Я решу твои проблемы, или Как получить себе ангела

Усталость бьет набатом в усталой голове, Я уповаю на волю ангела-хранителя. Что мешает нам жить так, словно этот день последний? Жить, не зная огорчения и надменности. City And Colour — Hope for Now

      Вечер, яркие огни, билборды с шумными цветными рекламными роликами, звуки проезжающих машин по мокрому асфальту от дождя, прошедшего пару часов назад, прогуливающиеся или спешащие к себе домой люди. Типичный вечер обычного города.       — Живо! Держите его! Эй, Пак Чанёль, вернись сюда и мы решим это раз и навсегда!!!       С такими длинными ногами удирать гораздо проще. Намного. И Пак чертовски благодарен судьбе за такие ножища и рост, действительно благодарен, потому что это, наверное, единственное, что перепало ему от удачи, которая оставила его и помахала ручкой еще во времена младенчества. И сколько раз ему кричали подобные слова?..       Очередной поворот — узенький переулок, надо не оступиться на кучке завалявшегося мусора, которого не видно в тусклом освещении. Погоня еще слышна, но уже не так пугает, как когда видишь лицо своего «сторожевого пса». В легких уже слегка горит, но осталось немного. Еще два поворота, один квартал и все — дальше за ним не побегут.       Быть может все могло бы случится гораздо иначе. И не было бы всех этих побегов и погонь, угроз и того, что за человека-то и не считают, но… Не было в Чанеле всего этого мужественного и жесткого. В этой двухметровой шпале с кудряшками, вместо нормальных волос, и торчащими ушами была безграничная доброта и наивность, улыбка широкая во все зубы, мягкая и светлая, лучистые глаза. Иногда парень похож на безумца, но его какая-то внутренняя чистота буквально распространялась вокруг. Наивный, как школьник, вечно впутывающийся в разные неприятности и постоянно шатающийся из долга в долг. Да сколько можно?! А все почему? Только ради отчаянно, почти маниакальной мечте о собственном бизнесе и независимости. Но все по-прежнему — через задний проход. Парень совершенно не понимал, что с ним не так и за какие такие грехи ему приходится так расплачиваться.       — Я предупреждал, Пак. У меня совершенно нет на это времени, но ты вновь пытаешься обвести меня вокруг пальца.       — Господин Чонги, произошло совершенно глупое недоразумение, — стараясь выглядеть не напуганным до усрачки, говорит Чанёль. Огромный головобритый бугай держал Чана за ворот его куртки; одно слово его господина и от парня места мокрого не останется. — Произошла задержка и партия, которую я закупил, была похищена, — стал оправдываться Ёль, почти самым идиотским способом, подсмотренном в последнем боевике. — Я ставил на то, что с полученных денег я отдам вам долг, но из-за этой глупости… Ха-ха… Теперь я жду новой поставки, вот уже скоро отдам вам все деньги, что должен.       — Да что ты… — неверующий прищур, а Пак готов драть от сюда сломя голову и ноги. Жизнь-то дорога!       — Обещаю, господин Чонги. Все будет. — Закивал парень, нервно размахивая руками, мол, я не виноват, пощади.       — Завтра. Твое время до завтра, Чанёль. В пять вечера, в моем офисе. — Мужчина кивнул своим охранникам и развернулся, выходя из заброшенного здания.       — Конечно-конечно. — Крикнул вслед Пак, а сам себе добавил повторно, только куда тише.

