл глаза, пытаясь в толпе выискать обладателя столь полюбившегося омеге запаха. Но где же он? Снайпер сжал в своих руках винтовку. Палец на курке напряженно дрожал, готовый в любой момент сделать решающее движение. Пошел медленный отсчет. — Мы уже два года успешно боремся с мафиозными бандами в нашей стране…

Три…

— За это время было ликвидировано более десятка нелегальных борделей, которые скрывались под названиями известных клубов…

Два…

— Так же около трех сотен наркодиллеров и киллеров было посажено в тюрьмы за их тяжкие преступления.

Один… Привет тебе, королек, от клана Чон!

Альфа сжал курок. Послышался оглушительный звук — снаряд успешно направляется к своей цели. Прошла всего минута, а Таеру замертво падает, не успев издать и звука. Шок, тишина и душераздирающий рык Джинхо. Юнги сжимается и вновь плачет, смотря в безжизненные глаза Таеру. Кровь быстро растекается по белому мраморному полу, перебивая божественный запах ванили. — Ты промахнулся! — звучало как обвинение. — Я не виноват, что этой тупой омеге приспичило закрыть своего муженька в такой момент. — Оправдывался альфа. Охрана кинулась к королевской семье, закрывая остальных членов от новых пуль. — Таеру!!! Граждане вопят не хуже Джинхо, который только что потерял не только любимого мужа, но и нерождённого ребенка. Все бросились к выходам, делая панику ещё гнетущей. Ван подхватил брата, который чуть не упал на пол, Юнги выпал из рук Джинхо, больно ударившись о твердый пол, Тэ попытался стать опорой для дяди с другой стороны, но вышло не очень убедительно. — Отпусти! — Хён! — Таеру, мой Таеру!!! Юнги сжался от крика дяди, наполненного болью и отчаянием. Наын вскинула голову, нахмурив брови. — Она увидела нас. — Заволновался мужчина в темных очках. — Стреляй, немедленно! Секунда — и вторая пуля проходит сквозь Наын, которая падает недалеко от Таеру. — Мама!!! Юнги медленно оседает на пол. Видеть лицо матери с дырой во лбу невыносимо больно. Веки вмиг потяжелели, будто свинцом наливаются, а ноги подкашиваются. Секунда — и сознание покидает хрупкое тело младшего принца. Как по щелчку солдаты открыли шампанское. Звук вылету колпачка, так схожий со звуком нового выстрела, напугал стремительно бледнеющего принца Тэ. Это определенно худший День Независимости в жизни королевской семьи.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

