Свет в конце тоннеля

Знаете, я никогда не думал, что начну разговор…вот в такой вот обстановке. И, честно сказать, я не знаю, кто вы, и где вы сейчас, и слышит ли меня вообще кто-нибудь, но всё-таки я надеюсь на это. Так вот, если вы всё ещё здесь, то присаживайтесь поудобнее и слушайте. Я очнулся буквально несколько секунд назад… Ну как очнулся. Быть может, я отошел от неведомого сна, или совсем наоборот — мне все это снится или чудится, не понимаю. Так…кто я и где я? Погодите. Нет, на первый вопрос я все же смогу ответить уже сейчас. Мое имя — Голубой Зонт. Да, все верно. Я — Трефовый Валет. И все. Похоже, больше я ничего не могу вспомнить. Каково же то место, где я нахожусь, спросите вы? Хмм… Здесь темно. Очень. Настоящая чернота. До такой степени, что я даже не могу в полной мере ощутить, открыл ли я глаза или нет. Открываю — темно, закрываю — тоже. Я лежу, кажется, на чем-то очень твердом. Пытаюсь подняться, но нет… Похоже, я только вообразил себе это. Ведь я не чувствую тела. Не чувствую рук, ног. И тут ко мне приходит мысль: может, я и вовсе мертв? Может, это моя душа все ещё не может оклематься и подняться, а тело уже давно мертво? Мне становится невыносимо страшно от такой мысли. Я начинаю дрожать всем своим сознанием и… Начинаю недоумевать от собственной глупости. Я всё-таки жив. Я жив! Мое тело просто онемело, вот и всё, ведь неизвестно, сколько я здесь нахожусь. Думаю, довольно долго. Настолько радостно от этой мысли, что это невольно прибавляет мне душевных и физических сил. Понемногу начинаю двигать пальцами правой руки. Ощупываю поверхность, на которой лежу. Подушечки пальцев проходят по сырым каменным плитам. Далее они дотрагиваются до другой ладони, которая ещё не очень подчиняется мне. Однако ж, какая она холодная. Начинаю разминать другую ладонь. Может, приток крови приведет её к действию? Но, к сожалению, у меня ничего не выходит. К тому же я замечаю, что на ту руку надето какое-то гладкое, ржавое кольцо со звенящей цепью… Кандалы? Удивляюсь себе. Ведь только сейчас до моего слуха доходит звук железной цепочки, которая соединяет оковы на моих руках. Сами кандалы не очень тяжелые, но все же довольно сильно сжимают кисти рук, опоясывая их. Получается, я в тюрьме? Данное описание подходит только под это место. Представляю себе свою камеру: толстенная железная дверь; голые стены, поросшие мхом; сырой пол, обдуваемый сквозняком где-то снизу. Отчего же лежит здесь жалкий пленник судьбы? Какое ужасное преступление совершил он для того, чтобы отбыть в камере свой последний срок? На самом деле, я сам не скажу ответа. Мне просто невыносимо об этом думать, ведь я так ничего и не вспомнил кроме своего странного имени и непонятного мне сейчас статуса… *** Знаете, а тут так тихо… Как будто тут совсем пусто и совершенно нет никого кроме меня и четкого звука моего горячего сердца, мерно ударяющегося об ребра… Постойте! Ничего не говорите! Похоже, я слышал что-то прямо сейчас. Или это очередное мое заблуждение. Но нет же! Я опять слышу эти звуки. Они напоминают мне тяжелые шаги, гулко ударяющиеся о каменный пол. Они становятся всё громче и четче. Точно! Кто-то идёт сюда. И тут невероятная пелена страха окутывает мое тело и мой разум. И это совсем не тот страх, который я испытывал ранее, перед своей мнимой смертью. Этот страх по-настоящему ужасен и как следствие предчувствия того, что будущее может быть хуже смерти. Шаги прекращаются, но затем ключ просовывается в маленькую скважину двери моей камеры. Замок медленно, но верно поворачивается с мелким противным шарканьем. Время для меня как будто останавливается в данные секунды. Я начинаю отчетливо слышать, как бешено стучит сейчас мое сердце, как грудная клетка вздымается от глубоких вдохов и выдохов. Мне хочется провалиться под землю, раствориться в воздухе, сделать всё, чтобы не быть здесь и сейчас! Потихоньку успокаиваюсь и зажмуриваю глаза, сокращая свое дыхание до минимума. Возможно, он подумает, что я неживой и уйдет? Наконец-то, дверь с громким скрипом отворяется и комнату озаряет яркий, непривычный уже для меня свет, вероятно, исходящий от фонаря или другого искусственного источника. И на всю комнату эхом, в этой кромешной тишине