…

      Пустые парки, шумные улицы, сигналы машин и ругань пьяных парней около ночных клубов, подвыпившие девушки, смеющиеся компании… В голове у Чанёля либо сплошная тишина, либо сплошной кавардак из кучи, огромной кучи жужжащих мыслей. Он ходит по улицам хмурый, сердитый на самого себя и ужасно недовольный своей жизнью, брови слегка смещены к переносице, глаза опущены, а спина сгорблена. Шаги быстрые, большие, уже и не понятно сколько километров прошел Чанёль. Он ищет, непонятно что или кого, хотя реально стоило бы искать деньги, которые нужны позарез, но нет — чего толку? — Чан сам понять не может. На ум приходит только то, что он очень устал, чертовски задолбался жить ради того, чтобы бегать от займа до займа, от одного «пса» до другого.       Забрести на мост. Было ли это правильно, осознанно или хотя бы не глупо? Наверное, нет, но думать о плюсах и минусах хотелось в последнюю очередь. Тогда, когда ноги уже стоят на парапете, а внизу только вода, такая черная, блестящая на солнце. Чанёль понятия не имел, что двигало им. Отчаяние или все же такое незыблемое желание жить? Даже он не знал ответа на данный вопрос. Но поэтому-то парень и не смотрел аккурат в воду.       — Эй! Ты чего задумал?! — крикнул он своим низким голосом, привлекая худенького парнишку стоящего в нескольких метрах от него. Увидеть кого-то в таком же положении точно не входило в планы (хотя прыгать тоже не было желания), да и было страшновато. Не за себя, не за то, что это все глупо, а потому что тот парень навряд ли ради прикола сюда забрался. Его светлые волосы блестели на солнце, а тоненькие ручки пока еще держались за перила за спиной.       — Что? А сам-то что творишь? — воскликнул тот приятным голосом, совсем не грубым.       — Ничего, — помотал головой Ёль, не понимая, что говорит, на минуточку, глупость. — Слезай оттуда. Тебе что, жизнь не дорога?!       — Была бы она мне дорога, стоял бы я тут?! — разозлившись выкрикнул блондин.       — Ну послушай, не все же так плохо, наверняка ты просто расстроился слишком сильно из-за какой-нибудь фигни. Не порть себе жизнь слез…       — Фигни?! — чуть сильнее развернулся к Чанёлю «брат по задумке». — Да что ты знаешь? Сам стоишь сейчас на одном со мной парапете, над одной и той же рекой, и не говори мне, что просто видом залез полюбоваться! — блондин так рассердился, что даже отпустил одной рукой перила и взмахнул на пейзаж перед ними.       — Да… не на вид, конечно, — стушевался Чанёль. — Но все же слезай оттуда!       — Иди ты к черту, — парнишка, топнул ногой от возмущения, — сам слез… А-а!       — Нет! Не надо!       Пак кинулся следом за парнем, что полетел вниз, громко крикнув. Брызги от воды быстро осели, а Чанёль тем временем увидел в воде мальчишку и, схватив его, потянул наверх. Тот и сам испугался и уже точно не хотел вот так умирать, поэтому схватил Чана в ответ и помогал грести к низкому берегу набережной. Пак силком закинул не особо тяжелую тушку парня на край и зацепился сам, поднимаясь из воды. Одежда ужасно липла к телу, Чанёль пару раз зажмурился, чтоб проморгаться, и сплюнул попавшую в рот воду, пока блондин рядом откашливался, стоя в коленно-локтевой.       — Неужели тебя не учили держаться нормально! — слегка прикрикнул Пак, поднимаясь и начиная ходить из стороны в сторону. — Ты бы еще сто раз пожалел о том, что сделал. У тебя ведь вся жизнь только начинается, куда ж ты суешь свой нос?! Если захотелось новых ощущений, так пошел бы в кино 12D или на аттракционах бы покатался!       Парень поднял свою голову и окинул мечущегося Чанёля скептическим взглядом. Тот зачесал волосы назад, чем еще больше показал свои большие уши и нахмуренные брови. Блондин усмехнулся сам себе и сел на попу, оперевшись на руки позади себя и широко расставив свои худые ноги.       — Вот зачем ты так сделал?       Чанёль строго, невольно чувствуя себя родителем, посмотрел на парня и даже немного приостановился. Сейчас ему уже было заметно, что на этом мальчишке была косметика — подводка размазалась и потекла, с его выбеленных с розовым отливом, слипшихся от воды волос, что прикрывали глаза, капало. Одежду Пак вообще бы предпочел не рассматривать, но чертов мальчонка оказался не только красивым на лицо, но и на фигуру, которую скрывали узкие кожаные штаны и широкая майка на одно плечо, а на тонкой шее красовалась черная ниточка из кожи. Издевательство.       — Да что в этой жизни такого? — отозвался парень смотря на Чана.       — Как что? Если она тебе дана, так проживи ее!       — Занудно… — отмахнулся блондин и вытащил из кармана мокрую сигарету, с горечью смотря на нее. — Сигаретки не найдется?       — А?.. — Пак удивился, но автоматически похлопал по карманам. — Нет. Да и сколько тебе лет, чтобы курить?!       — Побольше твоего, — буркнул тот и проигнорировал. — Сам-то чего прыгнуть хотел?       — Проблемы у меня, — угрюмо ответил Чан и вновь заходил туда-сюда.       — Будто у других их нет, — опять проговорил себе под нос блондин, но для Пака сказал громче. — Раз у тебя проблемы, то давай я помогу.       — Что? Как ты мне поможешь?       — Придумаю что-нибудь. — Пожал плечами блондин и, отряхнув руки друг о друга, встал.       — С чего бы? — спросил Ёль, прежде помолчав пару секунд, понимая, что парень ниже его на голову. Да и вообще, бывают ли такие парни?! — Ты даже не знаешь в чем мои проблемы.       — Смотри. Ты меня спас, так что я обязан тебе, можно сказать, жизнью, так что я — твой. — Прямо сказал блондин и раскрыл руки, показывая: «На, весь-весь твой!»       — М-мой? — оторопев от таких слов, Пак аж указал на себя пальцем.       — Угу.       Чанёль с выпученными глазами отошел на пару шагов и снова прошелся из стороны в сторону, запуская руку в волосы.       — И ты уверен, что сможешь мне помочь? — на всякий случай переспросил Чан, еще раз окинув парнишку взглядом. — Несмотря на то, какие у меня проблемы?       — Угу, — просто ответил блондин и кивнул в подтверждение.       — Хорошо, — слегка с недоверием сказал Пак. Особо он этому чудику не верил, но Чанёль подумал о том, что переживать беды с кем-то куда веселее. Он остановился напротив и посмотрел прямо парнишке в глаза. — А… как твое имя?       — Бэкхён. Бён Бэкхён, — он протянул свою маленькую и узкую ладонь вперед.       — Пак Чанёль, — ответил с легкой улыбкой Чан и пожал руку.       Ёль застыл на пару мгновений, пытаясь понять: каким таким образом он вот так наткнулся на такого красивого паренька и тем более, как тот собирался помочь ему с его проблемами.       — Пошли. — Оживленно сказал Бэк и обошел Чанёля.       — Куда? — очнулся Чан и поспешил за Бэкхёном, быстро его нагоняя.       — Как это? Надо посушить вещи. Не очень-то приятно, когда ткань прилипает ко всем, а, особенно, нежным, местам.

