Раз, два, три, четыре...

Найти в Облачных глубинах нелюдное местечко — задачка непростая. Найти местечко, о котором никто не знает — тоже. А вот найти место, где можно спрятаться, но не так просто, а с целью — вообще из разряда невыполнимых. Но Цзинь Лин трудностей не боялся. Да и испачканная одежда или там маленькая прореха — тоже не из разряда проблем. А вот полыхающий на все лицо румянец демонстрировать он не собирался. Он правда не хотел. Ни следить, ни подсматривать. На самом деле он случайно на них наткнулся и долго еще ругался сквозь зубы на потерявших всякий стыд взрослых. Ладно, Вэй У Сянь с Лань Ван Цзи, о которых только ленивый не знал, но родной дядя… Нет, Цзинь Лин искренне радовался за него, когда отошел от первого шока. И даже решил, что тот имеет право на свое счастье, пусть даже и с мужчиной. Тем более, это не какой-то там злодей воскресший, а сам Цзэ У Цзюнь, Лань Си Чэнь. И вообще… Но вести себя могли бы поскромнее. Вон, Лань Ван Цзи, как только - так сразу сгреб своего супруга и свалил подальше с глаз долой. И эти могли бы… уехать куда-нибудь в путешествие, а не справлять медовый месяц в Гу Су. И ведь не прятались даже. Хотя это Цзинь Лин сам виноват: старшие хоть и не прятались, но все равно устроились там, где почти никто не бывает. Это он по кустам и дальним беседкам шарахался, вот и наткнулся. И полыхал теперь ушами так, что зарево, наверное, за километр видно. Хорошо, что его не заметили, он тогда от стыда бы сквозь землю провалился. Хотя, положа руку на сердце, ничего… такого он и не увидел. Просто целовались. Но так целовались, что даже ему жарко стало. Дядя-то ладно, он никогда особым спокойствием не славился, и в том, как он вжал своего теперь уже мужа в увитую лозой стену беседки, ничего удивительного не было. Но Лань Си Чэнь, Цзэ У Цзюнь! Не такой замороженный, как его братец, конечно, но всегда спокойный, тихий, а в складки одежду на спине супруга собирал так, словно разорвать ее хотел. А уж как стонал… От простого поцелуя-то! При воспоминании об этом Цзинь Лин зашипел и метнулся, не особо разбирая дороги, к источнику. Но, не дойдя пару десятков шагов, свернул на маленькую полянку, притаившуюся за высокими кустами. Если в источнике кто-то есть, собственное состояние не скроешь. А у него до сих пор румянец еще не сошел. И глаза, наверное, совсем бешеные. Так что он, недолго думая, опустился на траву и опрокинулся навзничь, раскидывая руки и устремляя взгляд в небо. Красивое. И облака. Совсем как на ленте. А, да чтоб тебя… Цзинь Лин резко выдохнул и повернулся на бок. Теперь перед глазами стояла только зелень травы, но так было легче. Повезло дяде, нашел, женился и живет теперь довольный, пусть и с мужчиной. Он, Цзинь Лин, может, тоже хотел бы так, но… Это «но» было огромной проблемой и здорово выводило его из себя. Он никак не мог выбрать, кто из двух Ланей ему нравится больше. С того момента, как он здесь, они всюду ходили втроем. Влипали в переделки, получали наказания, шалили, пили, подшучивали и выводили из себя окружающих. И все бы ничего, если бы однажды Цзинь Лин не поймал себя на том, что смотрит на Лань Юаня и представляет себе, каковы на вкус его губы. А спустя секунду — как ему нравится голос Цзин И, и что он совсем не прочь, если бы тот вдруг начал шептать ему на ухо разные непристойности. Ну, а потом это накрыло, как цунами. Сначала Цзинь Лин искренне не верил, что это его мысли. Не может же он, никогда не терпевший «обрезанные рукава», вдруг сам стать одним из них. Он же всегда фырчал вслед Вэй У