Пророчество. Священный лис.

      В своей каюте на столике замечаю книгу, на вид точно не новенькая, неужели её принёс Дима?.. Этот лжец, которого я простила. Воспоминания словно волной нахлынули: то как мы вместе читали очередную книгу о оборотнях, феях и эльфах. А как он смеялся! Но не смотря на это принял меня с моими причудами. Так, Рина прекращай! Не смей вспоминать хоть что-то связанное с этим человеком! Теперь он просто жених моей любимой сестрёнки Киры.       Я перешагнула через себя ещё в тот день когда увидела Киру под этим пахобным мужчиной. Какой смысл разводить скандал, будто костёр, который охватывает территорию, в моём случае это были люди.       И вот смотря на эту побитую жизнью книгу, понимаю, что не понимаю что написано... Всё русскими буквами, но слова, их я не в силах понять. Желтые страницы, рукописная, на заглавной странице восседало, как я поняла, название Моэн ли Кроа. Красиво звучит. Прочитав несколько раз, решилась открыть где-то на середине. Больше всего меня зацепило предложение почти стёртое временем, но всё же написанное таким красивым почерком Миэ куа хина зэни крейд. И правда красиво звучит. Может папа подбросил?       Поразмыслив над всем добрых тридцать минут, решилась выйти на палубу, всё как обычно: вот сестра с Димчиком ссорятся в шутку, вот мама, такая строгая, холодная, красивая, словно снежная принцесса или королева, вот папа приближается, думаю, что скажет: "Ну как тебе книжечка, эльфийская принцесса, разобрала хоть слово?". Это прозвище эльфийская принцесса берёт начало в мои невинные 6 лет... Как стыдно, но об этом позже, а сейчас вернёмся к отцу. — Рина, солнце, вот смотри на этих баб, они вертят мужиками как хотят! — на нас искоса посмотрела мама, ух, да взгляд такой, что под землю провались, а точней под воду. — Так вот, ты бы знала какой твой батя в постели, тигр, зверь! — приобнимает за плечи, усаживая за столик. Вот всегда так... Я словно советчик в семье, как только какой-то вопрос не даёт покоя или же просто не с кем потрещать: сразу когда мне бегут. — Пап... — начинаю было я, но мне не суждено продолжить, ибо папа начинает жестикулировать, и откуда-то достаёт​ журнал с пёстрой обложкой. — Недавно даже увидел журнал возле двери квартиры, не оставлять же! На худой конец можно выкинуть, но подъезд засорять но-но, — я обмякла под напором моего старика, и схватилась за голову. Вот зачем он мне это рассказывает? Я маленький ни о чём не подозревающий ребёнок! И вот так всегда: что не щекотливая тема, то я, да и просто советник во всех делах семьи. — Так вот, в этом журнальчике, — презентабельно машет им возле моего лица, я подавилась слюной от картинки...       — Миша, что ты детям показываешь?! — с едва заметным акцентом вступает мама, о боже, сейчас опять начнут спорить, он со своим "ого-го" и она со своими вескими аргументами высадить его здесь и сейчас в открытом океане. — Ай, помолчи, Розэ, — отмахивается отец, словно и не она перед ним, а назойливая муха, которая случайно залетела через открытое окно, и мешается под рукой, и продолжает. — Говорится что мужчина – Альфа и его пара с ним навеки связаны, женщина слушает своего альфу! — нарочито громко произносит, чтобы его женщина услышала. — Иди сюда, старый развратник! — кричит она вслед пяткам отца, а тот покрикивает "И совсем не старый!"       Вот и минутка покоя, хоть и не спросила о книге, а ладно, будь она неладна. Но как и всегда крики новобрачных, а точнее только расписавшимся, которые на всех парах спешили на церемонию. Притворюсь будто не слышу всех этих милых замечаний, смеха, просто иду на лежак, чтобы как следует забить на окружение.       Заиграла песня "Мало половин" по радиоприемнику, ещё лучше, Вселенная решила поиздеваться, да так: чтобы всё и сразу. Моя сестрёнка Кира начала пританцовывать. Димчик лишь попросил её не позорить себя и его, но она уже на всю разошлась, делая руками "ножницы" над головой. Чувствую взгляд на себе, такой глубокий, и глаза открывать не нужно чтобы понять кто смотрит.        