Акела

Если волшебники в чем и были хороши, так это в прятках. От правительства, от террористов, от фанатиков. Целое общество, состоящие из национальных групп, спокойно сосуществующее вместе с обычными людьми и скрывающееся от каждого, кто хочет их использовать. Так что да, волшебники умели прятаться. Гарри не была исключением. Она, конечно, не могла подобно Наташе или Клинту войти и выйти в одно помещение с террористами так, чтобы те даже не задали бы вопросов вроде "какого хрена?", но тоже была кое на что способна. Вроде того чтобы выбираться из неприятностей самостоятельно. Она знала, что идти на Улицы одной было плохой затеей. Она должна была сидеть дома и не высовываться, особенно после того, как некоторые из её контактов начали вести себя подозрительно. Но, черт возьми, как она могла что-то узнать, не выходя из Башни? Это был оправданный риск. По крайней мере, так казалось до того как она спустилась в метро после ночи в клубе. У них с Клинтом был договор. Тридцать шесть часов между уведомлениями об её состоянии. Они оба прекрасно понимали, что улица не самое безопасное место, как и то, что от неё просил Клинт. Одно дело работать информатором ЦРУ, ФБР или АНБ, но ЩИТ? Про эту организацию знали либо совсем отморозки, либо те, кто имел к ней косвенное отношение. Не стоит также забывать о том, что за Клинтом был свой список людей, желающих его убить. Если она не давала о себе знать, то Бартон бил тревогу, независимо от того, где он находился. Была парочка инцидентов, когда она не могла подать сигнал, потому что задавала слишком много вопросов и отгребала за это, тогда бравые ребята из ЩИТ в компании Коулсона, Наташи или Клинта вытаскивали её. С другой стороны, очень часто она выбиралась из передряг самостоятельно, используя зелья и тогда наличие ЩИТ только мешало. Так что интервал в тридцать шесть часов между сеансами связи устраивал обоих. После слива информации от Наташи, промежуток сократился до двадцати четырех часов, и от них уже оставалось четырнадцать. Стул был жестким, у неё болели переломы, ныли кровоточащие ушибы, порезы и ссадины, а голова едва ли соображала адекватно, после пары крепких ударов. - Так, - перед ней сидел какой-то обгоревший хмырь, - миссис Бартон, где Солдат? - В армии, - Гарри хрипло ответила, прикрыв глаза. - Разумеется, - в её локоть вошла иголка, - надеюсь, вы знакомы с теорией пыток с помощью игл? Не хотелось бы объяснять, я не так в этом хорош. Во время боя Халка и Мерзости в Гарлеме, они повредили провода. Электростанцию обесточили, но тридцать секунд под напряжением весьма точно демонстрировали эффект Круциатуса. Она прикрывала своим телом девочку лет семи, та потом вместе с семьей уехала в Майями. Брюсу не стоит об этом знать. Иглы были терпимы. Ей просто надо было подождать. Дать им поверить в её беспомощность, в то, что наручники крепко застегнуты, в то, что она никуда не денется. А потом выбраться. Она умеет находить выход из безвыходных ситуаций. - А вы полны сюрпризов, Гарри, я ведь могу называть вас Гарри, - другой мужчина обаятельно улыбается, его голос плывет за её уши, его руки оглаживают скулы, большой палец надавливает на рот, - к сожалению, у нас мало времени. В вашей крови экспериментальная версия одного препарата, ничего не хотите нам рассказать? Где Зимний Солдат? Всё плывет и она понимает, что говорит, рассказывает о чем-то. Её усилие - говорить полуправду. - Он в медицинском центре, - слова находятся так легко, когда она говорит правду, - Старк не хочет его в Башне, - и так сложно, когда она пытается соврать. Боль прочищает мозги. - Не врите, миссис Бартон, мы видели Солдата в Башне. Гарри чувствует, как магия в её жилах вымывает наркотик из её организма, как всё нарастающим приливом проходится по её внутренностям, восстанавливая поломанное одним мощным усилием, приносящим куда как большую боль нежели все те пытки, что она пережила. Она кричит. Когда-то она видела Беллатрису Блэк в самом разгаре боя. Её палочка - естественно изогнутая - выписывала широкие символы, волосы освещались вспышками чужих заклятий, а в глазах алел огонь Темного Лорда. Когда-то она кричала от потери единственного родственника, вокруг взрывались пророчества, и сырая магия разносила Отдел Тайн по кусочкам. Её держал Римус, прижимая к своей груди, стоя за её спиной, не давая броситься в арку следом за Сириусом, а Беллатриса Блэк молчала, прижатая к стене. Только через несколько часов все узнали, что её убил шар с пророчеством, попавший в висок. Она кричит и вокруг неё - вихрь сырой силы, обычно раздирающий её изнутри. Старые шрамы, нанесенные магией, снова открылись, вот только кровь на земле не красная, а закатная, с янтарным оттенком. Стул ломается, и она падает, замолкая. Семеро наемников лежат мертвыми у дальней стены, на их лицах выражение чистого ужаса, кожа смертельно белая, глаза сосредоточенны на чем-то вдали. Она знает, что любые анализы дадут только инсульт как причину смерти. Это то, чем была Авада. Она сидит на земле, обнимая себя за плечи, чуть раскачиваясь, закрыв глаза, минуту. Это равномерный счет от нуля до