Маленькая Мегги

43. Мы вышла на балкон второго этажа, чтобы покурить. Поднявшись, Мегги со злостью сняла с себя босоножки и кинула их в угол. - Ненавижу! - громко сказала она. - Зачем тогда надевала? – я протянула ей сигарету. - Чтобы позлить папу. Он ненавидит, когда я одеваюсь вульгарно, - она закурила. – В старшей школе он запрещал мне ходить на вечеринки и носить короткие юбки. Говорил, что не хочет, чтобы я стала Реджиной Джордж. Я рассмеялась. - И кем ты в итоге стала? - Меган Диплер. Девчонкой из соседнего дома, - она, прищурившись, смотрела вдаль. – Отличницей и папиной дочкой. - И что в этом плохого? - Запреты, осуждение и беспочвенное недоверие, - она затянулась и выпустила облако дыма. – Вот что. В итоге это все вылилось в бессмысленные вечеринки в колледже. Ну а дальше ты знаешь. Пока Мегги смотрела куда-то, где линию горизонта было уже невозможно различить, я смотрела на нее, тщательно изучая ее профиль. - Что случилось в Принстоне в последний раз? – я осторожно произносила слова, словно выставляя хрустальные бокалы на шатающийся стол. - Ничего серьезного, - Мегги потушила сигарету и достала еще одну из пачки, лежавшей на журнальном столике. – Я очнулась под каким-то парнем, боже от него так ужасно пахло одеколоном для стариков, и поняла, что совершенно не хочу этого, - она говорила спокойно и монотонно, не испытывая никаких эмоций. Ни страха, ни сожаления. – Я быстро вышла из комнаты, минут пятнадцать меня еще полоскало в туалете, и ко мне резко пришло осознания, что я нахожусь здесь не потому, что хочу, а как будто в попытке выжить последние соки из молодости. Знаешь, как будто стараюсь восполнить что-то, чего не хватало в школе. Она обернулась и в первый раз посмотрела на меня. На моем лице застыл ужас и непонимание. Я молчала. Казалось, она старалась успокоить меня одним свои взглядом, понимая, что не найдет подходящих слов. Я подошла и осторожно обняла Мегги, чувствуя хрупкость ее тела. Не подававшая никаких эмоций при разговоре, она всхлипнула на моем плече, и я почувствовала едва ощутимые следы ее слез на своей шее. До этой ночи мне всегда хотелось спасти ее от невидимого врага, точечно и искусно причинявшего ей страдания, которые находили отражения в ее глубоком, не сочетающимся с яркой улыбкой, взгляде. Но сейчас враг стал реальным. Враг, в чьих привычках я когда-то начала замечать Мегги. В моей голове роилась тысяча мыслей. Выводы словно части тетриса вставали на свои места. Теперь все имело смысл, все казалось логичным и правильными. Причинно-следственные связи были установлены. Но среди этих мыслей не нашлось ни единой фразы, которая могла бы успокоить Мегги именно в эту минуту. Я почувствовала, как ее пальцы все сильнее сжимали ткань моего комбинезона. Будто от того, как крепко держала меня сейчас Мегги, зависело наше падение с этого чертового балкона. Я так же крепко обнимала ее, чувствуя теплоту ее тела под грубой кожаной курткой. - Ты хочешь поговорить об этом? - словно только научившись разговаривать, я шепнула ей на ухо. Ее тело завибрировало, и я поняла, что она начинает буквально рыдать, не сдерживая чувств, полностью облокотившись на меня. Я ненавидела все вокруг, слишком громкую музыку, доносившуюся снизу, всплески воды в бассейне, бубнивших людей, стоявших прямо под балконом и всю эту вечеринку в целом. Вечеринку, которую устроили ради Меган. Но больше я ненавидела Питера и себя. Не знаю кого сильнее. Мы оба причиняли ей боль: осознанно или нет, фразами или действиями, мимолетным взглядом или строгим укором. Мне было невыносимо стыдно за то, как я обращалась с Мегги до этого. Я совру, если скажу, что не догадывалась, что весь этот образ был фальшью, с выверенной точностью выстроенной только для одного единственного зрителя. Еще невыносимее была мысль того, что все уже