От искры разгорается целый пожар

Получится ли справиться со своими чувствами? Но они греют душу. Моё холодное сердце как будто тает и толстая корка льда исчезает, заставляя горячее сердце забиться сильнее. Это что-то необъяснимое. Я как в невесомости. — Эй, Тодороки-кун? — произнес Изуку, встретив Шото, который продолжительное время смотрел в одну точку. А точнее прямо на палочку, на которой была накручена холодная соба. Не донеся до рта, он остановился и застыл в раздумьях. — А? Э? Мидория? — пришёл в реальность Тодороки. — С добрым утром! — подсаживаясь к юноше, радостно воскликнул зеленоволосый. Я был рад поздороваться с Мидорией. Каждый раз я рад был видеть его, его веснушки и пушистые волосы, слышать этот прекрасный мягкий голос. — Доброго утра. — Эй, Тодороки, Мидория, можно к вам присесть? — спрашивали Урарака и Иида. — Конечно! — Ага. — Я сейчас пойду возьму апельсинового сока себе, подождите здесь, — попросил веснушчатый. — Да конечно, мы еще не позавтракали, так что не спеши, — сказала Урарака. Изуку встал со стула с подносом, на котором стояли пустые использованные керамические тарелки. Он шел и не смотрел под ноги. Кажется кто-то нечаянно обронил шкурку банана. — Мидория, стой! — громко выкрикнул Шото, что все ученики, находившиеся в столовой обернулись на него. — Тодороки-кун? — зеленоволосый опешил и повернул свою голову назад, чтобы посмотреть на гетерохромного юношу. — Что такое? — Ты в сантиметре стоишь от ниминуемого падения, — хмыкнул Шото, обрадовшись, что успел остановить веснушчатого. Деку отодвинул поднос от себя в другую сторону, чтобы посмотреть под ноги. — Мидория, осторожно тарелки! — с места еще громче выкрикнул гетерохромный. Зеленоволосый оправился и выровнял положение подноса, бьющаяся посуда не успела съехать и упасть на пол. Юноша матерился про себя, как можно быть таким невнимательным. — Тодороки-кун, ты меня прямо сегодня спасаешь… — Да ладно, мелочи. Изуку осторожно дошел до посудомойки и взял с автомата нужный себе сок, преждевременно засунув в машину по выдаче напитков несколько монеток. — Почему я вечно такой неуклюжий неудачник? — поник Изуку — Позволь опровергнуть твои слова. Я не считаю тебя неудачником. Где ты тут неуклюжесть увидел? Ты самый настоящий сильный герой, которым я восхищаюсь, ты умён и твой потенциал безграничен. Ты лучший друг в компании, ты лучший человек в жизни, что указал мне путь. Только вспомни, — твердо огласил Тодороки, смотря прямо на Мидорию, чуть склонившись на стол. — Тодороки прав, — согласился Иида. — Деку, ты никакой не неудачник, перестань говорить так! Ты самый настоящий хороший друг и будущий герой, — поддержала того Урарака, покраснев. — С-Спасибо вам всем! Я так рад, что мы друзья, меня подбодрили ваши слова. Но приятнее всего было получить похвальную речь от Тодороки, она до конца грела ему сердце и давала верить, что с ним все не так уж и плохо.

***

Шото часто неосознанно подглядывал за Изуку на уроках. Он кажется знал о нем все. Мидория что-то активно записывает в тетради, наверное опять бубнит себе под нос и исписал всю тетрадку вдоль и поперёк. Хорошо, что Деку сидел впереди и не замечал прожигающего взгляда гетерохромного юноши. Правда иногда чувствовал его на себе, но каждый раз, когда зеленоволосый оглядывался по сторонам, Шото быстро отводил взор на свою тетрадь и делал вид, что пишет.