…

      Бэк стоял перед зеркалом в общественном туалете и поправлял свой макияж. Пара посетителей уборной скривили свои лица, увидев такую картину, но прожигающий взгляд Бёна из-под полуопущенных в прищуре глаз умело закрывал рот.       — Эй, давай сюда носки и трусы, — совершенно не стесняясь громко сказал Бэкхён, закидывая в кабинку, где сидел Пак, его подсушенную сушилкой для рук куртку.       — Нет. Мне и так неплохо.       — Но ходить в мокреньком не верх удовольствия, — лилейным голоском отозвался Бэк и прыснул от смеха.       — Отстань! — буркнул Чан, натягивая свою футболку и краснея от стыда. Даже не понятно за себя или за мальчишку.       — А почему мы не пошли к тебе домой?       Чан застопорился, а потом промямлил:       — У меня украли деньги и ключи.       — А-а!.. — скосив глаза и посмотрев на свои ногти, как настоящая девочка, переживающая за свой маникюр, протянул Бэкхён. — Значит можно сказать — ты бездомный.       — Нет, ну не то, чтобы бездомный, но временно, да… Хозяйка квартиры уехала на неделю к каким-то родственникам.

…

      — Чан, давай решать твои проблемы, — Бён обогнал Пака и теперь шел по улице вперед спиной, плавно покачивая бедрами и держа руки скрепленными за спиной.       — Не представляю, как ты мне поможешь.       — Колись уже, там посмотрим, — отмахнулся Бэкхён.       — Ну, понимаешь… Я задолжал одному достаточно влиятельному человеку крупную сумму денег, но все пошло не так и денег теперь у меня нет, да даже ключей от квартиры, будь она не ладна, тоже, — тараторил Чанёль, размахивая руками, но все время смотря куда угодно, но не в глаза Бэкхёну. Перед ним было как-то особенно неловко. — Со сроком я уже также прогорел, и теперь меня наверняка просто пристрелят его эти — ужасающие охранники или же приложат мордой о стену и размозжат мою головешку, не знаю, что лучше, наверное…       — Все-все. Я понял, — вытянув перед Чаном ладошку, остановил его Бэк. — Деньги говоришь. Так давай заработаем!       — Будто это так просто, — буркнул Пак.       — Конечно, — пожал плечами Бэкхён и развернулся, уходя вперед.       — Эй, ты куда?! — поспешил за ним Чанёль, совершенно не понимая, что у парня на уме.       — Как это? Работать! — с улыбкой воскликнул Бён и прибавил ходу, по пути поправляя свою челку.

…

      Шум и неоновое освещение. Чанелю не первый раз приходится бывать в подобном месте, только вот мысли о том, как Бэкхён собирается зарабатывать, почему-то совсем, совсем ему не нравятся! Помещение пропитано дымом и запахом смешавшихся разношерстных духов, пота и запахом алкоголя. В свое время Чанёль успел влюбиться в этот запах и атмосферу свободы, но теперь, смотря за плавно извивающимся телом Бэкхёна в толпе, в этих ужасно узких штанах, Паку хотелось крушить.       Бэкхён не захотел слушать Чанёля и, откинув его руки, скрылся в куче двигающихся в такт с битом тел, а Пак не захотел идти за ним и смотреть на весь этот спектакль. Чан может и немного наивный, но совсем не дурак, а клуб для геев умел достаточно громко говорить сам за себя.       Стопка алкоголя расслабила разум, но все равно не дала глазам упустить удаляющегося Бэка в сторону уборной. Пака как ветром сдуло следом за ним. Темные стены, точечные светильники и запах чуть менее насыщенный, да и музыка спокойнее, но от того не легче.       — Бэкхён, — крикнул Пак, стараясь понять в какой кабинке мог быть его спутник. — Бэкхён!       — Чего? — с придыханием послышалось за одной из дверей.       — Бэкхён, не делай этого и пошли отсюда. Не хочу я таких денег!       — М-м… — раздался приглушенный стон, а у Пака все внутри просто льдинами покрылось.       — Прекрати, Чан. В этом нет ничего сложного, все хорошо, — с мерными паузами отвечал ему Бэк, причем словно под один ритм.       — Что же ты… Перестань, уйдем. Бэкхён, пожалуйста, — опираясь лбом о дверной косяк умоляет Чанёль, едва не скребя пальцами дерево.       — Блять! Уйди отсюда и не мешай, придурок! — грубо рявкнули следом и Чанёль попятился назад, больно прикусывая свою губу и жмурясь от возмущения. Бэкхён ведь сам на это пошел, ему, видимо, приятно, так что же он мог сделать…       От обиды и разочарования в себе самом Чан познакомился с барменом поближе. Рюмка за рюмкой Чан не переставал смотреть, как за вновь появившимся на танцполе Бэкхёном раз за разом уходит новый мужик. На душе так мерзко и горько, противно, а перед глазами только стонущий красивый Бэкхён и почему-то с потекшим макияжем. И сейчас водка или уже джин спасают паковское положение. Глаза продолжают цеплять Бэка в толпе. Такого умело пользующегося своим телом, шармом, привлекательностью… Чанёль всегда был другим, танцевал, словно его током бьют, улыбается так, что люди убегают, а в ответ и не смотрят, мямлит и слова сказать красиво не может, а вот Бэк — словно мечта: маленький, красивый, умный и смекалистый. Хватило и тех часов, что они знакомы, дабы понять.       Дозы алкоголя растут и, слава Богу, мысли испаряются.

