Этого мира нам было мало

Очнулся я из-за чувстсва холода, боли в рёбрах и какого то укуса. Когда я открыл глаза, то увидел на своей руке чёрное пятно, и не пытаясь рассмотреть что это, я скинул тварь. Могу поспорить что это был паук, а я пауков до жути боюсь. В иной обстановке я бы точно закричал, но даже придя в сознание после обморока я осознал, что нельзя себя выдавать. Он может быть где угодно. Я не смог8у опять ему противостоять. Только не после всего, что сегодня случилось. Хватаюсь за низкую ветку и поднимаюсь. В рёбрах закололо. Боже, пожалуйста, пусть это будет просто ушиб. Мне только сейчас не хватало переломаных костей. Но такие удачние события мне вряд ли светят. Я хорошо ударился в выступивший камень, когда катился. Но всё же надежда меня не покидает, тем более боль терпимая. Ночь уже наступила. Этот плохо. Я не знаю, как выбраться из этого леса. Я так могу и до Канадской границы дойти. Здесь же по всюду леса. Грёбаный Вашингтон. Я оглядываюсь. Глаза привыкают к темноте, и я хоть и плохо, но всё же вижу деревья и склоны, чтобы не грохнуться. Решаю идти просто прямо, уповая только на Бога. Надеюсь сегодня он не взял выходной и поможет мне, потому что итак до чёртиков страшно. А спать в лесу я как бы не собираюсь. Горным львам не достанется такая красота, хоть и костливая. Карабкаюсь на очередной холм и прислушиваюсь. Шум. Надеюсь, это шум океана, а не помехи в моей подбитой голове! Иду на звук. Несколько раз вовремя остановился перед деревьями, один раз споткнулся об выступившие корни, но равновесие удержал. Если бы на Земле случился апокалипсис и людям пришлось бы бежать в леса, я бы умер уже на второй день. Такого потерянного мальчика как я нужно держать в оббитой мягкой материей комнате. Зрение всё больше привыкает к темноте и я вижу не только силуеты, но и чёткие очертания веток, которые постоянно били в моё лицо. В груди болит, особенно когда я пригибаюсь, проходя под низкими ветками. Шум становиться сильнее, и я уже слышу плеск волн! ДА! Бегу прямо. Падаю. Поднимаюсь. Бегу. Я не знаю сколько прошло времени, но вдруг я оказался на пляже. Внутри будто гора обрушилась. СЛАВА ВСЕМ БОЖЕСТВАМ! Я больше не в лесу. Падаю на колени и углубляюсь руками в песок. Океан, ты даже не представляешь, как я тебя люблю в этот момент! Прохладный бриз ласкает моё лицо, подхожу к воде и умываюсь, что, кстати, было большой ошибкой, так как в этот момент моё лицо начало гореть. Соль вьелась в царапины, про существование которых я сейчас и узнал! Чёрт. Сажусь на камень и глубоко выдыхаю. Смотрю на право, на лево, прямо, назад, и понимаю что я всеровно в дыре. Может я действительно вышел на границе? Где все? Я не вижу никакого мерцания костра, не слышу голосов людей, только болтовню океана и скрип ёлей. И куда мне сейчас идти? С обоих сторон мрак. Моим спасением стала вышедшая из-за облаков луна. Небо вдруг усыпалось звёздами. Красиво, но мне сейчас не до этого. Всё, что я сейчас хочу, это вернуться в этот грёбаный разбитый лагерь. На глазах выступают слёзы. Меня опять охватывает паника. Такое чувство, будто за мной следят. Оглядываюсь назад, но там никого нет, а паника остаеться. Вдруг какая-то ветка трескает, и я срываюсь с места и бегу на восток. Даже когда я услышал звук спугнувшейся птицы, я не остановился. Животный страх руководил мною, и я бежал со всех ног, рыдая. Так хотелось закричать, но я не мог. Мне и это зделать было страшно. Хотелось стать совсем маленьким и спрататься от всего мира в одной из ракушек, которыми был усыпан пляж. Паника подганяла меня, и почему то меня нахлынуло чувство стыда за то, что случилось сегодня. Я не понимал почему мне было стыдно за то, что меня чуть ли не изнасиловали. Но было стыдно. Очень стыдно и обидно. Я даже не могу представить себе моё состояние, если бы ублюдок довёл свой замысел до конца. Вот так вот доверяй людям. Доверяешь - подставляешь жопу. Господи как же больно то. Но я не про грудь. Я про сердце. До лагеря я добрался через целую вечность, в полубреду. Возле тлеющего костра сидел только Джаред с Рейчел. Когда они меня увидели, пришли в ужас, я увидел по их глазам. - Господи, Ротманд, что случилось? - успела выговорить Рейчел, как я заглушил её своим рыданием. Это