***

Я постоянно следовал за ним. Я не знаю почему, но мне хотелось проводить с ним как можно больше времени, хоть мы не разговаривали, мне было достаточно просто находиться рядом. Каждый день дорога в общежитие была ослепительно яркой и веселой. Потому что я всегда был с Мидорией. — Фух, здорово я сегодня в бассейне потренировался, — шел Изуку с мокрыми кончиками волосы, с которых падали маленькие капельки. — Что-то сегодня жарко, — тормошил свою футболку, чтобы впустить хоть какой-нибудь ветер. Изуку шел в самой обычной одежде, белая футболка и зеленые шорты по колено, но все также в своих красных кроссовках, с которыми он кажется ни на секунду не расставался. Он вечно носит эти кроссовки. В любую погоду и время года. Это забавно.

***

— Ладно, Тодороки-кун, спокойной ночи, я пошёл в свою комнату, — поворачивая голову в сторону Шото, воскликнул Изуку. Мне не хотелось прощаться с ним, я бы побыл ещё немного вместе. — Да, спокойной ночи, Мидория. Тодороки лежал на своей кровати с открытыми глазами. Вокруг было темно. Он не мог перестать думать о Изуку. Его не клонило в сон, но… — Тодороки-кун! Эй! — раздавался протяжный шум в голове. Изуку протягивал тому руку и лучезарно улыбался. В это светлое и радостное выражение лица можно было влюбиться. Вдруг Шото резко открыл глаза и лежал в ступоре посреди мрачной комнаты, в которую заливал свет из окна от уличных фонарей. — Что? Он мне приснился. Опять. Каждую ночь одно и тоже. Но мне было приятно находится вместе с ним в этом сне. Я был рад видеть его даже когда сплю. Ведь сны с ужасными кошмарами об отце и матери остались позади. Мидория как будто занял все место в моей жизни и скрыл от ужасов. Я начал дышать легче.