Сяню, косо смотрел на Лань Ван Цзи. Правда, когда дядя вдруг тоже оказался одним из них, мир здорово пошатнулся, но это же не значит, что и он должен… Это не он, точно не он. Это все происки Вэй У Сяня. Он верил в это целый день, пока до него не дошло, что тот далеко и ему точно не до «происков», ибо рядом обожаемый супруг, который точно знает, чем его занять. А больше было некому. Он ходил как в воду опущенный и прятался от друзей, чтобы не нужно было объяснять почему у него вдруг такое лицо перекошенное. А оно было именно таким, ибо кому же понравится узнавать о себе такое. Он даже возненавидел весь мир в общем, и обоих Ланей — в частности, но надолго его не хватило. Ибо ну как можно было их ненавидеть? Они были разными. И хотел он обоих. И выбирать не хотел. Хотя и ловил порой на себе их взгляды. Слишком горячие и откровенные, чтобы можно было неправильно понять. Так смотрел Вэй У Сянь на Лань Ван Цзи. Так смотрел его собственный дядя на Лань Си Чэня всего-то полчаса назад. И он был бы не прочь ответить взаимностью, но кому именно?! Лань Цзин И — яркий, насмешливый, похожий на горный поток, такой же подвижный, такой же сметающий. Как будто и не носил фамилию Лань и не рос в Гу Су. Он смеялся так заразительно, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Он был чуть ниже, тоньше, стремительней, и иногда Цзинь Лин ловил себя на желании поймать его, как бабочку, и не отпускать никогда. Чтобы подернулись смешливые глаза туманом желания, а губы приоткрылись, откровенно прося поцелуя. О, он, Цзинь Лин, выполнил бы его желание. И был бы счастлив. Полностью, если бы не было Лань Сы Чжуя, его Лань Юаня. Тот был другим. И рядом с ним Цзинь Лин иногда действительно чувствовал себя «юной госпожой». И порой вел себя так же. Капризничал, требовал внимания и заботы. И с удовольствием бы свернулся в его объятиях и даже подставил ухо на почесать. Лань Юань был старше, сильнее, опытнее. Не такой гибкий, как Цзин И, но такой же стремительный и быстрый. Его спокойный взгляд мог вынуть душу, а уж когда Цзинь Лин видел в них интерес к себе, его словно кипятком обдавало и ноги слабели. И вот как разобраться, кого ему хочется больше? Хоть к Вэй У Сяню за советом иди. Хотя и так известно, что он скажет. Посмеется, конечно, для начала, а потом… «Зачем выбирать? Бери обоих, там разберешься». Дойдя до этой точки в своих размышлениях и словно наяву услышав его голос, Цзинь Лин хмыкнул, развернулся на спину и тут же замер, услышав приглушенный разговор. Судя по всему, кто-то шел к источнику. Он уже совсем собрался сбежать, как вдруг узнал говоривших. Лань Сы Чжуй и Лань Цзин И. Цзинь Лин сузил глаза, а потом хитро улыбнулся. К источнику, значит… Ну-ну, он как раз знает укромное местечко. Он прокрался вслед за уходящими юношами, но у самого источника юркнул в сторону, придерживая волосы, чтобы хвост его не выдал. Подождал несколько секунд, прислушиваясь к шороху одежды, а потом рискнул высунуться. И замер с открытым ртом. Нет, они часто купались здесь все втроем, но с тех пор, как он осознал свои желания, всегда находил какие-то отговорки, так что сегодня он смотрел на друзей совсем другими глазами. И с каждым снятым предметом одежды во рту пересыхало все больше. Тонкие, гибкие, длинноногие, невероятно красивые. У Цзин И родинка на ягодице, а у Лань Юаня шрам на плече сзади. Цзинь Лин только сухо сглотнул от желания дотронуться до каждой отметинки губами. И откуда-то взялась мысль, что если Лань Си Чэнь хоть в половину так же хорош, то он понимает дядю. Очень и