Ненависть до гроба

- Надежда Ивановна, зайдите, пожалуйста, ко мне. Когда Надежда вошла, то увидела начальника, пребывающего в задумчивости. Он так был погружен в свои мысли что, кажется, не заметил ее прихода. - Вадим Юрьевич, - несмело окликнула она мужчину. Тот встрепенулся и поднял глаза. - Вы уже пришли, - растерянно пробормотал он, - Прошу, садитесь. «Вот так новость...!» - Спасибо, я постою. - Как знаете, - Вадим тяжело вздохнул, - Смотрю вот на Ваши заявления… - Хотите подписать? - тут же спросила Орлова. «Господи, неужели свобода?!» - А Вы хотите, чтобы я подписал? - с нажимом спросил он, смотря на нее тяжелым взглядом. - Да, - твердо, без колебаний ответила Надежда. Уголки губ нервно дрогнули, синие глаза, казалось, смотрели сквозь зама. - Вот как. Даже не подумаете? - Не о чем думать, - пожала она плечами. - А если я пообещаю, что все изменится? - вопрос прозвучал хрипло и неуверенно. - Что может измениться? - насмешливо спросила женщина. - Я, - теперь взгляд сфокусировался на Надежде. «А у него, на удивление, красивые глаза, - вдруг подумала женщина, - Совершенно вразрез с характером. Может, это все было напускным?... Да нет, бред» Она тряхнула головой, отгоняя странные мысли. - С чего бы это? - настороженно спросила Орлова после небольшой паузы. - Ради Вас. - Боюсь, это ничего не исправит. Ваш образ в моем сознании уже отравлен неприязнью. Мужчина закрыл глаза и помолчал, но через некоторое время снова распахнул их. - Значит, хотите уйти? Окончательно? - Да, - «Да?» - Тогда я подписываюсь под каждым словом, - он вздохнул и взял ручку. Начало везде было одинаковым: «Прошу уволить меня, потому что мой начальник...» , - Амбициозный самодур, - первая подпись легла на первый лист, - Хронический нарцисс, Эгоистичный хам, Самовлюбленный подлец, Эксцентричный сумасброд, Сумасбродный мерзавец, Психическинеуравновешенный феминист, Необъективный нахал, Невыносимый наглец, Эгоцентричный мужлан, - последнее заявление подписано, - Все 10, - проговорил он, поднимая тяжелый взгляд на Орлову. - Благодарю, - спокойно ответила она и направилась к выходу. - Надежда Ивановна. Неужели Вы ничего не поняли? – с отчаянием спросил Казанцев. - Я все поняла, - она обернулась и удивилась взволнованному виду начальника и своему спокойному тону, - Но я такого никогда не желала. Вы сами заманили себя в эту ловушку. - Ловушку? – вскричал мужчина, - Для Вас это лишь игра?! - Это для Вас все всегда было игрой, - Надежда не хотела, но возражение прозвучало обвинительно, - А сейчас Вы просто доигрались. - И нет никакого шанса…? - Нет. - Я готов ждать. Сколько угодно. До конца жизни, - Орлова никогда раньше не видела его таким подавленным. Он готов был умолять ее. - А я никогда не буду готова снова впустить Вас в свою жизнь, - «Господи, уйти скорее отсюда, а то останусь и не понятно, чем это закончится!», - Извините, Вадим Юрьевич, мне пора. Если нужно отработать 2 недели… - Нет. Вы можете быть свободны, - глухо отозвался Казанцев. - Спасибо, - стремительно направилась к выходу, но что - то заставило обернуться в дверях, - Мне жаль, что все так вышло, - тихо проговорила она. Он не ответил. Мужчина сидел, соединив руки как при молитве и опустив подбородок на отставленные большие пальцы. Глаза его были закрыты. Весь вид выражал молчаливую скорбь. Когда дверь захлопнулась, из – под опущенных век скатилась слеза, оставляя за собой мокрую дорожку боли. «Ты встретил ту единственную, с которой хотел просыпаться, а не просто спать, и сам все испортил. Она никогда тебя не простит и тем более не полюбит. Довыпендривался, кретин недоделанный. Живи теперь с этим» Предвижу всё: вас оскорбит Печальной тайны объясненье. Какое горькое презренье Ваш гордый взгляд изобразит! Чего хочу? с какою целью Открою душу вам свою? Какому злобному веселью, Быть может, повод подаю! Случайно вас когда-то встретя, В вас искру нежности заметя, Я ей поверить не посмел: Привычке милой не дал ходу; Свою постылую свободу Я потерять не захотел. <...> Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан! Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюблёнными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой всё ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть... вот блаженство! И я лишён того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днём увижусь я... Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной — И слышу гневный ваш укор. Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать — и разумом всечасно Смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени, И, зарыдав, у ваших ног Излить мольбы, признанья, пени, Всё, всё, что выразить бы мог, А между тем притворным хладом Вооружать и речь и взор, Вести спокойный разговор, Глядеть на вас весёлым взглядом!.. Но так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Всё решено: я в вашей воле, И предаюсь моей судьбе. (А.С. Пушкин, отрывок из романа "Евгений Онегин")