***

— Доброе утро, Тодороки-кун! — воскликнул Изуку И сегодня одно и тоже. Каждый день одно и тоже. — Да, доброе. — поникши ответил Тодороки. — Ты что такой расстроенный? Что-то случилось? — Да нет, не переживай. Все нормально. Я ведь и сам не пойму, что со мной… Наверное… — Эй, взбодрись, сегодня же выходные. — Доброе утро, детишки! — неожиданно ворвалась в гостиную общежития Мисс Полночь. Гостиная была большая. Посередине комнаты стоял широкий журнальный столик, вокруг него расположились два коричневых пушистых дивана и два таких же мягких кресла. По углам комнаты расставили различные комнатные растения в длинных высоких вазах - фикус, папоротник и пару кактусов. — А? Э? Чего? — стояло в недоумении несколько учеников. — Учитель Шота Айзава сегодня отсутствует, потому что его вызывали на интервью, по причине ситуации с нападением на летний лагерь. Он сказал присмотреть за вами сегодня! — Уже предвкушаю что-то интересное, — ответила Джиро. — Мисс Полночь, как я рад, что Айзава-сенсей её вызвал. Она же такая красотка! — жадно облизывался Минета. — Минета, перестань, боже! Когда ты уже заткнешься и не будешь думать про свои «штучки»?! — угрожала своим наушным разъемом Кьека. — Всё, всё, всё. Только не надо как в прошлый раз мне в глаз свой провод сувать, пожалуйста. — прописклявил Минору. — Ну раз так, чтобы развлечь вас, давайте поговорим о любви! — повествовала всем ученикам Мисс Полночь. — Ой, пф, любовь, нам про неё на уроках биологии рассказывали! Меня от этого тошнит нахрен! — скрестил руки Бакуго и фыркнул. — Ахаха, не про такую любовь, Бакуго. Ладно, про привязанность и влюблённость. Бакуго Катсуки, наверняка тебе никто не нравится, верно? — Э, вы думаете я вообще бездушный?! — начал агрессировать Катсуки. — Воу, Бакуго, полегче, тише. Ты совсем не бездушный, ты очень заботливый и- — Дерьмоголовый, заткнись! — Бакуго, это что…? — удивлённо посмотрел на того Киришима, он увидел чуть выступающий румянец на щеках. Бакуго покраснел? Такое бывает — про себя подумал Эйджиро.Он такой милый. — Заткнись! — отвернулся Бакуго от всех, если его смущенное лицо кто-то увидит, то он убьет его на месте. — Киришима, а ты? — У меня есть один хороший друг, я рад быть в его компании, хоть он и часто ведёт себя неподобающе, — повернулся к Бакуго и улыбнулся. Тот сидел и фыркал, что не заметил взгляд друга. — О, это так замечательно! Тодороки, а у тебя есть тот, к кому ты испытываешь какие-нибудь чувства? — А? Я? Не имею понятия. Я никогда не задумывался над этим, думаю, в моем сердце нет места для любви, я просто даже не знаю, что это такое… — Ощущение каких-либо положительных чувств к кому-то, что-то прекрасное! Мина, а ты как считаешь? — спросила учительница. — О, тема о влюблённости — моя любимая тема! Я думаю, это самое лучшее чувство! Ведь при виде этого человека, к кому ты это испытываешь, кровь в жилах закипает, твое сердце бьется в несколько раз сильнее, по телу такой ток как будто проходит, бззз, что встрепеняешься. — Бззз, говоришь? — с задумчивым лицом сидел Шото. — Это как с Каминари, что ли? — Нет! Это не в буквальном смысле… А еще состояние всегда такое волнительное! Что тебя всего будоражит! — воскликнула под конец Мина. — Что? — сидел со сложным лицом гетерохромный. "Уверен, что он ничего не понял", — подумал зеленоволосый и глупо улыбнулся, посмотрев на озадаченного Шото. — Мина, очень интересная точка зрения! — похвалила Полночь. Мидория сидел на диване, обхвативши руками колени, смотрел на пол. Он весь задрожал от волнения и неистово боялся, что его спросят… Видимо, мысли и вправду материальны. — Мидория Изуку, а ты что думаешь? — О… А, ну там… — Ого, неужели кто-то есть? Мидория судорожно отмахивался руками, его оттенок лица окончательно достиг алого цвета. Его сердце билось бешено как никогда. — Деку, рассказывай! — крикнула тому Ашидо, с ожиданием чего-то. — Н-нет, эт-это там… — Рассказывай! — Мина, кажется он не хочет говорить, — промолвил учитель, — не пытай его. — Да, прекрати, ты его смущаешь, — согласился Шото-кун. — О, Тодороки, ты не представляешь скольким девочкам интересно узнать о твоей жизни! — Правда что-ли? — И я в том числе! — выкрикнула Мина и весело улыбнулась.