было сделано и сказано, что открытые раны на теле Мегги уже заживают, оставляя уродливые шрамы. И никто, совершенно никто не предложил ей обработать и наглухо заклеить их пластырем. Она медленно истекала кровью совершенно одна уже который год. Мегги прижималась ко мне так близко, что ее дыхание теплыми следами проходило по моей коже и ладони то сжимались, то разжимались в попытке осторожно, почти нечаянно погладить меня по спине. День назад я мечтала о таком моменте, я представляла его во снах и в самых смелых желаниях. Но сейчас на прикосновения Мегги реагировало не мое тело, а сознание. Я вдруг твердо, с полной ясностью светлого рассудка поняла, что буду любить ее всегда и безоговорочно. Без ожиданий, без запросов, без поисков банальных ответов. Безоговорочно. Как никто никогда ее не любил. - Как думаешь, нас ищут? – я чувствовала, как шевелятся ее губы рядом с моим ухом. - Возможно, - я прижала ее крепче и поцеловала в затылок. – Нам должно быть на это все равно. - Прости, я не хотела устраивать сцен, - она отпустила меня. По рукам прошла дрожь от недостатка теплоты ее тела. – Эти дурацкие слезы… Я не хотела, правда. Я вообще обычно не плачу. Она опустилась на стул, стоявший в углу, и уставилась в пол. Слезы не слушались ее и продолжали бестолково падать на колени. Мегги постаралась улыбнуться, но (скорее всего впервые в жизни) физически не смогла этого сделать. Я присела на корточки у ее ног и взяла ее за руки. - Никогда, - мой голос слегка дрожал. – Слышишь? Никогда не проси у меня прощения. Мегги потянулась к кулону, который я подарила ей, и опять постаралась улыбнуться. У нее не выходило. - Почему ты никогда не была со мной такой? – тихо спросила Мегги, продолжая рукой безуспешно вытирать слезы. - Я была дурой. И прошу за это прощение, - я положила голову ей на колени и громко вздохнула. – Умоляю, прости меня. - Не глупи, - она поднялась и потянула меня за собой. – Я не держу на тебя зла. Губы Мегги были мокрыми и солеными от слез, она едва ими шевелила, почти не касаясь моих. Ее дыхание предательски сбивалось, а руки на моей шее дрожали. Но это был поцелуй, который впервые что-то значил. Мы обе тогда еще не знали, что именно. - Давай уйдем отсюда, - жалобно попросила Мегги. - А что ты скажем им? - я махнула головой в сторону наших спутников. - Не хочу даже спускаться туда, я так устала от громкой музыки. - Я объясню все Дилану, он разберется. - Чем больше с тобой общаюсь, тем больше понимаю, что Дилан - друг главного героя. Он появляется из ниоткуда чтобы прийти тебе на помощь, - она искренне улыбнулась. - Ну во-первых, из меня тот еще главный герой, а во-вторых, он приходит мне на помощь только последние два месяца, - я замялась, обдумывая, стоит ли продолжать, - с тех пор, как ты появилась в моей жизни. Я не пожалела о словах, щеки Мегги покраснели, и она спрятала лицо за волосы. - Выходит, то меня у тебя не было проблем? «До тебя у меня не было жизни», - подумала я, но эта фраза даже не подлежала рассмотрению. Такое я физически не смогла бы произнести. - Так и есть, - сказала я взамен. – Ты та еще заноза в заднице. 44. Мы сидели у меня на кухне, по очереди обдувая друг друга каким-то журналом. Дома было невыносимо душно. Я постоянно забывала вызвать мастера, чтобы починить кондиционер. Мегги снова попросила меня переодеться, ведь платье и пиджак тоже были надеты только, чтобы позлить отца. Единственная лампочка, горевшая в люстре, освещала лицо Мегги так, что я легко могла посчитать ее веснушки. Мы сидели напротив друг друга и с каждой фразой тянулись все ближе, как будто это расстояние мешало нам услышать что-то важное. Я предложила Мегги выпить, но она заявила, что мы уже вышли на тот уровень, когда можем откровенничать и без этого. - Знаешь, ведь когда я тебя поцеловала это тоже своего рода