Отличный кадр

Густая трава и мох под ногами смягчали шаги. Хотя я и так шла осторожно, можно сказать, кралась, как охотник за намеченной жертвой. Фотоаппарат в моих руках скользил из-за вспотевших пальцев и так и норовил упасть. Конечно, можно повесить его на шею и не мучиться. Но сколько возможностей мною утеряно, когда, очень волнуясь, не успевала поймать в объектив нужный кадр. А вокруг было что снимать. Я огляделась и в который раз убедилась, что не зря согласилась поехать с друзьями в лес на юго-запад страны. Несмотря на солнечный день, лучи редко просачивались сквозь широкие кроны вековых дубов. Кое-где, разбавляя сумрачность, белели тонкоствольные березы. По земле стелились плющ и колючая ежевика. Но самыми шикарными здесь были папоротники. Их продолговатые резные листья дугой склонялись вниз. Они горели изумрудным огнем, а иногда свечой вспыхивали на солнце. Именно папоротники придавали лесу некий уют и очарование. Рой мелкой мошкары назойливо кружил возле меня, поэтому пришлось воспользоваться магией, чтобы в итоге не выйти из леса с покусанным до синяков лицом. А такое случалось. На пути попались заросли боярышника. Через ветви золотился пронизанный лучами воздух. Сердце радостно екнуло — за кустарниками наверняка лежала поляна. Запах цветов, названия которых не знала, защекотал ноздри. Я закрыла в предвкушении глаза, сделала несколько глубоких вдохов и двинулась вперед. Когда последние ветки разошлись по сторонам под действием волшебной палочки, моему взору открылась потрясающая картина. Цветущая небольшая полянка уходила далеко, теряясь в небесной синеве. Под тенью могучего дуба щипали траву два молодых оленя. И если судить по окрасу и размеру, то это самец и самка. Отсюда было видно, как лоснилась их блестящая коричневатая шкура. Вот он — самый прекрасный кадр за сегодняшний день. Я медленно подняла фотоаппарат и поймала в объектив нужный ракурс. Восхитительно. Усилием пальца кнопка спуска почти вдавилась до конца, но громкий хруст ветки остановил меня. Олени пугливо подняли головы, в поиске опасности. Я тоже боялась пошевелиться, хотя очень хотелось узнать, кто же помешал мне. После минуты тишины где-то высоко послышались трели птиц, и олени расслабленно продолжили щипать растительность. Я с облегчением выдохнула, но вытереть выступивший на лбу пот не решилась. Снова настроила ракурс и быстро нажала спуск. Благо, что беззвучно. Сделав еще пару-тройку снимков под разными углами, я захотела подойти ближе. Согнувшись пополам дошла до ближайшего дерева и спряталась за шершавым стволом. Полностью не высовываясь, вытянула руку с фотоаппаратом и приготовилась к съемке. — Ты похожа на куницу, Грейнджер. От неожиданности я громко вскрикнула и выронила фотоаппарат. Олени подскочили на месте и бросились бежать. Вот же дьявол. Смех Джорджа задел меня. Я подняла указательный палец вверх и угрожающе ткнула в сторону непутевого шутника. — Да как ты мог? — почему-то шепотом прошипела я. — Какого лешего ты тут делаешь? Он ухватился рукой за толстую ветку и повис на ней, покачиваясь. — Заволновался. Тебя давно не видно в лагере. Вдруг что случилось? Вот я и пошел за тобой. И никакой леший мне не помогал. И снова зазвучал веселый смех на всю округу. Я возмущенно сложила руки на груди и, сощурив глаза, пыталась придать себе вид оскорбленной в край личности. Но его беззаботность и легкость, которые он прятал так долго внутри себя после войны, не могли заставить всерьез рассердиться. Чего всем нам стоило вернуться к нормальной и обычной жизни, того не пожелаешь никому. Только взаимная поддержка и выручка помогали в трудные дни и даже ночи. Наверное, всем снились кошмары. Какие видел Джордж, я не знаю. Это страшно представить. Но прошло четыре года и постепенно воспоминания легли на дно нашей памяти, лишь изредка поднимая муть на поверхность. Гарри был счастлив с Джинни, Рон женился на магле, чему несказанно обрадовался мистер Уизли. Джордж поначалу сторонился всякого общения, потом сошелся с Анджелиной. И казалось, что он успокоится и отпустит прошлое. Но только после расставания с ней Джордж ожил и задышал свободно. Мы часто вели беседы, когда я приезжала погостить в Нору или по приглашению в квартиру над магазином. И теперь мне было трудно представить, что когда-то мы не дружили и не общались так близко. — И в то время, пока ты изворачивалась поймать нужный ракурс, я тоже постарался на славу. Он вытащил из кармана куртки маленький фотоаппарат его собственного изобретения и помахал им передо мной. — Думаю, что лучше всего получилось, где твои модные синие джинсы аппетитно обтянули круглую попку. Не переживай, я обязательно поделюсь с тобой копией. Я открыла и закрыла рот, не найдя подходящих слов. Но руки зачесались надрать ему уши. — А ну отдай этот треклятый фотоаппарат, сейчас же. — Могу и не делиться, если не хочешь смотреть. Увидев мое приближение, Джордж отпустил ветку, подкинул фотоаппарат в руке и побежал по поляне, перепрыгивая через торчащие корни. Ну, уж нет, Джордж, так просто ты не отделаешься. Догоню — и мало не покажется. Его долговязая фигура комично смотрелась на фоне безмятежного полуденного леса. Он повернулся, показывая язык, и, споткнувшись, растянулся на земле. До моего слуха донеслись неприличные ругательства, но я неумолимо подходила. Он успел лишь перевернуться на спину, когда с боевым криком дикого индейца я накинулась на него. Джордж сдавленно ахнул. Но быстро перешел в оборону. Вскоре уже я лежала на земле, а его самодовольная моська нависала надо мной. Глаза горели безумным огнем, отчего они казались темнее обычного. Надо же, а он даже и не запыхался особо, тогда как мои легкие распирало от нехватки воздуха. Слова возмущения где-то застряли, когда он перевел взгляд на мои губы. Джордж медленно склонился ближе и почти невесомо коснулся кончиком носа щеки, которая тут же вспыхнула красным. Чьи-то шаги застали нас врасплох. А затем и дружный смех. Мы с Джорджем одновременно повернулись и увидели Рона, держащего за руку рыжеволосую девочку — дочку Кэти. Он показал нам колдограф. Я закатила глаза — неужели все взяли с собой фотоаппараты? — Отличный кадр, ребята. Джордж захихикал, глядя на меня. Я честно пыталась насупиться и изобразить обиду, но уже спустя миг хохотала в голос, уткнувшись ему в шею. И вдруг поняла, что не хочу отпускать его из объятий. Джордж почувствовал мое напряжение — его жадный поцелуй развеял наши страхи и подарил надежду.