…

      — Ну, пришел немного в себя? — Бэкхён стоит и смотрит Паку в глаза. Этой дылде напиться было сложно, да и сейчас голова, словно только из-под холодного душа вынул, один бэкхёнов взгляд чего стоит: весь искрится изнутри, хотя и проскальзывают нотки недовольства. — Держи, твои деньги.       На улице ночь, темно, а света мало — два ближайших фонаря не горят. Свежий воздух освежает память и еще больше приводит в чувства, только, хорошо ли это.       — Убери.       — Чего-о?! — возмущается Бэкхён, натягивая глаза на лоб. — Тебе были нужны деньги, так бери. Тут как раз на тот долг, что мы обсуждали последним.       — Я не буду пользоваться этими деньгами! — повысил голос Ёль. — Я же просил! Не хочу я трогать их.       — Так. Деньги есть деньги. Чего ты их боишься? Я заработал их и все, — Бэк берет руку Пака и вкладывает туда сложенные стопочкой и пополам деньги.       — Нет! — Чан даже подпрыгнул с места и всунул деньги обратно парню. — Не таким способом! Я привык брать деньги… но не такие, эти грязные.       — Чанёль, все деньги грязные, — словно говорит прописную истину маленькому ребенку, на выдохе сказал Бён. — Они проходят через столько рук, эти бумажки погрязли в микробах! Но они тебе нужны и ты расплатишься ими с тем, кому должен.       — Но.       — Без «но», Чанёль, — вложив деньги обратно замешкавшемуся Чану в руку, Бэкхён развернулся и опять куда-то пошел.       — Эй, а теперь-то ты куда собрался? — с легкой обидой Пак посмотрел на деньги, закусив губу, а потом засунул к себе в карман и пошел следом.       — Кушать хочу! Ты, может, после алкоголя есть и не особо хочешь, а вот я умираю с голоду!

…

      Бэкхён с аппетитом рассматривал свой вкусный и красивый десерт: песочный коржик, творожный бисквит со спелыми ягодами и кокосом, желейная клубничная прослойка и все полито черным горячим шоколадом с каким-то замудреным украшением. У Бёна глаза светятся счастьем, а тонкие пальчики порхают рядом с десертом на манер колдующей ведьмы.       — Как же я люблю сладкое! — восклицает Бэкхён, а потом так довольно тянет злосчастное «М-м», что у Пака тоже слюнки текут, только не от красивого пирожного.       Чанёль сидел и смотрел на Бэка. Как этот маленький парень, такой хрупкий, милый… Как он может вот так легко отдавать свое тело первому встречному ради денег?! Да еще и не для себя, а для него — Чанёля, такого беспечного идиота, который Бёну — никто! Пак не понимал повезло ему или же это его личная маленькая беда.       — Почему ты так легко отдаешь свое тело? — буркнул Чан держа в руках чашку с кофе.       — Кто его отдает?       — А то я не слышал, Бэкхён.       — В том то и дело, что ты только слышал, — Бэк пожал плечами и поднял глаза на Чанёля.       — Слушай, это не смешно, я же просто пытаюсь понять… ты так просто это сделал, будто это реально пустяк и ничего не стоит, да еще и эти деньги…       — Чанёль, послушай меня: первое, — Бэкхён поднял указательный палец перед носом Пака, — то, что я на самом деле делал и правда ничего не стоит. Второе, — теперь два тонких пальчика красовались перед слегка шокированными глазами, а на губах Бёна появилась соблазнительная улыбка, — деньги в твоем кармане — цена исключительно за мое неземное очарование. И третье, раз я обещал тебе помочь, значит выполню обещание. Ко всему прочему, мне это только в радость, а тебе это поможет изменить жизнь.       Бэк легко взмахнул руками и со счастливой улыбкой вернулся к десерту.       — Хорошо, забудем про деньги и будем считать, что я понял о чем ты говоришь, — Чан расслабился и откинулся на спинку диванчика. — Расскажи мне о себе, Бэкхён.       — М? Зачем?       — Как это? Я, например, рассказал тебе о своих проблемах, о том, что ключи потерял от квартиры. Ты знаешь обо мне куда больше чем я о тебе.       — И что же ты хочешь знать? — Бён отвлекся от соскребания шоколадной корочки и застыл с ложкой во рту.       — Ну… — Пак задумался и поднял глаза к потолку, натыкаясь взглядом на круглый алюминиевый плафон и яркую лампочку. — К примеру, почему на тебе такая одежда? И почему ты хотел прыгнуть с моста? Или почему ты так хочешь мне помочь?       — Стой-стой-стой. Это слишком разные вопросы и помедленнее. — Притормозил его Бэк.       — Давай с одежды. Почему такой наряд?       — А что с ним не так? — удивился Бэкхён и за мгновение стал похож на невинного щеночка.       — Эм, ты выглядишь слегка, ну, как… — пытался подобрать более безобидное слово Чанёль.       — Шлюха?       Бён выглядел совсем невозмутимо, а Пак поперхнулся собственными слюнями. Он еще раз окинул взглядом то, что было видно: умело подведенные, выразительные глаза, аккуратный нос и розовые блестящие от слюны губы, тонкая шея, черная ниточка контрастирующая со светлой кожей, острая линия ключиц и одно оголенное плечо.       — Я этого не говорил, но, в общем-то, да. — Прокашлявшись, кивнул Чанёль.       — Это мой любимый образ.       — Что прости? — выпучил глаза Ёль, а аппетит улетучился восвояси.       — Ох, — Бэк выдохнул, а потом сел поближе, чтоб говорить слегка тише. — Во все времена девушки, да и парни легкого поведения были такими свободными. Для них не было границ!.. Это те, кто мог познать, как вкус богатства, так и вкус нищеты. Я уже все перепробовал, а в это время образ шлюхи имеет особенно много плюсов, да и спать тебя никто силком не заставит.       — Ничего не понимаю, — Чан потряс головой, так что его кудряшки забавно разметались по голове. — Что значит «во все времена» и «все перепробовал»? Тебе не больше двадцати пяти!       — Триста восемьдесят один, — поправил его Бэк. Чанёль застыл, а потом резко заливисто рассмеялся.       — Какой ты шутник, Бэкки.       — Я не шучу, — абсолютно честно и без улыбки сказал Бён и положил на язык очередной кусочек.       — Такого не может быть, Бэкхён, — уже серьезнее заявил Пак. — Люди столько не живут.       — Ну, понимаешь, я, как бы, не человек, Чанель.       — А кто же ты? — скептически выгибая бровь спрашивает Ёль.       — Я не могу сказать.       — Как это?       — Мне нельзя. — Потупил взгляд Бэк и ткнул ложкой в остатки бисквита.       — Значит про возраст ты мне говоришь, а про… с-сущность, нет? Так не пойдет.       — Но, — Бён закусил губу и посмотрел на Чанёля с мольбой исподлобья. Пак посмотрел в ответ, говоря без слов, что не отступит и будет очень недоволен, если Бэкхён не расскажет. Да Бэк и сам это знал. — Я — ангел, Чанёль.       Пак посмотрел так, словно ему только что раскрыли очевидную истину, а сам он приоткрыл рот и нервно постучал пальцами по столу. Черте что происходит в его жизни!       — Да?       — Угу.       — И что же ангел делает на земле? — все с тем же видом продолжил Чан и облизнул пересохшие губы.       — У меня задание. — Повеселев ответил Бён.       — И какое же?       — Ты, Чан, — тыкая в Пака ложкой, сказал Бэкки и наклонил голову. — Мне не особо похвально раскрывать это, но тебе я скажу.       — Что это за задание такое? Как я могу им быть? — Чанёль облокотился на стол и уставился на парнишку, пытаясь понять: дурит он его, стебется или же у того раздвоение личности.       — Мое задание — помочь тебе открыть себя настоящего. Показать тебе то, что скрыто внутри тебя, — мягко сказал Бэкхён и посмотрел на Чана так по-доброму, искренне, что Ёлю стало не по-себе.       — Ну, все, хватит дурить, Бэк. Давай, скажи, ты сталкер?       — Что? Нет! — от удивления до возмущения одна секунда. — Я не вру тебе!       — А как я должен поверить? Как? Ты говоришь абсолютную чушь, сказку!       — А поверить просто, без тупых доказательств, что, нельзя? — Бэкхён свел брови и поджал губы. — Почему все люди такие материалисты?!       — Уж прости, — Пак развел руками и сам нахмурился, — сейчас и материальное перепроверяют не по одному разу, а ты мне говоришь то, что считают самой главной выдумкой человечества.       — Ох, ладно! — прикрикнул Бэк. — Пошли.