раздается фраза: — Ещё один… Шаг, другой шаг. Пауза…Стремительный бег. Существо подбегает ко мне. Быстро переворачивает мое тело на спину и прижимается к груди. Слушает… Слышу, как нервно затем выдыхает, отпрянув от меня: — Слава Создателю, он всё-таки живой! Не могу понять тона его реакции. Он…рад?! Его руки касаются моих. Они пылают, словно от накопившегося огня жизни в них, а кончики пальцев будто обжигают мою мертвецки холодную кожу. Шуршит чем-то, доставая невидимый мне предмет, и начинает стучать им по кандалам, пытаясь похоже взломать их. Неужели он пытается освободить меня?.. Из тьмы опять вырывается журчащий поток его слов: — Ох… И сколько же ещё невинных жертв покоится здесь? Потом начинает кричать буквально в пустоту: — За что ты с ними так? Они не заслужили столь ужасной учести! Затем, помолчав немного, шепчет:  — А мы ведь так и не нашли Зонтю… З-зонтя? Это же мое имя! Да, меня определённо кто-то так называл раньше. Мысли одна за другой начинают приходить в мое сознание, и давно забытые образы вырисовывается вновь, возвращая потерянную память. Решаюсь открыть глаза. Смотрю, сощурившись, не привыкнув к свету. Пшеничные волосы, веснушки по всему лицу, взгляд медовых глаз максимально сосредоточен и напрален вниз. Мой рот растягивается в глупенькую улыбку и пытается произнести заветное имя: — Фели… — но не выходит. Хрипящий стон, явно не похожий на произношение имени, срывается с моих уст. Видимо, мое пребывание здесь повлияло и на голосовые связки. При этом я ещё и не помню, когда последний раз что-либо пил или ел. Взгляд блондина переходит на источник звука. Он останавливается на моем взгляде. Секунда, две, три: — Зонтик. Это правда ты? Киваю ему в ответ. Феликс смотрит на меня, на мои руки, и начинает еще быстрее стучать по кандалам. В его действиях начинает проглядываься крайняя нетерпеливость и…неуверенность? Его руки сейчас мелочно дрожат, чему я не могу найти объяснения. Он разламывает куски железа максимально точно, но с некой опаской. Наконец-таки освободив мои руки, он проделывает то же самое с ногами. Оказалось, что на них тоже были кандалы. Покончив с этим, друг в мгновение ока тянет меня за руки и прижимает к себе. Эти объятия…Я так давно никого не обнимал и сейчас мне невероятно хорошо. А ещё меня обнимает такое прекрасное создание. Его желтый плащ, молочные брюки, светлое личико — всё донельзя так красиво. Ой, а я ведь, наверно, весь в грязи и запачкал его? Отпрянув от него, вижу то, чего не замечал ранее. Феликс ревёт, причем очень сильно. Мокрые дорожки слез опутали все лицо. Но чем же я его расстроил? Легонько обхватываю его лицо пальцами и смахиваю слезы вокруг глаз: — Что-то случилось? — тихо спрашиваю, немного улыбнувшись. — Да что с тобой? — вспылает, почти крича на меня. — Почему ты весел? Посмотри на себя! Я даже не сразу узнал тебя. Весь в ссадинах, порезах и пыли. Что они с тобой сделали… Смотрю на свою изорванную одежду, на свои черные, словно в копоти, руки. И только сейчас до меня начинает доходить смысл слов Феликса. Уничтожение Зонтопии. Множество убитых местных жителей. Меня пленяют. Ведут по бесконечному коридору с камерами. Бросают в одну из них. Каждый день мне твердят одну-единственную фразу, словно проклятие — «Сдайся. Перейди на нашу сторону». Но я упорно стою на своем, потому что знаю, что он неправ. Что он враг. Что он убийца. Мое тело калечат изо дня в день. А потом и вовсе забывают про мое существование… Я наконец-то все вспоминаю. Абсолютно все. Дрожу, как осиновый лист. Говорю Феликсу: — Нам нужно бежать отсюда. Немедленно! — и срываюсь с места. Но ноги подкашиваются. Земля уходит из-под ног, и я падаю. Друг подхватывает меня на руки, спасая от падения. Говорит мне полушепотом: — Зонтик. Не бойся. Пиковая империя пала! Мы выиграли! Темный коридор. Фонарь освещает его стены и множество теперь уже раскрытых дверей. Феликс несет меня, потому что ходит сейчас не могу. Всхлипываю временами, покрываясь слезами. Реву от счастья. Блондин улыбается, невесомо целуя меня в лоб. До сих пор не могу поверить в происходящее. Скоро я увижусь со всеми и сново буду жить. И, знайте, я невероятно счастлив. Что не изменился за это время. Что всё закончилось именно так.