Щекотка на кончиках кошачьих усиков

После очередного сползания Рудбоя почти под стол Илья не выдержал. У них тут, в конце концов, было важное совещание, пускай под конец большинство сотрудников ВМ уже разошлись, а оставшаяся компания все решения потихоньку запивала пивом. Но даже Дарио вон держался и внимательно слушал, как идут дела с организацией, и по мере возможностей предлагал решения. Осознавая, что звучит как строгая учительница младших классов, Мамай все равно не высказался: — Если у тебя в телефоне такие смешные идеи, как нам успеть напечатать новый мерч к фесту, может, поделишься?.. — С классом, ты хотел сказать? — усмехнулся Мирон. Ему тоже уже порядком надоело проводить редкие теплые дни в Питере, сидя в офисе, когда где-то там Слава шлялся по городу и снимал очередные диссы. Еще больше он понимал Ваню, которого организация фестиваля вообще не касалась. Но он имел неосторожность вызваться рисовать новый мерч, и теперь Илья считал, что ему интересно, что происходит с его рисунками после того, как он молча скинул их дизайнеру. А Рудбой последний месяц ходил такой угашено счастливый, что даже не смог отмазаться от Мамая. Теряет хватку. Илья только закатил глаза на шпильку Федорова, а Порчи вдруг ошарашил всех: — Так у нашего бро же новая любовь, вы что? — видимо, остальные не знали таких подробностей, поэтому удивленно воззрились на не менее ошарашенного Ваню. — С чего ты взял? — Так я ж вижу, она тебе все время стикеры с сердечками шлет, и подписана… vsratochka, — сложное русское слово Дарио привел дословно, хоть и с трудом. — Я у Мирона спрашивал, что это. — А я уж думал, кто там Порчи так называет, — со смехом сполз в кресле Мирон и закрыл лицо рукой. — Ну хорошо, девушку типажа Чиги ты бы всраточкой не назвал, и то ладно… — Ого, любовь прям любовь, да? Все серьезно! — обрадовалась за него Женя. — Красотка-то наверное, — задумчиво протянул Леня, который вроде как был их главным менеджером по фесту, но сообразительностью, видимо, не отличался. Все вдруг ужасно оживились и переводили заинтересованные взгляды с Вани на Порчи (как основного информатора) и обратно. Даже Илья осознал, что обсуждение потенциальной новой девушки Рудбоя намного интереснее, чем вопросы размещения биотуалетов. Со вздохом отложив бумаги, он тоже посмотрел на Ваню и спросил в лоб: — Мы ее знаем? Когда познакомишь? Сам же Ваня весь покрылся красными пятнами и начал оправдываться: — Та это не то, чтобы любовь… Ну как бы все серьезно, но, типа… — было сложно назвать их отношения несерьезными, когда они уже месяц как съехались, но Рудбой сомневался, что его пассия с характером язвы и уродливой, но по-своему милой бородкой (а также с членом) пройдет проверку у братанов. На минуту задумавшись, он попытался оправдаться. — Она, эээ… Аня, она просто новых людей немного стесняется (ох и вмазал бы ему Фаллен за это «стесняется»). Она пока не хочет с моими друзьями знакомиться. — Ой, так ты это с ней вчера так по телефону ворковал о том, что в магазине взять, да?.. Вы вроде про муку говорили, она готовит, наверное, классно, — протянула Женя, и Ваня как-то неловко пожал плечами. Видели бы они, как Ванечка измазал все в тесте для своих пян-се ебучих, а потом оно не поднялось и ему нужно было больше муки, чтобы плодить своих монстров. Увидев его кивок, Муродшоева сразу взвилась: — Но, Ваня! Не надо называть девушку «чувак», или вот это твое «всраточка», не думаю, что Ане это нравится. Наверное, она просто стесняется сказать. Но можно же как-то поласковее… «Как будто Светло в его гребаном чокере можно назвать как-то иначе…», — подумал Ваня, но снова лишь неуверенно кивнул, попытавшись еще больше вжать голову в плечи. — Вот откуда засосы-то, — хмыкнул Мирон. — Надо же, стесняется, а страсти хоть куда… Дарио, с меня сотка, видимо, это было таки не на один раз. Рудбой закатил глаза. Друзья, называется. Ставят деньги на периодичность его секса. — Аааа, броооо, — радостно протянул Порчи, и у Рудбоя на минуту закралась надежда, что Виера, как настоящий братан, сменит наконец неудобную тему, но тот и не думал. — Так это я вас позавчера в semnashke видел! Еще смотрел со спины и не мог понять, твои волосы красные или нет. Хотел подойти, но Стас сказал, что не надо golubkam мешать. Нуу, у твоей Ани довольно необычная прическа… Надо же, как вежливо Дарио описал отросшие неаккуратные патлы Светло, которые тот никак не хотел срезать, несмотря на уговоры Евстигнеева. Это он еще бородки не видел… — И что-то на шее такое странное… — или все-таки видел. — Это пятно родимое! — выпалил Рудбой и сам удивился своей сообразительности. — Она поэтому и стесняется. На «голубках» Мирон подозрительно прищурился, а уж услышав про родимое пятно, и вовсе очень вопросительно уставился на Евстигнеева. Сука. Сука-сука-сука. По одному взгляду хитрого друга Ваня догадался, что тот все просек. Сдружился там со своим Гнойным и теперь весь Антихайп в лицо что ли знает? — Кажется, я знаю Ванину «девочку», — потянул Федоров, и издевку, видимо, заметил только Рудбой. — Действительно, очень скромная, чего это мы ей так кости перемываем… Ваня сильно-сильно зажмурился. Сейчас Мирон может и перевел тему, но потому явно устроит ему допрос с пристратием. А уж как Светло будет с него смеяться…