Момент, когда приходят сумерки

Шелковым покрывалом ночь медленно опускалась на улицы большого города. Метр за метром, улица за улицей свет солнца отступал перед надвигающейся тьмой. Ночь спокойным потоком разливалась по улицам, поглощая целые здания, пробираясь во все щели, она медленно растворяла в себе всё и вся. И лишь фонари отважно противостояли потоку, не подпуская тьму слишком близко. Казалось, что сама жизнь покидала этот мир; сначала исчезали краски, оставляя за собой лишь серый и чёрный цвета, следом за ними удалялись звуки, шум большого города, уникальная симфония отдающихся эхом шагов прохожих и повозок, голосов сотен тысяч людей и шелеста листьев, подгоняемых ветром. Казалось, что даже запахи устремлялись вдаль с попутным ветром, оставляя свежий, но холодный воздух. Тёмный силуэт медленно, но уверенно освобождался из объятий ночи, приближаясь к очередному фонарю. На своём пути он был схож с китом, что вырывался из оков водной глади, являя себя миру во всё своей красе, словно забывая, что ему необходимо вернуться. Так он и шёл от фонаря к фонарю. Когда он приблизился к очередному источнику света, его силуэт приобрёл вполне различимые черты. Юноша, не смотря на ночную прохладу, был обнажен; казалось, не замечал холода, в отличие от его спутницы, что послушно повисла у него на спине. – Милый Грэй, почему вы не хотите поцеловать Джувию? –с лёгкими нотками упрёка в голосе, поинтересовалась девушка, – Джувия очень-очень-очень и очень сильно любит милого Грэя. Так сильно, что и океана не хватит потушить пламя моей любви к вам. Даже Нацу-сан не смог бы поглотить её всю, – всё еще возмущалась девушка. Отказываясь от лишних комментариев, Грэй ответил: – Кто бы мог подумать, что местный алкоголь окажется тебе не по зубам. – Просто Кана просила показать, как сильно я люблю милого Грэя, – крепко ухватившись за своего любимого, начала засыпать девушка. – Ей просто было не с кем пить, как вообще это относится ко мне? Ладно, не возмущайся, завтра нас ждёт серьёзный разговор. А пока поспи. – Только если милый Грэй ляжет вместе с Джувией, – из последних сил лукаво сказала она. – Всему своё время, – ответил Грэй. Но девушка уже спала, она бы умерла от ненависти к самой себе, что позволила себе не услышать этих слов. Солнце настойчиво пыталось пробиться сквозь закрытые оконные ставни. Птички весело щебетали на крыше. Атмосфера радости и умиротворения воцарилась во всём мире. Но не здесь! Джувия каждой частичкой своего тела ненавидела себя вчерашнюю. Ту ее, что так бесцеремонно заливала алкоголь кружку за кружкой в их общее тело. Но времени на страдания у неё не было, стрелка часов уже перевалила за полдень, и она уже опоздала к месту сбора. Наскоро собираясь, Джувия отчётливо представляла, как Нацу бегал от лавки к лавки, раздражая продавцов и Люси; Хэппи радостно жевал свою рыбку, а Эльза останавливалась, проходя мимо каждого прилавка со сладким. И он, милый Грэй, сидел у поклажи с их вещами, ожидая её. Наконец-то появившись у места сбора, изрядно запыхавшаяся Джувия начала извиняться. Ребята не были злы на неё, им скорее было жаль Джувию. Ведь Грэя не было с ними. Ледяной волшебник еще утром покинул город – завтра годовщина смерти его отца, и Грэй хотел посетить могилу Сильвера. Джувия знала об этом, и они должны были пойти вместе. Это место как раз было по пути с ребятами, они взялись за сложный квест в горах. Но Грэй не стал ждать её, а дороги она не знала. Нацу, Эльза и Люси, понимая, как ей тяжело, позвали Джувию с собой в надежде, что они встретятся с ним в дороге, а если и нет, то хоть пройденный квест должен будет порадовать влюблённую. Одиночество и время способны как открыть старые раны, так и залечить их. Пробыв