…

      — И почему мы снова оказались в общественном туалете?       Пак недовольно рассматривает кремовую плитку уборной и белые раковины, стоящие в ряд одним сплошным монолитом. Невольно начинаешь думать, что сортир — единственное место, где они могут поговорить тет-а-тет. Бэкхён же в то время, что Пак окидывал взглядом помещение, куда привел его блондин, открывал друг за другом ряд кабинок, удостоверяясь — они тут одни.       — Ты ведь хотел доказательств, так не ной, — спокойно отозвался Бён и развернулся к Чанёлю, останавливаясь аккурат напротив него и зеркала.       — Доказательства — это хорошо, — не успел Пак договорить, как Бэк начал раздеваться. — Э-э! Бэкки, постой, зачем ты раздеваешься?! — перед ним предстало оголенное по пояс, худое, но подтянутое тело. Чан не успел краской залиться от смущения, как мертвенно побледнел и разинул рот, раздался тихий треск, а потом звук похожий на хлопок.       Чанёль впечатался поясницей в угол раковины и уставился во все глаза на два огромных белых крыла за спиной Бэкхёна. Почти все свободное пространство теперь занимали эти невообразимые по своей красоте крылья. Пара легких маленьких перышек кружились в воздухе, падая вниз, пока помещение заполняла удушающая тишина, разбитая тяжелым паковским дыханием.       — Ущипни меня, я, похоже, сплю!.. — неверяще пробубнил Чанёль и вскрикнул, когда Бён исполнил его просьбу. — Твою ж ма-ать!       — Достаточно доказательно? — Бэкхён зарделся от такого пронзительного и удивленного взгляда Чанёля, а еще от того, что он все же был раздет, а помещение не обладало достаточной теплотой.       Пак молчал, просто от того, что его язык, похоже, отмер от шока. Перед его глазами стоял — настоящий! — Ангел! Не очередной бред или костюмированное шоу, а реальный ангел, который слегка двигал своими потрясающими воображение крыльями. Так, наверное, можно было стоять и дальше, но буркнув тихое: «Прости, но мне слегка прохладно», Бэкки, сильно зажмурившись, видимо от не особо приятных ощущений, сложил крылья и убрал их. Чанёль просто капитулировал своим сознанием. Только детское любопытство сдвинуло его с места, чтобы обойти фигурку Бэкхёна и вглядеться в совершенно ровную, идеальную кожу на спине парня. И лишь острые лопатки, что были совершенно обычными и человеческими, только и остались напоминать о волшебстве и невероятности увиденного.       — Бэкки, ты настоящий ангел! — почти как девочка завопил Пак, смотря во все глаза на спокойного, точь-в-точь сытый удав, Бэкхёна. — Поверить не могу…       — Ты что же хочешь сказать, что этого тебе было мало?! — разозлился Бён, а под его ногой треснула плитка.       — Нет-нет, верю, просто… Господи.       — Не приплетай сюда Бога, пожалуйста, — выдохнул Бэк, поправляя майку на теле. — Меня и без него по головке не погладят.       — И т-ты всю жизнь был ангелом? Выполнял задания, как со мной? — любопытничал Чан.       — Не знаю…       — Что это значит?..       — Я ничего не помню до того, как оказался на небесах, а за спиной были эти крылья. — Грустно ответил Бён, изучая свое отражение в зеркале за плечом Чанёля. — Кто-то вспоминает свое прошлое, кто-то не желает вспоминать, но знаю, что каждый из нас раньше был человеком.       — И ты бы хотел знать? — взволнованно смотря на притихшего Бёна, Пак склонил голову, невольно переживая.       — Честно, не знаю, — выдохнул Бэкки. — Я видел тех, что рыдал, вспоминая прошлую жизнь, и тех, кто просто смирился. Но от части, я бы желал знать, что позади меня не серая пустота.       Повисла недолгая пауза, в которую Чанёль думать о том, какой мог быть при жизни Бэкхён. И он понимал — не знать чего-то настолько важного очень трудно и тяжело. А ведь Бэкхён прожил с этим грузом почти четыреста лет!..       — Но давай не будем об этом, — ободряющее улыбнулся Бэк, совершенно изменившись в лице. Ёль кивнул.       — Бэкки, как ты выполнишь свою миссию? И что будет потом?       — Чанёль, — парень подошел к Паку и положил ладонь на его грудь, чувствуя, как неспокойно она вздымается, — спускаясь сюда, я не знал, какое будет мое задание, его разглашают, но только когда мы стоим ногами на земле, чтобы у ангела не было возможности отказаться. Но узнав, что я должен показать такому чистому душой человеку себя настоящего, заставить тебя полюбить себя, я понял… Я хочу помочь тебе, — голос у Бэкхёна был такой нежный, искренний, а глаза светлые и добрые, и Пак тонул в них, впервые понимая, что не хочет бороться за жизнь. — Помочь, не потому что, пока я не выполню свое задание, я останусь скитаться по земле, а потому что… — Бэк набрал в легкие воздуха и замер, а вместе с ним замер и Чанёль, словно ему сейчас раскрывают таинства мироздания, не иначе, настолько ему была важна эта откровенность. — Потому что мы похожи, но в тоже время противоположности, не знаю, как ты, но в тебе я увидел себя и почувствовал нечто очень близкое. Поэтому помочь открыть тебе глаза — это мое, личное, желание.       Ёль смотрел на легкую улыбку тронувшую губы Бэкхёна и не понимал сам себя и того, как тепло ему становилось от слов парня. Наверное, он всю жизнь ждал кого-то, кто сможет так угадать с тем, что ему необходимо. Тепло.

