Голубое пламя

Каждое утро одно и тоже: проснулся, собрался, поехал на работу. Как мне всё это надоело. Однообразные серые будни, старшеклассницы, строящие мне глазки, девушка, с которой я живу. И зачем мне всё это? — Доброе утро, сэнсей, — мило улыбаясь, пролепетала вошедшая в класс ученица. Следом ещё восемь таких же «добрых». — Сели, — как и всегда монотонно пробубнил я и открыл журнал. К моему удивлению вместо двадцати учеников в списке был двадцать один. Я быстро поднимаю голову и пересчитываю ребят, — двадцать. Вновь глаза пробежались по списку учеников, в котором насчитывался двадцать один человек. Сердце застучало сильнее, в горле пересохло, а рука судорожно перелистнула страницу назад, сверяя имена. Вечно занятый зам опять забыл поставить меня в курс дела! И что за человек?! По ушам неожиданно ударил звонкий голос одной из учениц моего класса: — Курои-сэнсей, а правда, что у нас новенький будет? — Не знаю, мне ничего не сообщали, — занервничал я, — Ну да ладно, начнем урок. Открываем тетради и записываем тему... Я повернулся к доске и взмахнул над ней мелом, словно палач. Наступила тишина, но её быстро нарушил стук в дверь, и класс радостно засуетился. ''Да, войдите,''— сухо разрешил я, прекратив гул, и дверь приоткрылась. — Это кабинет физики? — робко произнес молодой человек, пронзая меня большими голубыми глазами. Я окинул новенького взглядом и сглотнул, сердце замерло. — Да, — крикнули с последней парты ребята и махнули рукой, — заваливайся! Мальчик зашел в класс и согнулся в поклоне. Он улыбнулся так тепло и обаятельно, что сразу же был принят классом радушнее, чем я мог ожидать. Левой рукой он постоянно поправлял черные, словно уголь, волосы, что сползали на его белое, фарфорового цвета, хрупкое личико. — Проходи, садись, — я указал на парту перед учительским столом и посмотрел в список, — Ноями... Кхм, сегодня на пятом уроке у нас классный час. Урок прошёл незаметно, словно длился он не сорок пять минут, а всего десять. Врем от времени я ловил взглядом Ноями, который с остервенением записывал чуть ли не каждое моё слово. Его яркие глаза впивались к грифельную доску, исписанную формулами и решениями задач. Однако новенький привлекал не только моё, но и внимание всего класса. Краем уха я улавливал женские перешёптывания и смешки со стороны парней. Приходилось прерываться и одёргивать неотёсанных учеников. Резкий звонок на перемену дал выдохнуть всему классу. Я резко поднялся со стула и захлопнул журнал с такой силой, что волосы Аи Ноями, сидящего передо мной взлетели и плавно опустились на его недоумённое лицо. – Урок окончен, - с радостью заметил я, ожидая пока ребята вывалятся из кабинета, - А ты, Аи, останься на пару минут. Познакомимся. — Итак, — начал я, сев на подоконник и открыв окно, — значит, ты у нас Аи Ноями, и с сегодняшнего дня ты в моем классе. — Да, — кивнул парень, снова улыбнувшись. — Расскажи о себе, — держа сигарету в зубах, я смотрел на ребят, которые бегали по школьному двору, — Почему перевелся к нам? Приезжий или нет? Сам понимаешь, у нас тут не Токио. — Ну... Я... — Аи замялся, я перевел взгляд на парня. К большому сожалению наш разговор прервали любопытные ученицы. — Эй, Ноями-сан, пойдем с нами, — хихикали девицы, толпясь у двери. — Но сэнсей... — Пойдем, — возражали те. Я слишком любил своих учеников, каждый для меня был родным. Порой мне казалось, что я слишком много воли даю им рядом с собой, стирая границы между учителем и учеником. Однако, я ничего не мог с этим поделать, точнее, мне не хотелось, – мне нравится то, что я для них всегда был старшим братом, союзником и помощником. Они доверяли мне, а я доверял им. И каждый из ребят знал, что не стоит нарушать эту идиллию, которая формировалась годами. Аи поднял на меня умоляющие глаза, отчего я растерялся. На секунду солнечные лучи упали на его бархатную кожу, от чего она словно светилась изнутри. Моя рука дрогнула, в миг поднявшись и замерев. Желудок свело, к горлу вновь подкатил неприятный ком. Я поймал себя на мысли, что мне очень хочется провести пальцами по его лицу, почувствовать эту бархатистость и невинность. Я онемел, язык прилип к нёбу, а рука прижалась к краю парты, сжимая её с такой силой, что костяшки побелели. — Курои-сэнсей, — вернул меня в этот мир Ноями, коснувшись своей рукой моего плеча. — Эй, Белоснежка, ты идешь или так и будешь всю перемену там торчать? — возмущались парни, стоявшие позади девушек. — Извините, сэнсей, мне