Бог-принц и принцесса-полукровка

      …Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, Тор и Диана договорились встретиться на открытии галереи фотографий одного малоизвестного, но быстро набирающего популярность фотографа. В назначенное время они оба подъехали на такси к нужному зданию, разодетые, словно на званый ужин. На Одинсоне был черный костюм двойка и белая рубашка, как всегда, расстегнутая до середины груди, не скрывающая прекрасный рельеф грудной клетки и серебряный кулон Альгиз. На Принс было белое платье с люрексом, с длинной юбкой и полностью открытой спиной. Полоски ткани, которые прикрывали грудь, как один рукав, держались на металлическом ошейнике.       Увидев друг друга, мужчина и женщина резко развернулись на каблуках, и направились в ближайшую гостиницу. Снять номер при наличии кредитной карточки не составило огромного труда. Ухоженная опрятная женщина средних лет, сидевшая на рисепшене, выдавая Богам ключи, лукаво на них поглядывала, давая понять, что догадывается, почему они так спешат.       - Хорошего Вам вечера, молодые люди, - бросила женщина вслед Богу Грома и дочери Зевса.       - Знала бы она, сколько нам лет… - негромко пробормотал Громовержец, пропуская Диану вперед в кабину лифта.       - А сколько тебе лет? – с интересом спросила Принс у Тора.       - Полторы тысячи, - гордо ответил Одинсон.       - Совсем молоденький, - Богиня махнула на мужчину рукой и улыбнулась.       - А тебе? – не подумав, спросил Бог Грома, и тут же покраснел, когда понял, что сморозил глупость.       - И немного бестактный, - все еще тепло улыбаясь, произнесла дочь Зевса.       - Прости, - Громовержец виновато посмотрел на женщину.       - Не извиняйся, - проговорила Принс, - мне нравится, что ты такой простой и наивный. И не играешь в игры, как все земные мужчины.       Тор довольно улыбнулся Диане, и, взяв ручку женщины в свою ладонь, слабо коснулся ее губами.       Боги вышли из лифта, и быстро направились к своему номеру. Когда они оказались внутри, дочь Зевса всем телом прижалась к Богу Грома и потянулась к нему губами. Сладкий и томительный поцелуй. Крепкие объятия...       Мужчина и женщина, не размыкая объятий, задвигались к постели. Принс сбросила туфли и попутно стянула с Одинсона пиджак. Но когда дочь Зевса запустила руки под рубашку Громовержца, тот, неожиданно для женщины, остановил ее, положив свои ладони поверх ее рук.       - Может, мы для начала немного потанцуем? – Бог Грома отстранился от Богини. – У нас в кои-то веки свидание без лишних глаз. Без озираний по сторонам, что-то кто-то нас заметит. Мы красиво одеты, - он окинул неприкрыто оценивающим взглядом ее достаточно откровенное платье, чем вызвал у женщины довольную улыбку. - Ведь можем мы не только предаваться любовным утехам…       Диана кивнула и тихо проговорила:       - Боги, ты такой милый…       Тор усмехнулся, и покрутил головой в поисках пульта от небольшого телевизора, находящегося в комнате. Принс проследила за его взглядом, и первой заметила искомую вещь. Пульт лежал на прикроватной тумбе. Женщина подошла к кровати, и, взяв в руки пульт, вернулась к Одинсону, и протянула его мужчине. Она могла бы и сама включить телевизор, но решила отдать инициативу Громовержцу – все-таки это он предложил отложить занятие любовью и продлить прелюдию.       Довольный тем, что Богиня приняла его предложение, Повелитель Молний включил телевизор, и, прощелкав несколько каналов, наконец, нашел музыкальный. В этот момент как раз начался клип Mariah Carey - My all. Тор протянул руку Диане, приглашая на танец. Женщина улыбнулась, и вложила свою кисть в его ладонь. Одинсон притянул Принс к себе, и они медленно задвигались под музыку.       Теплая ладонь Бога Грома покоилась на талии дочери Зевса, а его пальцы нежно поглаживали обнаженную спину женщину, вызывая дрожь по всему ее телу. Второй рукой мужчина поначалу держал Богиню за ее кисть, но с середины песни переложил себе на шею, чтобы обе его руки могли нежно касаться обнаженных участков кожи этой женщины.       Одна песня сменялась другой, Диана млела в объятиях Тора. Его пальцы гладили ее спину, руки, талию… Еле касались ягодиц, когда руки мужчины спускались чуть ниже рамок приличия. Большие пальцы слегка дотрагивались до еле прикрытой груди, вызывая у обоих танцующих накатывающие волны возбуждения.       Принс отвечала Одинсону тем же. Во время танца она расстегнула и без того особо не застегнутую рубашку мужчины. Запустив руки под накрахмаленную ткань, она гладила его талию, крылья и грудную клетку. Периодически ее руки поднимались вверх по рельефам железных мускулов, обвивали шею Громовержца, и поглаживали кожу под волосами. Он зажмуривал свой глаз, и еле слышно мычал от удовольствия.       Через несколько песен прикосновения стали более настойчивыми. Ладони Бога Грома скользили по телу Богини, уже сжимая то ее ягодицы, то ее заострившуюся грудь. Поцелуи, которые по началу были короткими, нежными и даже немного невинными, стали более долгими и страстными.       Рука женщины словно невзначай коснулась и задержалась на неплотной ткани брюк мужчины, которая была натянута до предела от вожделения. Дочь Зевса почувствовала, что от ее прикосновения по телу Громовержца побежал ток. В прямом и переносном смысле. Он зажмурился. Снова легкие поглаживания. Ощущение силы под маленькой ладонью. Мужской силы под женской ладонью. Тору были приятны такие прикосновения Дианы. Такие интимные, разрушающие барьеры. Прикосновения любимой женщины. Он положил свою ладонь поверх ее кисти. Свободной рукой Одинсон притянул лицо Богини за подбородок, и скользнул языком сквозь приоткрытые губы       - Можно? – внезапно разорвав столь приятный поцелуй, чуть хрипловатым тоном спросила Принс, положив свободную руку мужчине на ремень. – Или ты хочешь еще потанцевать? – она улыбнулась, и непроизвольно закусила губу.       Бог Грома усмехнулся, немного игриво наклонил голову, и проговорил:       - Если ты позволишь расстегнуть твое дивное платье, - его рука коснулась металлического ошейника, держащего наряд на женщине.       - Кажется, нам пожелали хорошего вечера, - дочь Зевса улыбнулась, и слабо кивнула, предлагая тем самым мужчине осуществить задуманное.       - Хорошего вечера… - руки мужчины расстегнули застежку, обнажив идеальные женские формы. – Я пожелаю нам хорошей ночи, - он улыбнулся, и слабо коснулся тыльной стороной пальцев левой груди Дианы.       Богиня улыбнулась, потянула за застежку кожаного ремня, и проговорила:       - Хорошей нам ночи…