была самая настоящая истерика, когда я не мог выговорить ни слова. - Тебя все ищут. Господи. Фин? Приём. Он с нами, в лагере. Возвращайтесь. - девушка отложила рацию, которой пользовалась из-за того, что здесь не было мобильной сети, и обняла меня обеими руками. - Что с ним случилось? - я слышу, что Джареду страшно. - ТЫ меня спрашиваешь? Мадам Жорелье! Мадам Жорелье! - сквозь размытые глаза я увидел знакомую мне даму. Она подбежала к нам в длинной атласной ночнушке. Мне помогли подняться. Все что-то бормотали, но я не слышал. Походу шок достиг меня только сейчас. Я пережил в одиночестве худшие часы в моей жизни, и когда я увидел Рейчел, просто взорвался. Я оказываюсь в большой палатке. Мадам Жорелье постоянно повторяла какую то фразу на французком, но я не понимал её. Это походу был медицинский шатёр. Женщина взяла мою руку, которая была вся в царапинах, ещё раз повторила заевшуюся фразу и ввела иглу в вену. Я немного дёрнулся, так как боюсь уколов с детства. Но Мадам Жорелье крепко сжимала моё запьястье. - Ложись сюда. - она указала на самодельную кровать- надувной матрац с комплектом постельного белья. В шатёре был еще один такой, и на нём кто-то лежал. Но я не разсмотрел, так как веки вдруг потяжелели. Я сажусь на матрац, и мадам Жорелье наклоняет мою голову, так что я падаю на мягкую подушку. Чуствую, как с меня снимают обувь. Походу мне дали снотворного. Прекрасно. Нужно хоть на ночь уйти от этого мира. ***** Я простнулся поздным утром. Один. За пределами шатёра слышались голоса. У меня всё тело болело. Я был раздет до нижнего белья. Меня накрыли толстым одеялом. Когда я высунул руку из под одеяла, почувствувал холод. Либо у меня жар, либо ночью пролился дождь. Блин. И что мне теперь делать? Не выйду же я наружу в труселях. Тем более весь побитый. На столе с какими то ампулами и таблетками было небольшое квадратное зеркало. Я поднялся на ноги. Мои худшие мысли не оправдались. Я мог нормально ходить, хоть и в груди была боль, но легко терпима. Зеркало тоже показало мне не смертельные раны. На левой груди был большой синяк, который я легко скрою за одеждой. Лицо и шею озарчли несколько лёгких царапин, но вот руки были довольно искалечены. Такое чувство будто я засунул их в коробку со сказыми кошками. Но мне кажеться я легко одделался физически. Внутри же будто гавно розлили. Конечно выражение не поетичное, но оно прекрасно описывает моё состояние. Никогда не понимал людей, которых изнасиловали или же пытались. Но сейчас я Теодор Ротманд - жертва насилия. И это очень мерзко. Хочеться из себя кожу изодрать. Хотя я понимаю, что в этом нету моей вины. Но почему то отвращение идёт именно к себе. Как бы мне хотелось принять долгий душ, но его здесь блин нету! Когда вообще возращаться в хотя бы немного циливизованный лагерь? Мне надоело быть в невединии, и когда я уже начинал злиться на всех и всю, в палатку зашла моя любимая француженка. - Доброе утро, мадам Жорел.... - Господи, когда ты уже будешь звать меня по имени? Мне ведь только 38. - перебила меня женщина. - А.....как вас.... - О Боже. Ты ведь не знаешь, как меня зовут! Малыш, я тётя Сюзетт.- она смееться. А меня будто громом ударило. Тётя Джесс! Она ведь должна была приехать, а я здесь! Это же просто пиздец! - Конечно же я шучу, и мы с этого же момента переходим на ты. Так что никаких больше Жорелье. Надеюсь что поскорее избавлюсь от этой фамилии, как это уже сделал мой братец. Без лишних мыслей возьму себе фамилию жены, если, конечно, у меня когда-нибудь будет свадьба.... Она обработала мои раны антисептикоп, намазала руки кремом для быстрого заживания и дала две таблетки обезбаливающего. - Не знал, что вы.....ты здесь работаешь врачём. - исправился я, наблюдая за её движениями. Она легко улыбнулась. - Кем я здесь только не работаю. Уинни накидал на меня кучу обязаностей. - Уинни? Тоесть, мистер Анестор? - Да. - подтвердила Сюзетт. - Мой старший брат. - Так он тоже.... - Неет. - поняла ход моих мыслей женщина. - У него есть жена и двое детей. Просто...наши родители были очень религиозны. Они с ужасом приняли факт, что я лесбиянка. Только мы с Уинстоном знаем, сколько колец ада тогда прошли.