пора идти, — Аи поклонился и быстро скрылся среди одноклассников. На лице расплылась лёгкая ухмылка, уголок губ нервно подрагивал. Долгожданный звонок успокоил моё сердце, и тошнота постепенно сошла на нет. Свободный час. Я медленно поднялся и направился в коридор. В душе всё словно перевернулось. Мне казалось, что подо мной разразилась бездна ада, в которую я должен упасть. Но сейчас всё ещё стаю на её краю и смотрю вниз. Этот новенький, Аи Ноями, произвёл на меня странное впечатление: его глаза действительно служили, как мне казалось, зеркалом его чистой души. Они словно видели меня насквозь и манили к себе с такой силой и уверенностью, что сложно было сопротивляться. Я помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок. «Нет, нет! Это безумие! Подумаешь, мальчишка!» – успокаивал себя я. Очень хотелось курить, поэтому пришлось выйти на задний двор. Усевшись поудобней на корточки, я откинул голову назад и уставился в небо. Чёрные тучи опять соответствовали моему настроению. Блаженство... Наслаждение едким табаком и тишиной длилось не долго. Над головой из открытого окна раздался грохот хлопающих дверей, какие-то голоса старшеклассников, стоны и безумный смех. Я оглянулся, прислушиваясь к происходящему. Среди гогота и стонов послышались удары и шлепки. Брови мои сошлись к переносице. Прикинув в уме местоположение и поняв, где происходят все действа, я направился в мужской туалет на третьем этаже. Я прижался ухом к двери, пытаясь распознать голоса: ребята из противоположного класса с ярым рвением издевались над кем-то. Недолго думая, я распахнул дверь в туалет. Передо мной открылась картина, которая заставила сжаться всё у меня внутри. Бедный, напуганный до смерти, Ноями стоял на коленях и тихо стонал, губы его быстро шевелились, умоляя хулиганов отпустить его. Один из парней держал его за волосы, второй расстёгивал ширинку брюк, а третий стоял возле двери и снимал всё на камеру. Я демонстративно хлопнул дверью, преграждая хулиганам пути отступления. Молодые парни замерли, как древнегреческие статуи, боясь сделать лишнее движение. Я протянул руку к тому, кто держал телефон и поманил его к себе. Тот дрожащей рукой отдал мне мобильный, который через секунду с хрустом и треском разлетелся по кафельному полу. Хулиганы вздрогнули, а Аи вновь пронзал меня голубыми глазами. – Я не имею права бить вас, но будь моя воля, вы бы уже вылетели через окно. Тогда я не говорил, я шипел. Лицо моё покраснело от злости, вены на шее вздулись, а руки зажили собственной жизнью. В один шаг я оказался рядом с парнями, что держали Ноями, и схватил их за рубашки. Окинув одного и второго гневным взглядом, я оттолкнул молодых людей и поднял Аи за шкирку. – Завтра чтобы заявления об уходе из школы были на столе директора, иначе я лично с вами расправлюсь. Я вышел из туалета со звонком. На классном часу Ноями не было, никто его в тот день больше не видел. Да я за него не переживал так сильно, как одноклассники. А с чего мне переживать? Он пока что новенький я не успел к нему привыкнуть. Я уговаривал себя, что с Ноями всё в порядке, что он напуган и просто ушёл домой. Как только мог, я запихивал переживания о новом ученике поглубже в сознании, пряча мысли в самый дальний ящик. Уроки подошли к концу, а мальчик всё не хотел уходить из моей головы. Выходя из школы, на мою радость, я увидел одинокий силуэт, который сидел у моей машины и что-то в ней разглядывал. — Нравится? — положив руку на голову парня, улыбнулся я. — Д... Да, — слегка смутился Аи. — Залезай, прокачу. — Но вы не обязаны... — Залезай, — я взял Ноями за руку, открыв дверцу машины и усадив парня на пассажирское сидение возле водителя, — Не бойся, я не кусаюсь. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо приятным нежно-розовым цветом. Фонари постепенно зажигались один за другим, окна домов манили своим тёплым светом, как лампа манит к себе мотыльков. Первые десять минут Аи молчал. Он сжимал лямку школьной сумки и смотрел вниз. Щеки его слегка порозовели. Впервые меня напрягала эта режущая уши тишина, и я начал разговор: — А почему тебя назвали Белоснежкой? Это из-за твоей внешности, да? — Это всего лишь одна из причин. Помните сказку про нее? Еще есть старый мультик... Мало того, что я похож на девушку, я еще и пою... — Ноями опустил голову, и волосы закрыли его лицо. — Правда? — перебил его я, — Тогда споешь мне? Мой вопрос показался столь глупым и нелепым, что я со злости шлёпнул ладонью по рулю и оглянулся по сторонам, осматривая дорогу. Пока Аи рассказывал мне о происхождении своего нового прозвища, мы подъехали к берегу моря. Солнце уже наполовину погрузилось в воду и оставляло лишь персиковый свет на кучерявых облаках. Я вышел из машины и, обойдя её, открыл дверь Ноями. Тот, еле подняв ноги, буквально вывалился из салона. Подхватив парня, я непроизвольно прижал его к себе и тихо произнес: ''Ты в порядке?''