Морской воздух, который так убаюкивает, надеюсь, не стошнит. Невольно взгляд упирается в преграду под именем "Дмитрий Жинчев", не могу отвести завороженного взгляда. Всё такой же, высокий шатен с карими глазами, они словно всепоглощающие карамельки от которых тошнит от переедания, но сладость не отпускает и доставляет удовольствие рецепторам на языке, вот так и с ним, сколько не смотришь – не можешь насмотреться. Смуглое тело, прикрытое праздничным чёрным костюмом. Всё же я скучаю, хоть и пытаюсь всё держать в себе, в груди что-то сжимается при одной только мысли... А я ещё верила, что после того слу-учая он одумается и вернётся ко мне с букетом каких-нибудь цветов, но маленькое "недоразумение" перечеркнуло эту надежду, а именно беременность моей Киры. Породнимся теперь. — Дима! Я же предупреждала тебя! Не мни моё пла-атье! — плаксиво запричитала моя сестричка, смотрю на них и улыбаюсь как дура, я рада за них, нечего мне киснуть в такой важный для них момент. — Боже, Кир-ра, — убирает пышное, дорогущее платье от лица, и так жалобно посмотрел на меня, прям в душу, почему-то ощущаю что он хочет быть рядом со мной, чем с лучезарной Кирой. Ничего не попишешь: сам виноват. Да и мне как-то всё равно, на этом моменте жизнь не закончится, Земля не взорвется, всё будет так как и раньше. Это событие ничто... Но всё-таки моя жизнь изменится. — Риночка, — ух ты ж, до чёртиков испугалась этого голоса. — Мам? — а она смотрит на меня своими красивыми зелёными глазками, что становится и страшно и радостно в одном флаконе. — Что ты как потерянная? Зомби, смотреть страшно, иди приведи себя в надлежащиц вид, — строго, но зато без лишнего притворства.       Взгляд из под отросшей чёлки, солнце ослепило, эх, теперь в глазах рябит. Ещё раз посмотрела на парочку, счастливые. Кира пробежала изящной газелью мимо меня, ударив своими длинными, струящимися волнами, волосами. Всегда восхищалась ими, такие красивые, светлые, как у мамы. Да, она подошла со всей серьёзностью к своему внешнему виду. И тут невзрачная я, которая не потрудилась даже синеву под глазами прикрыть косметикой. Но что же, путь на корабле до-олгий, даже не знаю зачем они решили плыть, могли бы спокойно долететь на самолёте: и быстрее, и ещё раз быстрее. Мне не сказали куда мы путь держим, небось на какой-то экзотический островок, чтобы закрепить узы двух любящих сердца, да я и особо не спрашивала...       Боже, сколько мы уже плывём? День? Два? Как всё болит, хоть всегда и любила море. А нет, только четверть часа... Забыла сказать, что это мы плывём с острова на другой остров, ибо там всё готово для церемонии или же они просто решили отдохнуть. Вот почему мне ничего не говорят?! Скорей всего церемония, да, да, всё в порядке. — Дим, скоро мы уже прибудем? — сладко спрашивает невеста. — Ага, тебе же приспичило на корабле, примерно часов пять или меньше, романтика же, романтика! Такой громадный корбль... Ой, вообще иди поправь причёску! — отвечает измученный женишок. Про себя я уже кричу: ПЯТЬ ЧАСОВ! Ладно, спокойно. Морфей принимает меня с распростертыми объятиями в свой мир загадок и чудес, в котором так и хочется остаться подольше; досмотреть сон, где ты так счастлив, где все странные мечты становятся явью.       Корабль рассекает гладь океана, оставляя мимиолётный след, папа доказывает маме, что это он альфа, а она лишь что-то холодно отвечает, голубки воркуют о своём, но многострадальный взгляд Димы направлен на меня, отворачиваюсь от них, чтобы случайно не помешать.       Слышу громкий бабах от куда-то снизу, чьи-то крики, это была моя семья. Ещё один бабах, я начинаю понимать, что это не шуточки, и последний бабах убеждает меня, что это самый настоящий взрыв, три взрыва, палуба в огне, цепная реакция: взорвалось что-то ещё, но уже ближе к нам. Не страшно, ничего не чувствую, но вижу окровавленное тело моей сестры возле ног, Дима рыдает, совсем не по-мужски, подбегаю к ним, свовно опомнившись, перед глазами красная пелена, рыдаю, понимая, что папа пошел в каюту, взрыв убил его! Что происходит?! Почему нет спасательных лодок?! Где капитан?! Зачем нам это всё, мама, м-мама ведь тоже пошла за папой в последний момент, мамочка, папочка, что делать?! И словно по-волшебству время отматывается обратно, и вижу как тела родителей разорвало на куски, не хочу это видеть! Это просто сон, просто чёртов сон! Откуда на корабле взрывчатка?! Ах да, с моим везением могло что-то заклинить, нет, нет, не хочу чтобы это было взаправду. Мама, папа, Кира, Дима чем они это заслужили?! За что?! Грубоватый мужской голос казалось ото всюду исходит, говорит что-то, теперь слышу его: — Хочешь чтобы этого не было? — Что происходит?! Помоги им! — кричу я в пустоту, уже нет этой ужасной картины, лишь голубая глубина, которая, казалось, не собирается заканчиваться. — Хочешь или нет?