три дня в горах наедине с могилой отца, Грэй решил, что пора возвращаться. У него не было семьи, что ждала его дома; с самого детства он привык терять тех, кто дорог ему: родители, друзья, учитель. Все они ушли, оставив пустоту внутри. Но он не был одинок: его ждали друзья, гильдия, которая стала его семьей и маленькая девочка, любящая его. Где-то в глубине души он считал, что причиняет другим несчастья. Боялся сблизиться с ней, потому что боялся, что потеряет её. Ничто ни вечно, как и этот глупый страх. Грэй долго боролся с собой, он хотел честно ответить на её чувства, он хотел согреть Джувию, когда ей холодно, защитить, когда ей страшно, обнять, когда одиноко. Воспоминания о ней прогоняли все тревоги из его сердца, а её чистая и прекрасная улыбка была ценней всех сокровищ. Он твёрдо решил поговорить с ней по возвращению. С мыслями о девочке, благословлённой дождём, Грэй отправился домой. *** – В чём дело? – испуганно спросил Грэй. Эльза, опираясь на костыль, встала у стены напротив. – На задании мы отправились в горы, это был сложный квест на убийство стаи виверн, но для нас он не должен был быть проблемой. Как нам казалось. На последнем слове Титания замолкла; слеза медленно покатилась по щеке, а взгляд, некогда считаемый стальным, упал в пол. – Мы встретили его, – продолжала волшебница. – Это был дракон, Акнология уже убил виверн, когда мы пришли. Обессилев под грузом нахлынувших воспоминаний, Эльза медленно стекла по стене. Опустившись на холодный пол, она безмолвно всхлипывала, а слезы все не останавливались. Наконец осознав суть сказанного, Грэй в панике оглядел гильдию, все сидели, уставившись в пол. Атмосфера безысходности чёрным туманом заволокла комнату. В помещении царила гробовая тишина, прерываемая болезненными стонами. Среди присутствующих не было видно Люси и Джувии, Нацу беспомощно лежал в углу гильдии. В руке он крепко сжимал походный рюкзак Хэппи со связкой золотых ключей. На месте второй руки осталась лишь культя, завёрнутая в бинты. Не в силах сдержать гнев, Грэй набросился на Нацу. – Где они?! Почему ты не защитил их!?! Ты же Убийца драконов! Ты должен был защитить их! Почему ты лежишь здесь?! В порыве ярости Фуллбастер сжал кулак до появления крови, он резко обрушил его рядом с лицом Нацу, но тот не отреагировал; он даже не моргнул, его глаза были пусты, и, будто смотря вдаль, Нацу упорно повторял: – Простите, простите, простите, простите, простите… Вся злость и ярость Грэя сошли на нет, оставляя место отчаянию. Сзади подошла Эльза, она обняла Грэя со спины, вытерев слезы. Скарлетт рассказала, как всё произошло. Каждое слово приносило ей боль, но молчать она не могла, точнее не смела. Кто, если не Титания, поведает о случившемся? – Он появился из ниоткуда, Люси мгновенно исчезла в пасти. Когда Нацу понял, что произошло, он обезумел и сразу бросился в бой. Я хотела прикрыть его, но не успела, пламя Нацу быстро угасло под крыльями Акнологии. Местность начала разрушаться. Хэппи пытался улететь с раненой Джувией, я отвлекала Акнологию от них, но он просто отмахнулся от меня. Он убил Джувию и Хэппи… Последнее, что я помню, как истекающая кровью она улыбнулась мне… Умирая, Джувия думала о тебе… *** Они парили над пропастью. Хэппи в отчаянии летел на пределе возможного. Но что он мог? Котенок был не в силах оторваться от взмахов крыльев самой смерти. До самого конца он боролся. Он верил в себя, в друзей. Всё, чего он хотел – это спасти её, волшебницу в его лапах. Лицо и руки её были в крови; еле дыша, она смотрела на сияющее в небо солнце. Оно отражалось блеском в закрывающихся синих глазах, но ещё можно было слышать слова, которые она повторяла с каждым разом все тише и тише: – Грэй, мой милый Грэй…