…

      На душе было спокойно, пред глазами еще мелькали образы мягкой улыбки и белоснежных перьев, и Чанёлю было совершенно наплевать, что сейчас ему предстоит разговор с одним из самых не приятных из его «псов».       — Кого я вижу! — раздался мерзкий, хрипловатый от огромного количества выкуренных сигарет голос звенящий насмешкой. Навстречу шел худой, вытянутый парень с длинными выжженными краской волосами и пирсингом на лице — то еще удовольствие, Ёль уверен. — Сам Пак Чанёль!       — Минсу, привет, — дежурно улыбнулся Пак.       — Давно тебя не видел. Неужто пришел платить по долгам своей тушей?..       — Нет, просто расплатиться.       — Правда? — удивился мужчина и хлопнул Чанёля по плечу. Он заметил Бэкхёна за его спиной и растянул противную улыбку, что отдавала похотью. — Этим милым мальчиком?       — Чанёль, просто отдай ему деньги, — подал голос Бэкхён и натянуто улыбнулся в ответ, хотя от вида мужчины его тянуло приложиться к керамическому белому другу.       — Какой голос! — восторженно протянул Минсу и прикрыл глаза. — Ты, верно, просто божественно стонешь, прелесть!       Паку резануло по ушам этим заявлением. Он нахмурился, но потом быстро отсчитал нужную сумму и протянул ее мужчине.       — Твои деньги, Минсу, с накапавшими процентами, — вновь натянув улыбку сказал Чанёль.       — А ты умеешь удивлять, Чан-Чан! — мужчина забрал деньги и пересчитал, быстро перебирая пальцами. Он был скорее в шоке, ведь Чан сам пришел и отдал деньги, еще и с процентами, но больше всего было удивительным спутник Чанёля, а точнее вообще его наличие. — Может останетесь? Сегодня будет зрелищный бой.       — Нет-нет, спасибо, — замотал головой Пак, отходя на шаг.       — Мы пойдем, оревуар! — развернувшись, махнул рукой Бён и схватил Чанёля за руку, уводя следом.       Прокуренный воздух быстро сменился свежим ветерком и неярким светом из-за легких туч. Бэкхён почему-то не думал отпускать руку Чана, а Ёль в свою очередь не переставал шагать за парнем, делая один за его два. Пак смотрел на ту часть лица Бёна, что видел, следуя слегка позади. На ум не переставали приходить мысли о том, что Бэкки невероятно красив, с любой стороны. Была ли в этом замешана его ангельская сущность или же он просто такой — безумно притягательный для Чанёля, но у Пака не было сил и желания отвести от него взгляд. Верно, именно это любование не позволило Ёлю заметить того, как зол был этот ангелок.       Резко остановившись в одном из безлюдных переулков, Бён зло откинул руку Чанёля и отступил на шаг, явно пытаясь таким образом остудить свой гнев.       — Почему? Почему, Чанёль, ты улыбался ему и вежливо отвечал на явные издевки?! — зло прикрикнул Бэкки, развернувшись и уставившись снизу вверх на Пака.       — Но, что мне нужно было сделать?..       — Что?! Ты же парень, Чан, мужчина! Ты должен постоять за себя и показать, что какой-то мерзотный, вонючий тип не может вытирать о тебя ноги! — парень схватил Чанёля за майку, сминая ткань в своих кулаках, притягивая его к себе ближе и смотря с вселенской злостью.       — Ты хотел, чтоб он спустил на нас своих шавок? — непонимающе смотрел на него Ёль. — Бэкки, все разрешилось, к чему твое недовольство?       — Это со мной ты можешь быть мягким и чутким! — крикнул Бэк и влепил звонкую пощечину. Он сам слегка испугался своего поступка, но виду не подал, только смотрел, как шокированно Чанёль переводит обратно на него взгляд и как в нем появляется ярость. — А с такими мудаками ты должен показывать, что ты — не пустое место, что ты можешь собственными руками или же языком заткнуть их! Перестань думать, что ты ничего не можешь и винить себя во всем!       — Да что ты знаешь обо мне?! — крикнул Пак, и Бён улыбнулся, потому что этого он и добивался. — Зачем судишь? Зачем лезешь?!       — Потому что знаю, знаю, что ты можешь, будь оно все неладно! — Бэкки покрепче перехватил ткань майки. — Знаю какой ты, что на душе лежит тоже, и то какой ты на самом деле. И именно поэтому никто не имеет права затыкать тебя.       — А ты значит можешь?! — разойдясь продолжил недовольно шипеть Чан.       — Могу, — ухмыльнулся Бэкхён. — Я отражение внутреннего тебя, Чанни, только я и имею на это права.       — Да ты не ангел, а настоящая стерва!       — О, это уже куда лучше! — съязвил Бэк, раздразнивая парня. — Намного, нежели эти улыбочки и поддакивания.       — Да заткнись ты! — рыкнул Пак.

Max Richter — Luminous (прошу, читайте неспеша и обязательно под музыку!)

      Бэкхён ожидал, наверное, всего. Но при всем том, что он знал о Чанёле действительно все, он не умел читать мысли. Да и они тут были бессильны, потому что вряд ли Ёль особо об этом думал. Мягкие губы пьянили сильнее, чем небесный нектар, и Бэк был уверен, что это было куда запретнее всего, что каралось по Законам. Но он не мог оторваться, не мог оттолкнуть эти нежно обнимающие его лицо руки, как и не мог не отвечать на эти сладкие касания. Ему не были чужды поцелуи со смертными, но Бён и сам понимал, что это не просто желание, тут были чувства и у обоих они были чистыми и взаимными, настолько же, как и запретными. Чанёль ласкал губы Бэкхёна своим губами и языком, пробуя их на вкус, сплетая их языки и смакуя каждое движение, ловя любое касание и чувствуя то, как ему хочется продолжения.       Они оторвались друг от друга, когда стало не хватать воздуха, и оба смотрели затуманенным взглядом. Бён проснулся первым, отпустил майку Пака и отошел на шаг, растерянно хлопая глазами. Губы еще горели и единственное желание — вновь почувствовать на них чужое тепло.       Сбегать плохо. Не этого Бэк хотел, но горящие желанием черные глаза Чанёля иных вариантов не подкидывали, поэтому Бэкки обошел его и направился прочь из этого переулка.       — Куда ты? — послышался хриплый бас. Возможно не все еще улетело безвозвратно в трубу.