***

День подходил к концу, Мисс Полночь сидела за столом на кухне и кушала банан, наблюдая за другими учениками. — Вот это денёк выдался, — выдохнул Деку. — Просто ужасный день! — прорычал Катсуки. — Да успокойся, никто не увидел тво- — ДЕРЬМОГОЛОВЫЙ, Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРИКОНЧУ! — Ой. — Эй, что тут за, ква, крики? Кто пойдёт со мной в карты играть? — спросила Асуи. — Я бы с удовольствием, — улыбнулась Урарака. — О, карты! Моя любимая азартная игра! На что играем? — На твои рожки, Мина. — О нет, да я вас в два счета выиграю! — Это мы, ква, посмотрим. — Ребята, до завтра! Тодороки, все ещё интересно всем узнать о твоей жизни! — Добрых снов, — пожелал Деку другим. — Тодороки-кун, ты идёшь спать? — Нет, я ещё не собирался. Слушай, что за девочки за мной ходят? — А ты что не замечал, половина академии с женской аудитории на тебя глаз положила. — Что, правда? А чего они так? — Н-ну я полагаю, внешность у тебя красивая, характер загадочный и сдержанный, — начал представлять у себя в голове образ Шото и потонул в своих сладостных мыслях. — Ну не знаю, я так не считаю… Похоже влюбиться можно толком и не говоря с человеком… — Да… Влюблённость такое чувство неконтролируемое, его нельзя остановить чувством воли… — Мидория, а как ты понял, что влюбился? У тебя же наверняка кто-то есть, — присел Шото на диван рядом с Изуку. — Что? Т-Тодороки-кун, ты опять эту тему з-заводишь? — кровь лилась к капиллярам, расположенных на щеках. — Я не спрашиваю кто это, просто хочу понять, как ты осознал, что влюбился? — Да ну тебя! И с-собственно почему ты так близко? — Деку смутился, сердце учащало темп, а бабочки в животе рассекали пространство. — Тсс, это для того, чтобы другие не услышали. Ну так что? — Ну, я думаю… Когда вы не общаетесь продолжительное время, тебе становится грустно, а когда особенно активно, то ты взбудораживаешься и буквально кричишь внутри себя от волнения и радостных эмоций… — Но это же можно чувствовать ко всем, не так ли? Может это не обязательно влюбленность… — Э, ну, это только в первое время, я думаю… Потом ты счастлив, когда этот человек смеется или улыбается, особенно когда он делает это очень редко, — улыбнулся Мидория. — Ты постоянно следишь за взглядом этого человека, чувства постепенно накапливаются, и ты думаешь, как бы поскорее уйти от этих мыслей, но не можешь, потому что этот человек мне становится дорогим…

***

Чувства, которым я не мог дать названия, вторглись в мое сердце, беспокоя меня, окутали новыми ощущениями, которых я не испытывал и не понимал. Стоит только осознать, что они пробудились… Чувства начинают искрить. В тот день, на фестивале, он единственный, кому удалось разжечь огонь и растопить сердце, что было под толстой коркой льда… С тех пор чувства только накапливались и разгорались сильнее, не оставляя мое сердце в покое.

Следующее утро

— Мидория Изуку? — Отсутствует, — выкрикнул староста класса Айзаве-сенсею. — Я что, заразил его что ли? — Сказал, что температура поднялась, один день посидит в общежитии. — Ладно. Температура? Надо будет его проведать. Весь день я вспоминаю его, почему меня так беспокоят эти слова?