очень понимает. Так понимает, что в паху уже больно. Нет, он никогда не сможет выбрать. Не между ними. «Зачем выбирать? Бери обоих, там разберешься», — снова зазвучал в голове голос Вэй У Сяня, и Цзинь Лин, подстегнутый им, поднялся. Вперед, пока не передумал. Пока осознание не догнало тело. — Купаетесь без меня? — с веселым отчаянием поприветствовал он купавшихся юношей и спустился к самой воде. — Иди к нам, и будем купаться с тобой, — тут же отозвался Лань Цзин И, улыбаясь. — Вода почти теплая. Вода была ледяной. А потом вдруг стала горячей. Потому что он не отворачивался, раздеваясь. И в источник вошел почти возбужденным. Вот так, открыто, почти напоказ. Но от температуры все равно вздрогнул. — Замерз? — Лань Цзин И подплыл к нему, заглядывая в лицо, и Цзинь Лина повело от его взгляда. Насмешливого, открытого, вызывающего. И да, такого откровенного. — Может, тебя согреть? Цзинь Лин только бровь вскинул. Вот как… Похоже, его намек поняли правильно, и все проще, чем он думал. Или это мелочь пример со старших взяла? Себя к мелочи он сейчас, естественно, не относил. Правда, ответить ему не дали. Обняли сзади, коварно поймав в захват. Он дернулся и замер, узнав эти руки. Держащие его сильно, но заботливо, почти трепетно. Лань Юань. — Попался, — Цзин И встал к нему почти вплотную, и Цзинь Лин вдруг осознал, прочувствовал, что стоит между двумя своими постыдными снами, обнаженный, открытый, безоружный. — Попался, — одними губами выдохнул он, смотря на Цзин И и больше всего желая повернуться и посмотреть в глаза Лань Сы Чжуя. Тот тоже смотрит так? Голодно, неприкрыто. Нет, лучше не надо. Этого он уже не выдержит, ноги и без того слабеют. Слишком близко эти двое, а тело Лань Юаня он чувствует, как свое. И объятия такие горячие и властные. — Что бы подумал о вас учитель, увидь он вас сейчас? — Его бы хватил удар. Так что хорошо, что его нет, — Цзин И подплыл еще ближе. — А что такое, ты выглядишь удивленным. — Я удивлен. Адепты ордена Гу Су Лань всегда были знамениты своим благочестием и правильностью, — и как он вообще до сих пор может вести праздные разговоры, когда они настолько близко, а внутри он умирает от желания поцелуя? — И это говорит человек, чей дядя женился на Главе этого Ордена, — Цзин И фыркнул и отплыл, ударив руками по воде так, чтобы окатить их водой. Цзинь Лин инстинктивно шарахнулся назад и вжался всем телом в стоявшего сзади Лань Сы Чжуя. Дернулся отстраниться и вдруг оказался к нему лицом к лицу. — Лань Юань… — заглянул в его глаза и замер, как кролик перед змеей. Шумно сглотнул, стиснул его плечи, когда ноги вдруг стали слабыми. Под этим взглядом — теплым, почти нежным, странно властным, хотелось… хотелось… — Тебя когда-нибудь целовали? — Лань Сы Чжуй провел кончиком пальцев по его скуле, погладил щеку. Только этого было так мало и так захотелось чего-то большего, что Цзинь Лин сам повернулся навстречу этому касанию, чтобы эти пальцы коснулись его губ. Стоило бы сказать «да», ибо негоже ему в свои семнадцать представать неопытным и нетронутым, но разве мог он солгать этим глазам, которые, кажется, видели его насквозь? — Нет, — едва слышно выдохнул он. У него не было поклонников, романов и друзей. Его вздорный характер отпугивал тех, кто соблазнялся его внешностью. А тех, кого характер не пугал, Цзинь Лин сторонился сам, боясь показаться неумелым и слабым. Но не здесь. Не с ними. — О, так наша юная госпожа невинна, как в первый день своего рождения, — Цзин И бесшумно подкрался сзади и обнял, прижавшись грудью к его спине. Устроил