Если бы не брат, не знаю,вынесла бы я это. Поэтому он стал инициатором этого места. Он решил помогать подросткам, которые не в силах противостоять родителям. Я задумался. По настоящему благородное дело. В тот момент мне очень сильно захотелось узнать этого человека поближе. Нырнуть во всё это поглубже. Кто-то сказал бы, что лучше бы помагали онко-больным, либо же африканским племенам, у которых нету воды. Но люди редко думают даже об этом, больных раком детях и тысячях человек, которые умирают от жажды ежегодно. К таким как я вообще многие относятся, как к мусору. Даже мои родители вышвырнули меня, словно никогда и не любили. Неведение. Люди не понимают этого, они слепы. Неведение порождает страх, а страх- ненависть. Всё сводиться к очень плохим вещам. И Слава Богу, что я попал в числа счастливчиков, которым повезло быть здесь. Уинстон Анестор мой герой. И Джессика Ротманд тоже. Если бы не она, хер знает куда бы меня заслали. - Так...что случилось, Тео? - Сюзет вдруг потеряла весь свой боевой расхват, который она так пыталась сохранять с самого начала её пребывания здесь. Но я знал, что она пришла сюда не только подуть мне на ранки. - Я..., - в горло будто забили пробку, и она вот вот вылетит в виде рыданий. Но я не мог опять плакать. Только не сейчас, ибо потом точно не отверчусь. Мне нужно всё обдумать. Очень хорошо обдумать. - Ты не хочешь об этом говорить сейчас? - я отрицательно помахал головой. Сюзет глубоко вздохнула. - Ну, я не буду заставлять тебя говорить. Просто знай, что ты чертовски напугал нас, и мне бы хотелось знать что же довело тебя чуть ли не до безумия. Я сама чутьь ли не опписалась вчера, когда ты появился из ниоткуда, весь в грязи, царапинах и Господи, твои глаза казались в сто раз чернее обычного. Я, конечно, не старуха, но всё же сердце стараюсь не испытивать. - она поучительно подняла брови, намекая, точно ли я не хочу говорить. - Хорошо. Извини. Я дам знать, когда буду готов. - сказал я хриплым голосом. Что-то резко захотелось пить. - Я вижу, что особых повреждений у тебя нету. Грудь в порядке, просто ушиб довольно большой. Как можно так удариться? Остальное мелочи. Ходить можешь? - я кивнул.- При ходьбе ничего не болит? - Нет. Только когда сгибаюсь. - А ты что хотел, обойтись синяком? Конечно же это будет болеть несколько дней. Слава Богу я взяла с собой обезболивающее. Если бы не оно, ты бы узнал, что такое боль. А это так, цветочки. - она хлопает меня по голове и поднимаеться: - Я принесла тебе одежду. Мне помагала выбирать Изи. Прелесная девушка, и смееться волшебно! - улыбнулась Сюзет, подмигивая мне. Изи смеёться как подбитая косатка. Но в интонации женщины сарказм был скрыт на мастерском уровне. - Спасибо вам. - у меня в душе разлилось тепло, впервые за несколько дней. В последний раз я ощущал его только когда получил смс от тёти и увидел своих друзей здесь. - Береги себя, этим ты мне отплатишь долг. - Сложная задачка. - стебаю я. - Для тебя так точно. - сказала женщина и вышла из шатёра. В небольшой сумке были акуратно сложены моя одежда и обувь, а так же зубная паста и щётка. Серые штаны в клетку, лёгкая белая кофта, конверсы. Нормально. Они познали мой стиль.Приятно то, что мне положили кофту, чтобы скрыть царапины на руках. Они пострадали намного больше чем ноги. Одеваюсь и подхожу к саморобному умывальнику, чтобы умыстя и почистить зубы. Смотрю на себя в зеркало. Как бы меня жизнь не трепала, я всеровно красавчик. Ну что ж. Поправляю волосы и выхожу. Сегодня было серовато. А я так и не искупался. Но зато я искупался в своих слезах. Альтернатива всегда есть. Все разделились на две группы и сидели возле двух костров, на котором что-то закипало. Никто не обратил на меня внимание, так как палатка была довольно далековато. Прохожу возле шатёрного городка и тут меня хватают за руку и силой заставляют присесть, но я же рукожоп поэтому падаю на песок. Когда я поднимаю взгляд, мне не требовалось пересмотреть. Я сразу понял, кто это. Ален был не очень дружелюбен. Вчера я думал, что убил его. Но у меня было достаточно времени подумать после шока. Он не мог умереть от того, что я воткнул ему карандаш на несколько сантиметров между ребёр. Я даже в сердце не целился. И я не знал, чего бояться, его смерти или появления. - Доброе утро, Ротманд. Ну привет, мразь.