шестидесяти и раскачивание, как маятник. Всё, что может себе позволить в тот момент. Все движения прекращаются резко, словно кто-то перевернул рубильник, когда счет заканчивается. У неё целы все кости, нет ни синяков, ни царапин, ни ушибов, вот только всю одежду пропитывает её кровь, отливающая золотом. Ей не нужно смотреть в зеркало для того чтобы знать цвет её кожи, белый, как мел, глаз, желто-зеленый, так похожий на те, что были у василиска, или волос, черный как провал бездны. Она сидит на сломанном стуле, сжимает себя руками и смотрит на трупы тех, кто вколол ей какую-то дрянь. Она знает, что наркотики - это её самое слабое место. Медицинским языком - у неё аллергия на синтетические препараты, практически? Магия в её жилах отвергает всё то, что не признает полезным. Слишком дорого ей обошлась вылазка в подземелья Хогвартса, прогулка по полночному Запретному Лесу, царапина в Отделе Тайн. Если ей просто вводят наркотики в организм, без предварительных повреждений тела, то она может сдержаться, не выплескивать силу наружу, не раздирать собственную кожу, становящуюся по-змеиному прочной. Но иногда не получается. Иногда она срывается. Гарри Поттер уже давно потеряла счет тем, кого убила. В помещении нет окон, две двери и три столба, всё это больше напоминает подземный бункер, нежели заброшенный склад. Скорее всего, либо в промышленном районе, либо на окраине города, под землей и, наверняка, есть отработанный метод избавления от трупов. Машина, мусоросжигательная печь, канализация? Она не должна была выйти отсюда живой. Впрочем, в любом случае, она никогда не снимает маленький мешочек со своей шеи. Тот самый, что подарил Хагрид, а зачаровала Гермиона. В котором есть место для самого ценного и самого нужного, например, несколько зелий для уничтожения органических веществ. Вероятность того, что за дверью кто-то есть - низкая, но такое может быть. Так что Гарри обшаривает трупы, прячет один пистолет за пояс, второй берет в руки и выходит из помещения. Сначала - оценить обстановку. Это первое, что нужно сделать. Комната - небольшой закуток, потерянный среди переплетения туннелей метрополитена. Ей нужно пройти только два поворота, для того чтобы услышать шум поездов. По крайней мере понятно, почему на её крик никто не пришел. Одним вопросом меньше. Следующий пункт в списке, трупы. Их можно оставить в той комнате, можно уничтожить с помощью парочки зелий, что она всегда носит с собой, но лучше сначала опознать. Установить личность и понять, кому настолько понадобился Барнс, что они решили штурмовать Башню. Насколько она понимала принцип защиты - ворваться в пентхаус можно было только с воздуха. Самое уязвимое место в Башне - посадочная площадка квинджета. Даже зная протоколы Джарвиса, вы не могли просто войти на частные этажи Башни с помощью лифта или через лестницы. Рамлоу, Роллинз и еще пятеро бывших агентов Страйк, работавшие на Гидру. В её арсенале появились три одноразовых телефона, которые она пролистала, ничего не нашла и сломала, несколько дисков ЭМИ, которые она узнала из-за любви Наташи к регулярной проверке своего вооружения после каждой миссии, несколько неплохих тактических ножей, а также огнестрельное оружие и патроны к нему. Не самый плохой улов. После недолгого размышления, она вытаскивает из зачарованного мешочка флакон с особо кислотным зельем, предназначенным для карантинного уничтожения зараженных животных. По капле на каждый труп и от них остается только одежда. Её она не трогала, помня о многочисленных отслеживающих устройствах, зачастую вшиваемых в самые разные места. Руки дрожали. Это было плохо, но ожидаемо. Такой выброс как адреналина, так и магии не мог не обойтись без последствий. У неё есть около получаса до того как не сможет сдвинуться с места от усталости. Лучше успеть добраться до Башни или любого другого пристанища. В вагоне метро было человек пять, и на бледную девушку с рюкзаком никто и не думал смотреть дважды. За что она несколько раз благодарила Старка, так это за возможность попасть в пентхаус не только с главного входа, но и с черного, потому что светить своей одеждой, испачканной в пыли, крови и других веществ, на ресепшене атриума она совсем не желала. - Гарри, - голос Джарвиса раздался из динамиков лифта, - с вами всё в порядке? - Джарвис, - она едва ли удерживала свой голос от панической дрожи, - где и когда ты меня потерял? - Ваш сигнал пропал на станции. Двадцать два часа назад. - Ты кого-нибудь известил? Меня искали? - Нет, - в голосе Джарвиса можно было различить явное сомнение. - Хорошо, - она навалилась на перила, ощущая, как пропадают всякие силы, - я не в порядке, Джарвис, но это пройдет. - Мне перенаправить лифт на медицинский этаж? - У меня аллергия на большую часть современных лекарств, так что не стоит. Я лучше пару дней отлежусь у себя. Когда должен вернуться Клинт? - Через два дня. Мне уведомить его о вашем состоянии? - Ничего выходящего за рамки стандартных отчетов, Джарвис. К его приезду я буду как новенькая. - Как скажете, - есть четко прослеживаемое неодобрение в голосе искусственного интеллекта.