голову на плече, потерся скулой о висок. И зашептал бархатно, томно, так, как мечталось. — Кому ты подаришь свой первый поцелуй, Цзинь Лин? Каким ты хочешь, чтобы он был? Цзинь Лин вздрогнул, не отрывая взгляда от глаз Лань Сы Чжуя, стоящего перед ним. Какой он хочет? Он не думал об этом. Представлял, мечтал, но не думал. Там, в его мыслях, он просто был. — Ты можешь сказать «нет», и мы никогда не вернемся к этому, оставшись просто друзьями, — Лань Сы Чжуй не давил, не требовал, давая возможность уйти, сохранив лицо. — Если мы ошиблись… — Вы не ошиблись, — слова сами слетели с губ Цзинь Лина, который вдруг испугался, что сейчас все закончится, не начавшись. Он не хотел быть только другом. Он хотел быть чьим-то. И чтобы кто-то принадлежал ему. — Тогда позволь решить за тебя, — Лань Сы Чжуй действительно все решил за него. Взял в ладони его лицо, согрел дыханием влажные от воды губы. — Ты разрешишь сделать это мне? Надо сказать «нет», он не юная госпожа, он мужчина, он не должен так плыть и дрожать ногами, он не… Мысли взметнулись и сгорели в огненном вихре, когда Лань Юань коснулся его губ своими. Осторожно, словно боясь спугнуть или давая возможность передумать. Коснулся раз, другой, провел губами, а потом властно раздвинул языком и проник в рот, захватывая сразу, без шанса на сопротивление. Так непристойно, так нагло и мокро, горячо и трепетно, что Цзинь Лин застонал в этот поцелуй. Это не сон, не сказка. Все, что ему снилось — лишь бледная тень. Как хорошо, как сладко… — Не жадничай, Лань Юань, я тоже хочу попробовать, — слова Лань Цзин И прошли стороной, и только поэтому он потянулся за отстранившимся Лань Сы Чжуем. Не уходи, только не сейчас. Но тот покачал головой, коснулся его подбородка, разворачивая навстречу горящему взгляду Лань Цзин И. Тот смотрел игриво, с вызовом, странно тяжело. — С друзьями нужно делиться. Не хочешь поцеловать меня? — шепнул Лань Цзин И, облизнулся, и Цзинь Лин не смог устоять. Развернулся, притянул его к себе, заглядывая в искрящиеся смехом и неприкрытым желанием глаза. — Моя юная госпожа, вы так прекрасны. Он смеялся. Не только глазами, но и всем собой. Такой открытый, такой доступный. Все желания, что были когда-то у Цзинь Лина в отношении него, разом заявили о себе, и он с коротким злым выдохом дернул Лань Цзин И к себе. Стиснул талию и плечи, потянул за волосы, вынуждая откинуть голову, и сам припал к губам в собственническом поцелуе. Это был второй в его жизни поцелуй, он не знал, не умел, он просто целовал так, как хотел и мечтал. Прикусывая покорно приоткрытые губы, играя с чужим языком. И отстранился только, когда от нехватки воздуха Цзин И забился в его руках. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, удивленно, даже немного испуганно, а потом Лань Цзин И залился тихим смехом, пряча лицо на его плече. — Беру свои слова обратно. Для юной госпожи это было слишком смело. Может, госпожа второй юности? Цзинь Лин, неожиданно даже для самого себя, негромко фыркнул, продолжая его обнимать. Потерся подбородком о его висок и повернулся, ища взглядом отошедшего в сторонку Лань Юаня, без которого стало вдруг холоднее. Поймал его спокойный и понимающий взгляд и позвал, выдыхая имя одними губами. Тот вскинул бровь в удивлении, но подошел поближе. Сердце Цзинь Лина на секунду сжалось, что и в этот раз Лань Юань решил все за него. Он уже открыл рот, но Лань Сы Чжуй успел первым, накрыв его губы ладонью. — Не сейчас, мой господин Цзинь Лин, — мягко произнес он, качая головой. — Для начала нам нужно