— снова этот голос, кто он? — Ты в силах предотвратить этот ужас? — с подозрением спрашиваю, как могу доверять тому, кого даже не лицезрела, но сейчас нет другого выхода. Почему то знаю, что это произойдет, такое уже случалось раньше. Вещие сны, но этот самый ужасный. — Я в силах много чего сделать, так ты согласна? — Да, спаси мою семью! Но откуда взрывы?.. <— Механизм,— кратко ответил тот, но не думаю, что всё бесплатно, особенно такая услуга. Нужно приготовиться когда всему, что возможно...       Яркий свет, яркий-ярки, чувствую что меня кто-то трясёт, наконец сфокусировав взгляд вижу обеспокоенное лицо Димчика, а сзади стояла старшая сестра. Неужели это последнее что увижу? — Так что: да, нет?— снова этот вездесущий голос, который отравляет все остатки надежды, что это был просто глупый сон. “— Да, я уже согласилась, что взамен?"— мысленно спросила его, боюсь: не шизофрения ли у меня?.. Да, бывают сны, которые сбываются чуть ли не точь-в-точь. Сейчас я не на шутку испугалась. Люди, которые находятся кроме нас на корабле спокойно ходят по палубе, даже не подозревающие что их, возможно, ждёт. Чувствую себя героем, мысли прервал голос, всё тот же: холодный, грубый. Дима что-то говорил, но я не слышала, могу сказать, что он взволнован, ведь клялся в любви, я помнила его эмоции... — Узнаешь.       Внезапно моё тело встаёт против моей воли, и словно марионетка двигается в направлении лестницы, но не в сторону кают, а куда-то в сторону всех механизмов этого корабля. Становится не на шутку страшно, но в момент моего падения, эта сила словно передумывает, словно есть более ужасая участь уготованная мне. И вот я стою на носу корабля, только не говорите что.       Всплеск, вода больно ударила обмякшее тело, но мой кукловод не стал останавливаться и на этом: моё тело поплыло к якорю! Господи, главное все эти пропеллерв не задеть, не задела, но вцепилась в якорь, как человек прошедший через пустыню в воду, дышать становится нечем, будто этот мужчина который говорил со мной ждёт какого-то определенного момента чтобы умертвить меня. И о боги, якорь опускается! Перед глазами всё плывёт, прощайте, родные...       Спасла родных мне людей, надеюсь, что они проживут долгую счастливую жизнь, но почему я могу думать? Мертва же... Как ни прискорбно это осознавать, но всё, меня больше нет, можно мне спокойно податься в вечный сон?       Чувствую, что не в воде я, а на суше, но не могу очнуться, в лёгких вода, так на песочке помру! Или где я?       Кто-то с силой давит мне на грудь, боже правый, рёбра, мои бедные рёбра! Волей – неволей изо рта вырывается солёная вода, лёгкие словно забыли как дышать, я и не против, умереть здесь и сейчас. А зачем мне жить? Семью спасла, всё, дайте спокойно отправиться на небеса. — Зенди хин ехе! Зенди! Зенди! Зенди! — кричит какая-то дама, ну чтож, я на каком-то острове, чёрт знает где и с кем. Интересная перспектива. — Хватит, — неужели это мой голос? Такой охрипший, даже сказала бы неживой, всё так болит: я отрубилась когда якорь меня ударил? Не помню – хоть убей – не помню. Синяки и царапины​ дают о себе знать, потому как всё тело смертельно болит. Не хило меня волны побили. Хочется спать, спать... Но как только женщина увидела, что я собираюсь закрыть веки начала свою шарманку: — Миян ду варо, варо, варо, — и трясёт как не в себя, пытаюсь подняться, но женщина говорит резкое. — Кино льо, — никаким кино здесь и не пахнет. — Простите, я вас не понимаю, — но женщина не слушала меня, лишь взяла на руки: как принц принцессу, и побежала... Я хотела кричать, чтобы меня отпустили, кто знает какие здесь обычаи и что она хочет сделать, органы...       Словно река я поплыла по течению, ничего не делая, всё шло своим чередом, а женщина всё бежала и бежала... Так и не смогла рассмотреть её, веки сомкнулись, ветер так красиво напевал колыбельную, что невольно поддалась. Как же легкомыслена я была, когда проснулась от запаха каких-то трав.