***

Тодороки направляется к комнате Деку. Черт побери, я запутался. Я ничего не понимаю. Может если игнорировать чувства, они угаснут? «Тук-тук» — Кто там? — Тодороки. — Заходи. — Мидория, как ты? — открывая дверь, спрашивал Шото — Нормально, температура уже почти в норме. — Я тебе принес апельсинового сока, — поставил напиток на тумбочку и поник, присев на кровать, грустно опустил голову. — Спасибо большое, — поблагодарил Изуку. — Что-то случилось? — Прости, что вчера тебе наговорил всяких слов. Наверное, они вызвали в тебе неприятные чувства. — Нет, ты не сказал ничего плохого, извини, что веду себя так. Я пробовал погасить чувства, не получается… В глубине души я понимаю, что не хочу, чтобы они исчезли. Я это осознаю, мне боязливо и страшно. Но я устал держать все в себе. Пусть чувства и будут разбиты, но воспоминания сохранятся, как самые приятные эмоции, что я испытывал. — Я думаю… Я решился. — Я думаю, нам надо поговорить, — вздохнул юноша. — Я еще не все выяснил с нашего вчерашнего разговора… Твои слова все крутятся у меня голове и не дают покоя. Прости если навязываюсь тебе… — Ох, Тодороки-кун, я слушаю тебя. — Тот, в кого ты влюбился… Он из твоего близкого окружения? Вы были друзьями? — А, ну… — Мидория задергался, и с его лица начали течь капельки пота. Сердце скакало в груди и не могло успокоиться, волнение настигало и отдавалось в каждой клеточке всего тела. — Я не намерен узнать, кто это. Просто… Тебе не было страшно влюбиться в того, кто считает тебя только другом? Для кого ты просто друг, что придет на любую просьбу, что эти чувства будут безответными… — Я… Я старался уйти от этих мыслей прочь. Я оправдывал свою привязанность тем, что этот друг мне важен, ведь он друг. Всеми силами и способами подавлял свои чувства. Изуку специально взял отгул, чтобы оправиться от странного состояния подавленности и внутренней грусти. Он думал, что это поможет ему окончательно преодолеть эмоции, что ему достаточно одного дня, чтобы смириться. — Было очень тоскливо и стыдно за себя. Хотелось уйти от этого всего и больше никогда не испытывать. Вот-вот появлялось чувство, что влюбленность начинает угасать, но стоило мне опять увидеть счастливое лицо этого человека, эмоции разгорались только сильнее и грели мое сердце, а печали как будто и не было, — Изуку согнул ноги и обхватил свои колени, скрыв печальное смущенное лицо. — Если ты влюбился в своего друга… Знай, чувства никогда не исчезнут, они будут преследовать тебя и разгораться в сердце только сильнее. Ты никогда не сбежишь от них. Ты будешь только больше влюбляться и понимать насколько дорог тебе этот человек. Поверь мне, я это испытал на себе, — посмотрел Изуку сверкающими изумрудными глазами на удивленного Шото. — Эти чувства будут делать только больнее, все время говорю себе, что не нужно держать в себе и заявить о них, но конечно же не делаю это. Теперь я понимаю почему… — Все не устаю тобой восхищаться. Спасибо, что помог мне. У меня больше нет такого человека, к кому бы я мог вот так обратиться. Я просто слишком запутался в своих чувствах… — Понятно, — заново уткнулся носом в согнутые колени Изуку. — Тогда спокойной ночи, увидимся завтра. — Да, добрых, — вздохнул Мидория.

***

Я все обдумал. Я все осознал. Я готов. Мидория опять не пришел сегодня на уроки. Я ему напишу. Тодороки Шото: Мидория, привет, сегодня что, хуже стало? Это не я повлиял на тебя? Изуку заметил горящий экран своего телефона, который лежал на тумбочке. Пришло уведомление о новом непрочитанном сообщении. Зеленоволосый увидел, что это от Шото. Ему было страшно открывать диалог. Его сердце заколотилось и начало увеличивать темп, а от волнения леденели конечности. Мидория Изуку: Привет, все нормально, это не из-за тебя, не переживай. Из-за тебя. Тодороки Шото: Встретимся сегодня вечером в 20:00, на том самом холме, откуда видно весь город. Он рядом с общежитием. Мидория Изуку: Я понял. Конечно, буду ждать встречи. Тодороки Шото: Прости, что вечно беспокою тебя. Мидория Изуку: Все нормально, мне только в радость видеться с тобой, поверь. Тодороки Шото: Буду ждать.)