выбраться из источника, для тебя вода слишком холодная, ты почти замерз. И ты еще не готов. Сказал и убрал руку, отпустив начавшего злиться Цзин Лина. Он готов! Ведь он был тем, кто сделал наконец первый шаг! Не побоялся, не постеснялся, так что еще нужно?! — Он прав, — Лань Цзин И оставил поцелуй на его плече и ловко вывернулся из его рук. — Еще не время и не место. Мы же не хотим, чтобы нам помешали, правда? Цзинь Лин мрачно кивнул, давая Цзин И утянуть себя к берегу. Чем дальше — тем больше все это казалось ему ошибкой. Возможно, это просто он смотрел на них слишком сильно, и это он расшифровал их ответные взгляды неверно. И когда сам пришел к ним в руки — не смогли отказать. Возможно, это даже было прописано где-то среди этих четырех тысячах правил. Ну или все действительно решили за него. — Это не так, — Лань Сы Чжуй подошел, как только на плечи легла одежда. Поправил, разгладил ткань. Улыбнулся мягко, невесомо лаская скулу. — Я знаю, о чем ты думаешь, но это не так. Просто это должно быть по-другому. Не второпях, и не потому, что потом решимость может оставить тебя. Сегодня был твой первый поцелуй. И пусть этот день запомнится тебе именно этим. — Мы не уйдем и не сбежим, — тоже одевшийся Лань Цзин И подошел к ним и выглядел непривычно серьезно. Впрочем, и в глазах его смеха тоже не было. — Ты знал нас друзьями, позволь же нам всем узнать друг друга с иной стороны. Мы не оставим тебя и не позволим уйти тебе. Цзинь Лин, чье мрачное настроение от этих слов стремительно улучшалось, только кивнул. Возможно, они были правы. Несмотря на свои мечты и пролистанные книжки, он не был готов к чему-то большему, чем поцелуй. И он все еще не мог осознать то, что никто не требует от него выбора. Он хотел больше, чем быть чьим-то любовником. Он хотел отношений, хотел особенных улыбок, «случайных» касаний и легких утренних сонных поцелуев от обоих. А это то, что нельзя так просто получить. Они были друзьями, но стать кем-то еще им только предстояло. — Так вы не против? — спросил он и сам удивился своему вопросу. Разве не это ему сейчас пытались объяснить? — Нет, моя юная госпожа. Ой, нет-нет, госпожа второй юности, — рассмеялся Лань Цзин И, разбивая серьезность момента, и Цзинь Лин скрыл улыбку за волосами, решив не обращать внимание на все эти прозвища. Не сегодня. Сегодня ему слишком странно и хорошо. И губы от поцелуев еще горят. Словно во сне он коснулся их и почувствовал, как накрывает его пальцы чужая ладонь. — У тебя их будет сотни и тысячи, — Лань Юань погладил костяшки, улыбаясь. — Но всему свое время. — Главное, чтобы к тому времени я не успел состариться, — буркнул Цзинь Лин, смущенный собственными действиями. — О, не сомневайся, — Лань Цзин И подкрался сзади и повис на его спине. Звонко поцеловал куда-то за ухо и со смехом отбежал. — Это был третий. — Эй, такие не считаются! — вскинулся он и полыхнул щеками от смущения. Он вовсе не хотел… — Третий. Четвертый, — Лань Сы Чжуй поймал его в объятия лишь на мгновение, коснулся губами губ раз, другой, и отступил. У Цзинь Лина горели теперь уже даже уши, но он решил, что отбиваться будет ниже его достоинства. В конце концов, должна же у кого-то в семье остаться гордость, раз уж дядя послал ее подальше. Кстати, о дяде… — В беседку у Западных ворот после обеда лучше не ходить… — заявил он немного невпопад, но удивления не встретил. Судя по понимающим взглядам, тайное местечко взрослых давно перестало быть тайным. Хотя теперь-то уж точно не ему судить. Правда… — А может, отправим их все-таки в путешествие?