Стань луной.

      Когда зашла в пустой, к счастью, лифт, зазвонил телефон. Нажала на кнопку первого этажа и достала свой потрепанный мобильник. Желание разговаривать сейчас с кем бы то ни было отсутствовало, но когда на экране отобразилось: «Доктор Фелдштейн», я незамедлительно приняла вызов. Голос лечащего врача Ланы прозвучал взволнованно: — Добрый день, мисс Николс. Что-то в грудной клетке сжалось. — Здравствуйте, — пролепетала, сжав ладонь в кулак. — Мне срочно требуется с вами поговорить. Насчёт нашей Ланы. Похоже, самочувствие вашей сестры ухудшилось. — Оух, — Я почувствовала как стук сердца прошёлся по всему телу. Я едва не задохнулась от ужаса, накрывшего холодной волной с головы до ног. Этот день грозил стать самым ужасным в моей жизни: сначала подонок Джастин Бибер, теперь эта новость… Только вот доктор не закончил свою речь: — Мисс Николс, — позвал меня он, после чего прочистил горло, явно не решаясь озвучить дальнейшие слова. — Понимаете, состояние Ланы еще не критично, и пока не возникли метастазы, надежда остается. Особенно, если оперативно принять меры… — Да, конечно, я все понимаю! — Пришлось поторопить доктора: — Но куда вы клоните? — Необходимо новое лечение. Более… дорогое. Понимаете? И деньги нужны как можно скорее. Чем раньше мы начнем новую терапию, тем больше шансов на успех. Док замолчал, вслушиваясь в повисшую тишину. Я стояла, прислонившись спиной к стенке лифта, откинув голову, и даже дышать боялась, настолько ужасным и беспощадным казалось услышанное. Деньги. Проклятые деньги! Все крутилось вокруг них! — Сколько? — наконец выдохнула я. Только мистер Фелдштейн не расслышал моего шепота, и пришлось повторить громче: — Сколько? — Для начала десять тысяч. Этого хватит минимум на неделю интенсивного лечения. Я понимаю, что сумма крупная, но метод действенный, прошел проверку и уже многим помог. Он говорил что-то еще, объяснял, куда и как нужно перевести необходимую сумму, когда приехать и подписать новый контракт… На этом слове я почувствовала, что задыхаюсь. Снова?! Идиотские бумажки, отравляющие даже саму надежду на счастье! Ненавижу! — Мисс Николс? Док понял, что я потерялась и выпала из разговора. — Д-да. Я поняла… — Простите, но это все, что мы можем сделать, — его голос на том конце был бесконечно усталым. — Конечно, всегда остается вариант перевести Лану в государственную клинику, но, боюсь, терапия, предлагаемая там, не даст нужных результатов. Это практически смертельный приговор. Мне жаль. — Я достану деньги. Достану. Чего бы мне это ни стоило. Пусть мистер Бибер делает все, что захочет. Я стерплю. Ради Ланы, моего маленького ангела, я готова на все. Это всего лишь тело, всего лишь тело… В этом нет ничего страшного. Мне хотелось так думать Город гудел сигналами автомобилей, кричал разными голосами, провожал сотнями безразличных взглядов. Всем было плевать на меня и мои проблемы. А я хотела броситься с моста, по которому шла в свою съемную конуру. Хотела напиться таблеток или выпрыгнуть из окна. Или совершить еще какую-нибудь мерзкую глупость. Лишь бы избавиться от давящего каменной глыбой бессилия. В этом мире мы с Ланной — песчинки, на которых всем плевать. И я не могла уйти так просто, оставив ее одну на растерзание болезни. Тем более теперь, когда появился шанс! Шанс! Какая же я идиотка! В свете всего плохого, что произошло за этот день, упустила самое важное — сестренка может перебороть болезнь! И она должна поправиться! И мы обязательно со всем справимся. Остаток дня пролетел, словно миг. Хотя я очень хотела, чтобы он тянулся бесконечно. Бравада, которую я старалась взрастить в себе, меркла каждый раз, когда перед глазами вставало надменное лицо этого Джастина. Моего будущего рабовладельца. Хотя, нет, не будущего. Я все-таки прочла контракт по диагонали — просто не в состоянии была читать вдумываясь. И, судя по всему, мистер Бибер любил секс. Много, часто и по-разному. Управляя, властвуя, унижая. Особенно пугал пункт про «любовь втроем». Но здесь я была категорична, контракт я подписала с Бибером, и ничьих имен больше в «списке» не значилось. И все же меня кидало в дрожь при мысли, что стоит только открыть рот и огласить кому-то все гадости, которые он может сделать со мной, и уже с меня будет причитаться пусть и небольшая по его меркам, но совершенно неподъемная для нас с Ланной сумма. Не помню, спала ли в ту ночь, только вот, услышав будильник и открыв глаза, почувствовала неприятную резь, словно умылась песком. Из зеркала на меня и вовсе смотрело чудовище. Мистер Бибер однозначно не пожелает видеть рядом такое и откажется платить.