*12 лет спустя*

— Мин Юнги, немедленно выходи! Чон Хосок уже целых десять минут пытался достучаться до младшего принца, который упорно игнорировал всех присутствующих в особняке принца Вана. — Чон Хосок, иди нахер! — донесся из-за двери хриплый, после хорошей ночки в клубе в объятиях нескольких литров крепкого алкоголя, голос парня. Хосок недоумевал, как этот чертов омега в состоянии живого трупа смог самостоятельно вернуться домой под утро, внятно отвечать на нервные вопросы своего преждевременно поседевшего телохранителя и ввалиться в свою комнату, расположенную на третьем этаже. Этот придурок беспробудно проспал целых двенадцать часов, заперев комнату и на замок, и подперев стулом для надежности. Ван приказал немедленно достать своего непутевого сына, привести в порядок и привезти на приём в честь второй женитьбы Короля Джинхо. Сие поручение выпала честь выполнять именно Хосоку. — Мин Юнги, если ты сейчас же не выйдешь из своей комнаты, я надеру твой прелестный зад! — Ха! Надейся дальше, альфа! — насмехался Юнги из-за двери. — Мин Юнги, мы пойдем на этот чертов прием, хочешь ты этого или нет, иначе я тебе больше не жених. — Решительно пообещал Хосок, потыкав пальцем в дубовую дверь для достоверности. Из-за двери пренебрежительно фыркнули, что сильно разозлило Чона, заставив покраснеть. Для его дорогого женишка уже вошло в привычку оскорблять все и вся вокруг. Из-за своего титула и принадлежности, Юнги разрешалось больше, чем любому омеге в его возрасте. Даже Хосок завидовал возможностям младшего принца, хоть и был единственным сыном своих родителей. Предки Чон Хосока, Чон Ёнсо и Чон Кихен, занимают высокую должность в Корее. Ёнсо — премьер-министр, правая рука Джинхо, который до сих пор не оправился от смерти своего любимого мужа, но по сути сейчас страной правит он совместно с Ваном, что заставляет ужасно беситься Юнги, ведь в такой ситуации он беспомощен. Чон Кихен занимает должность министра по охране здоровья. Эта полноватая в силу своего возраста омега с широкой улыбкой на губах и вечной брезгливостью в глазах — один из прихвостней Тэхена и самый ярый ненавистник Юнги. Каждый раз, когда омеги встречаются взглядами, глаза Кихена пылают от нарастающей ярости к молодому омеге. Ему так и хочется унизить Юнги, высмеять, поставить маленького зарвавшегося ребенка на место, лишь бы сломать дух парня, показать, что он не ровня блистательному Тэхену, который с годами стал только лучше. Неизвестно каким образом Наын, матери Юнги, удалось уговорить Ёнсо и его супруга на помолвку их дражайшего сына с ненавистным младшим сыном. Семья Чон пыталась разорвать помолвку после смерти Наын, но Хосок уперся и сберег отношения с Юнги, но испортил их с собственными родителями. Юнги абсолютно все равно на эту помолвку, на Хосока и его семейные проблемы, на титул и обязанности, который он несет, на всех его ненавистников, которых насчитывается большая половина дворца, на отца и Королевство в общем. Юнги не все равно на дядю Джинхо, который остался совсем один после смерти Таеру, и на судьбу его единственного друга. — Юнги-хен, он обидится и уйдет от тебя. — Пытался пристыдить своего друга Чимин, но потерпел поражение. Юнги, скрытый в коконе из нескольких белоснежных одеял и десятка подушек, насмешно фыркнул. Сейчас омегу волновали только сон, которого оказалось слишком мало для нормального функционирования организма. Всё-таки здоровье парня слишком слабое для такого количества алкоголя, выпитого за одну ночь. Юнги сжал в руках мягкое одеяло, чуть не взвыв от досады. Ничего выяснить так и не удалось. Всех свидетелей того ужасного Дня независимости будто убирают один за другим, тщательно скрывая всех выполнителей и заказчиков. Мину пришлось проторчать практически 14 часов в обществе неадекватных пьяных людей, похотливые ручки которых так и лезли полапать принца. Отвратительно. — Пошел он… в тот клуб, где я провёл ночь, — брезгливо сморщил нос, ответил Юнги. Чимин обреченно вздохнул, готовясь к тяжелому разговору. — И как? — с придыханием спросил Чимин, облизав пересохшие губы. Беззлобное бурчание было ответом для парня, заставя того улыбнуться. Белоснежный кокон задвигался; где-то из глубин показалась взлохмаченная макушка Юнги. Омега потер заспанные от долгого сна красные глаза и с хрустом прогнулся в спине. — А никак! Чимин понятливо хмыкнул. Парень даже и не надеялся, что Юнги удастся что-то нарыть в клубе. Юнги подхватил одеяло, которое так и норовило упасть с его плеча из-за громкого крика, вернул неудавшегося бегуна на место и продолжил: — Эти похотливые козлы не смогли сказать что-то дольше, чем «Я тебя хочу, детка!» или «Иди ко мне, сладкий!», — брезгливо поморщился омега, вспоминая ужасную ночь. — Ещё и Кан Чхвебин не пришел, тварь. — Я ведь говорил… — Да-да-да, — раздраженно оборвал Чимина парень, окончательного просыпаясь ото сладкого сна. — Я ведь говорил, я знал, я предупреждал, — копируя интонации голоса друга, кривился парень, чем сильно рассмешил стоящего напротив Чимина. Его грубый низкий голос не мог в точности повторить высокий и звонкий тембр Чимина, потому выходил исключительно писк на высоких нотах, что просто ужасно звучало. — Но ничего не помогло, понимаешь! Ни-че-го!!! Ни встречи с министрами, ни олигархи, никто не помог нам! Осталась только мафия. — Обреченно вздохнул Юнги и снова с головой укрылся. Ему надо было подумать над ситуацией без Чимина. — Не думаю, что принцу стоит связываться с мафией. — Чимин обогнул кровать и присел рядом с коконом, прижался к мягкому «убежищу» друга. Громко бьющееся сердце Юнги сложно было не услышать. Опять он слишком сильно волнуется. Все эти нервы потом отыграются на хрупком здоровье парня. Чимину больно видеть друга таким… таким убитым, таким одиноким. — Давай прекратим эти поиски и заживем нормальной жизнью? Кокон распался от резких движений скрывшегося омеги. Чимин, удивленный такой активностью друга, вскинул бровь. Юнги зло уставился на друга, кусая губы. Нельзя ругаться, это ведь Чимин. — Ни за что, слышишь. — Медленно растягивая слова, прошипел Мин. Чимин больно закусил губу, понимая, какую глупость сморозил. Юнги не прекратит рыть землю до тех пор, пока не узнает всё, что сможет. — Ни за что в мире я не оставлю тебя в таком виде. Я обязательно найду твое тело и верну душу обратно. — Сверкая глазами, обещал Юнги. Чимин даже покраснел. — Пусть я не знаю много о силе своей матери, но я верну твою душу обратно. Обещаю. — Верю. — Прошептал Чимин, согнав набежавшую слезу. Верно, Юнги не бросит его, он поможет Чимину, умершему много лет назад, вернуться в свое тело. Правда, сам Чимин не уверен, что оно до сих пор живет. Но Мин уверил, что пока дышит тело Чимина, он не умрет. — Потому, нам всё-таки придется посетить свадьбу дяди, как бы мне этого не хотелось. Юнги одним движением скинул одеяла и пошлепал в гардеробную. Пора готовиться. Грядут изменения.