был вызов, - она посмотрела мне прямо в глаза в попытках прочитать мою реакцию. Я не скрывала, что была взволнована. – Я никогда не целовалась с девушкой раньше. Первое время после моего дня рождения от воспоминания о тебе мне вдруг становилось так тепло и спокойно. Я первое время думала, что это какая-то гордость, - на ее щеках выступил румянец, - глупо, конечно. Знаешь, типа поставила галочку в глупом списке у меня в голове. Список отвязности. Мы обе рассмеялись. Мегги приподнялась со стула и потянулась, чтобы быстро поцеловала меня в щеку. - Не смейся только, я знаю, что глупо. Так вот, это чувство не заканчивалось. Я каждое утро просыпаясь, первым делом думала о тебе. Знаешь, это как твоя привычка всегда курить спустя десять минут после завтрака. Я точно так же по расписанию каждое утро вспоминала о тебе и понимала, что ужасно скучаю. Она снова посмотрела на меня, ожидая ответа. Все мои чувства комком копились в горле и не давали возможность говорить. Я улыбнулась и накрыла ее ладонь своей. - А потом я начала думать, - Мегги продолжила говорить, словно у нее и не было другого выбора. Видимо слова эти так давно собирались у нее в голове, что им перестало хватать места и они неумолимо вырывались наружу, не прося разрешения у разума. – Долго и усердно сопоставляла мои чувства к тебе с влюбленность, которую испытывала еще в школе. И не понимала, почему ничего не сходится. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было так странно осознавать. Знаешь, даже сам сценарий нашего знакомства и все, что было потом. Странные обстоятельства, твое странное поведение. Каждая моя влюбленность в школе, да и после начиналась с ухаживаний и недвусмысленных намеков. Я всегда как будто была готова влюбиться. Мегги улыбнулась и аккуратно убрала выбившуюся прядь волос за ухо. - А здесь с тобой все иначе, совершенно не так, как я привыкла. Клянусь, я даже подумать не могла, что люди могут поссориться, наговорить друг другу кучу гадостей, а после, как ни в чем не бывало влюбиться. Она закрыла глаза, осознав наверное, что наговорила лишнего, и ей захотелось вдруг спрятаться от моего взгляда. Я тоже закрыла глаза. Но я продолжала видеть Мегги. У меня тоже были свои секреты и своя правда. Поэтому, закрыв глаза, я попыталась отчетливо вспомнить все, о чем вы уже, конечно, успели прочитать. Мне хотелось сказать ей, что я знала, что влюбляюсь еще тогда в аэропорту, но просто не подавала виду. Что ломала голову, как бы увидеть ее и просто быть с ней рядом как можно дольше. - Влюбленность все-таки громкое слово, - сказала я. Мне не хотелось поспешных решений с ее стороны. Про себя я, конечно, давно все знала, но не стремилась этим поделиться. Чувства Мегги, описанные в такой откровенной, немного детской форме, все еще были для меня под вопросом. - Любовь – громкое слово, а влюбленность — это так, на закуску. - Это определенно лучшее описание. Мы разговаривали всю ночь, едва касаясь друг друга. Я боялась испугать Мегги, она тоже чего-то боялась. Ее слова и действия находились еще на разных местах. Слова неслись с неумолимой скоростью, пока действия, задыхаясь, пытались сравнять позиции. Все физическое и материальное в одну ночь вдруг стало недоступным миражом: безумно далеким и не особо нужным. Мегги была так близко, но ее слова, сказанные с неподдельной искренностью, ее добрый и понимающий взгляд, ее рука, как бы нечаянно, касавшаяся моей делали ее еще ближе. Так близко, как ни одна ночь даже с самым неповторимым завершением не сливала меня с кем-то воедино. Мне приходили на ум самые тривиальные и переслащенные слова и сравнения, но я боялась произнести их вслух. Эта вечеринка была устроена ради Мегги. Ради нее была и эта ночь с ее душной кухней и единственной лампочкой. С моим открытым сердцем, наконец-то готовым впустить ее.