. Аи кивнул и медленно выпрямился. Его смущенная улыбка смутила и меня, от чего я тоже улыбнулся. Сев на капот машины, я, немного полюбовавшись закатом, перевёл взгляд на Ноями, который восторженно любовался вечерними облаками. — Ну что, может, продемонстрируешь свой талант, Белоснежка? — предложил я. — Прошу вас, прекратите меня так называть! — возмущенно начал Аи, насупившись как ребенок, и отвернулся, сжимая свои маленькие кулачки. Это детское возмущение подзадоривало, и я громко засмеялся, положив тяжёлую руку на хрупкое плечо мальчика. Я не заметил, как среди веселья обнял Ноями за шею. Мы прохохотали минут пять, передразнивая и становясь ближе друг к другу. Мне не хотелось его отпускать. Это милое личико было так прекрасно в лучах заходящего солнца. Голубые глаза казались масляными, а губы пухлыми и влажными после последней гримасы. Сердце моё снова забилось, словно тамбурин. Слух улавливал сбивчивое после смеха дыхание Аи, который облокотился на меня, переводя дух. Школьник поднял на меня радостный взгляд, рот растянулся в широкой улыбке, а щёки раскраснелись. Я сглотнул. Вся ситуация напоминала мне женские мелодрамы, не хватало только музыки и… поцелуя. Да, именно поцелуя! Еще немного и долгий страстный поцелуй завершит этот фильм. Плоть взяла вверх над духом, любопытство толкнуло вперёд. Я слегка коснулся мягких теплых губ Ноями своими, казалось, всё так и должно быть, но телефонный звонок вернул нас в реальность. Аи отпрыгнул от меня, как ужаленный, и начал рыться в своей сумке. ''Да? — быстро ответил Ноями, и я услышал мужской голос, — Я слушаю...'' Разговор Ноями с незнакомцем продолжался недолго. Я сидел на нагревшемся от последних лучей солнца капоте и смотрел на горизонт, в котором еще отражалась яркая золотая дорожка. Сигаретный дым тонкой струйкой поднимался к темнеющему небу, растворяясь и исчезая в небытие. Ноями ходил передо мной, пиная писок и раздражённо поправляя непослушные волосы. Миловидное личико исказило недовольство и гнев. ''...отвали от меня! Я не хочу! И не вернусь домой, понял?! Не звони мне больше!'' — крикнул напоследок школьник, бросив телефон в песок. Я медленно повернул голову в сторону Аи и выкинул сигарету. Посмотрев в его сузившиеся от злости глаза, я решил не спрашивать, кто звонил и просто кивнул на телефон: ''Подними''. Парень отвернулся и что-то буркнул. — Подними, — спокойно повторил я. — Не приказывай мне! От столь дерзкого ответа, который стал для меня неожиданностью, я лишь вскинул удивлённо брови. Однако Ноями выглядел увереннее, чем обычно, и, судя по всему, ему не в первый раз приходится так разговаривать с тем человеком. Лицо его покрылось красными пятнами, а руки сжались в кулаки. Ещё не оправившись после недолгого, но крайне неприятного разговора, Аи гордо дёрнул головой, откидывая прядь волос назад. Наконец я собрался с мыслями. — Не смей повышать на меня голос, сопляк! – не сдержался я. — Отвали! — напоследок крикнул Ноями и затопал в неизвестном направлении. — Эй, Аи, ты куда? — Не твоё дело! Парнишка упорно шёл вперёд, совершенно не желая слушать меня. Я спрыгнул с машины и догнал парня. Схватив его за руку, дернул на себя: — Не дерзи мне! — Не умничай! Огрызающийся Ноями бесил меня всё больше. Я сжал его тонкое плечо и потащил к машине, уже не обращая внимания на его попытки вырваться и на крики полные возмущения тем более. Открыв заднюю дверь авто, я толкнул Аи на заднее сидение и залез следом, захлопнув дверь. Уже стемнело, вдалеке у дорог зажигались фонари. Никого на улице уже не было. Я смотрел на Аи и понимал: начинается новая жизнь. Парень продолжал дергаться и отталкивать меня, словно его подменили. Он сжал мою рубашку и вытянул руки, пытаясь отодвинуть меня. ''Я тебе покажу, как мне хамить, щенок!'' — рычал я, не уступая ему и сжимая тонкие запястья одной рукой, а второй хватая длинную хрупкую шею Ноями. Аи испуганно распахнул глаза, уставившись на меня. Я замер, ощущая, как его бедро упирается в мой возбуждённый пах.