***

Вечер встречи

Японские красные круглые фонари освещают улицы. Масса красивых вывесок магазинов, разноцветные яркие светодиоды украшают деревья и парки. Видны небоскребы различных форм неописуемой красоты. Весь город как на ладони. Тодороки сидит на самом пике холма и лицезреет всю красоту необъятной Японии. Его двухцветные волосы развиваются на ветру, сердце колыхает и повышает темп от волнительного ожидания. Вдруг он ощущает, как сзади на его плечо мягко положили руку. — Тодороки-кун, я пришел, — присел рядом с Шото Деку на мягкую траву. Его тело обдувал приятный прохладный ветер, что будоражил все тело, заставляя мурашкам пройтись по коже. — Мидория, я все осознал. Я думал, что решился, но мне нужен был еще один день для осознания. — Эх, а я давно уже все осознал... Тодороки тяжело вздохнул и направил свой взгляд на Мидорию. — Я знаю, что у тебя кто-то есть, кого ты любишь также сильно, но… — Но, что? Шото повернулся туловищем к Изуку, выпрямил спину и мягко без колебаний сказал: — Я тебя люблю, — легко выдохнул Тодороки, а с души как будто камень упал. Холодный ветер игрался с волосами Деку и Шото, красиво развиваясь. — Меня также переполняют чувства, как и тебя. После твоего рассказа, я понял и не смог промолчать, эмоции выпрыгивали наружу. Если тебе неприятно — просто забудь. Все же, мне стало легче, хоть и грусть обхватила все сердце. Тусклые глаза Изуку за мгновение начали светиться и гореть, зажглась искра и чувства вспыхнули вновь, солёные слёзы начали выступать из изумрудных глаз. — Тебе настолько неприятно? Прости, не подумал о тебе, моя ошибка! — виновато задергался Шото. — Нет, ты н-не понял! — всхлипывал Мидория. — После того, как мы поговорили, я окончательно потерял надежду и сдался, ссылаясь на то, что появился человек, который тебе нравится и-и, — протирая свои мокрые глаза, всхлипывал. — Я так не хотел в это верить, и ч-что, это правда? Это не сон? Мне не запрещено любить тебя? Это взаимно? — Что? — в недоумении сидел Шото. — Ты мне нравишься, Тодороки-кун, очень! Я люблю тебя, — громко всхлипнул веснушчатый, и из его изумрудных светящихся глаз непроизвольно опять начали идти слезы, а тот их спешно протирал. — Что? Я? Но ты же говорил про того, кто часто улыбается и веселится, даже смеется! Я ведь толком и не разу не улыбался! — сердце Тодороки замерло, печаль ушла, тело окуталось новыми приятными ощущениями, что дарили душевное тепло, стало спокойно и мирно. — Неправда, я ведь влюбился в тебя именно благодаря твоей незабываемой улыбке! — окончательно протер свои глаза от мокрого следа. — Д-Да… Именно так… — Смущенно опустил свои глаза и покраснел юноша. — Разве…? — задумался Тодороки. — А, наверное когда, кхм, с тобой был. — робко промолвил гетерохромный, отведя вгляд. На его щеках выступил румянец. — Ахаха, я был просто счастлив лицезреть ее тогда, — посмеялся веснушчатый и улыбнулся. — Если бы не ты, я никогда бы не признался. Я очень рад. Это такое неописуемое чувство, что горит во мне и отдается в каждой клетке, это так приятно. Сильный поток ветра поднял двухцветные волосы, и принес с собой лепестки сакуры и ее благоухание. Теперь я знаю, что это значит. — Я думал, что это конец, — мягко схватил левую руку Мидории Шото. — Но похоже, — другую ладонь положил на кисть веснушчатого, что лежала на траве. — Это только начало. — А? — жутко залился алым цветом Мидория, его щеки горели. От одной искры… Тодороки сверкающей улыбнулся, Мидорию она затмила и дала успокоиться. Вспыхнул пожар любви и чувств. Смущенный Деку закрыл глаза и робко потянулся к Тодороки. Не разъединяя рук, алые губы Шото прикоснулись к горячим сахарным устам Изуку, было слышно биение сердца и чувствовалась дрожь. Эмоции от первого поцелуя взбудоражили, а на губах оставалось теплое приятное ощущение. — Если честно, — Тодороки поднял голову на небо, созерцая множество красивых светящихся огней на небе. — Я вовсе не чувствовал себя так, как рассказывала Мина. Меня не било током как Каминари. — Ахаха, она же не это имела ввиду, — веснушчатый сжал руку Тодороки сильнее и посмотрел на звёзды, что отражались в его искрящихся глазах. — Я сейчас чувствую, что улечу прямо туда. — показывал другой рукой на небо, сильнее сжимая правой рукой ладонь Шото. — Я настолько счастлив! — С тобой хоть куда угодно улечу! — Тодороки лег рядом с Мидорией, держась за руку. Я все ещё не верю, что такое бывает. - Правда звёзды красивые? - Очень. А знаешь, кто ещё красивее? - Кто? - Ты. Но я очень счастлив.