…

City and Colour — Hope for Now

      — Ты говорил, что этот мужик самый влиятельный из всех? Тогда закончим мое задание сейчас. — Четко сказал Бэкхён, когда они подходили к девятиэтажному стеклянному зданию.       — Что? — Пак совершенно растерялся, поспевая за Бёном. — Как я должен это сделать? Прошло только два дня!       — Самое время!       — Бэкки, постой!       Пак бежит за Бэкхёном, который напрочь игнорирует лифт и поднимается на нужный пятый пешком. Действенное средство для того, чтобы выплеснуть бушующие эмоции и просто не убить этого зазнавшегося мудака, только откроется дверь. Бэкхён ведь ангел, ему нельзя! Но вот вырубить десяток охранников в черных костюмах — запросто, а как расслабляется мозг в этот момент от легкой боли в кулаке! Прямо как тогда, в клубе, где пришлось не одного мужика за их же деньги окунуть в унитазе.       Чан поспевает за ним следом, но от чего-то не спешит обогнать, а на падающих охранников вообще реагирует дико спокойно и такое поведение даже радует Бёна, но для полного удовлетворения Пак должен не просто не закричать в защиту бедных бугаев!       — Вперед! — Бэк махнул рукой вперед, приглашая Чанёля пройти, хотя жест скорее нервозный, и Бэкхён входит все равно первым, прожигая в седом дядьке пару шипящих дыр.       — Ты кто такой?! — вопит мужик, вскакивая с кресла. — Охрана!       Чанёль входит под тихое «Ты?..» с каменным лицом. Бэкки умеет убеждать. Ему бы в кино сниматься с такими талантами!       — Уж простите, господин Чонги, — Пак невольно косится на Бэкхёна, что остался за его спиной, но видит лишь тот же невозмутимый взгляд, который так и говорит за себя, мол, давай, я жду. — Охрана отдыхает.       — Чего тебе надо, Пак?       — Нет… — заторможено отзывается Ёль и, опустив на пару секунд взгляд в пол, делает паузу, после которой заставляет даже самого Бэкхёна удивится. — Сегодня. Нет, с этого дня мы будет говорить не так.       Произошло это тогда, когда Бэк бежал сюда, или же когда раскидывал охранников, а может быть в тот момент, когда Чанёль понял, что хочет целовать его мягкие губы и обнимать худое изящное, но невероятно сильное тело, а может в тот самый момент, там, на мосту… Чанёль не знал. Да и признаться, у него не было желания узнать когда это произошло. Все, что в нем поменялось было заслугой лишь одного человека, одного самого прекрасного ангела, и Чан не хотел его отпускать! Слишком сильно, ни сердцем, ни душой, никак не хотел оставлять! За эти два дня он успел небывалое, чего за все прошедшие годы не смог сделать — он полюбил! И не только кого-то, он искренне полюбил себя, что бы не говорил, но правда полюбил. А как иначе?! Ведь только любящий себя человек может получить такого неземного ангела.       И Пак хотел это ему показать.       — Что ты мелешь, щенок?! — взревел мужчина и покраснел от находившей на него ярости.       — Я Вам не щенок. — Отчеканил по-слогам Чанёль и обошел стол, чтобы оказаться прямо напротив своего уже бывшего пса. Он возвышался над мужчиной на голову и смотрел упором в глаза, что уже не казались ледяными и пугающими. — И никогда им не был. Если я и дал Вам возможность помыкать мной и держать надо мной поднятую руку, то лишь по собственной глупости, но теперь Ваш пир закончен.       — Как ты мог возомнить…       — Вы — никто, не имеете права мной руководить, потому что Вы — пешка похуже меня. Вы погрязли в страхе и боитесь закрыть ночью глаза. Заперлись в клетке под надзором охраны, только без нее и лжи Вы ничего не стоите, — слова шли сами по себе. От того, что Чанёль давно их знал, просто не ради кого было высказываться, а теперь… Теперь у Чанёля была вера в себя и вера его Бэкки. А то, что Бэкхён его, он докажет.       Мужчина потерял все собственные речи, лишь слушал слова, которые четко попадали в цель и не понимал, что все было даже не ради него. Он был пешкой, как всю жизнь, а главный зритель и слушатель находился в паре метрах по правое плечо Пака. Бён смотрел удивленно. Он не предполагал, что Чан и правда перешагнет через все и постоит за себя. От этого наворачивались слезы. Чистые, радостные слезы, и лишь будущее стечение обстоятельств и правил заставит их омрачится, как смывающаяся с влагой подводка.       — Да, мне пришлось долго побыть куклой в руках таких как Вы, Чонги, но я не жалею, — Чан изумился. Широко распахнул глаза и с улыбкой перевел взгляд на ревущего Бэкхёна. — Если это моя цена за то, что я встретил его, то я заплачу ее еще столько раз, сколько будет нужно. А Вы, — он вновь посмотрел в испуганные глаза мужчины, — больше никогда не будете видеть кого-то ниже Вас.

Ashram — Il mostro

      После этих слов Бэкхён улыбнулся самой счастливой улыбкой и стерев слезы с щек, выбежал из кабинета прочь. Пак погнался за ним, громко окрикивая, мелькающую на каждом лестничном повороте белобрысую макушку.       Чанёль так боялся не успеть, не догнать его и не схватить за тонкую ладошку хотя бы последний раз. Он умрет в этот же момент — как поймет, что опоздал.       — Бэкхён, нет! — крикнул во все горло Пак, преодолевая разделяющее их пространство и впечатывая с разворота того себе в грудь. — Нет!..       — Пусти! Хватит. Ты молодец, иди отсюда! На все четыре стороны, ты теперь свободен! — истерично вопил Бён, вырываясь из крепких объятий.       — Не пущу! Не уйду, слышишь?! — повторял Пак прижимая к себе и стараясь не замечать боли от ощутимых ударов. — Ты же хочешь исчезнуть! Я не позволю, Бэк! Ты мне жизнь открыл, подарил новые глаза! Ты уйдешь и все исчезнет снова!       — Я не могу! Не мои правила, не моя вина. Я не решаю это, Чанёль! — плакал Бэкхён, чувствуя, как и сам устал противиться, но любые противостояния все равно тщетны. — Ты не понимаешь, я не останусь! Меня никто не спросит! Никто! У нас изначально ничего нет! Нет будущего, как и моего прошлого, я просто исчезну!!!       — Нет-нет! — умоляюще шептал Пак, сам не сдерживая слез и поднимая лицо Бэка к себе. В его глазах застыл бы ужас, если бы не душащее отчаяние. Его ангел, его маленький Бэкхён действительно исчезал. Как первый, самый хрупкий снег — таял в руках Чана, заливая свое красивое лицо горькими слезами. — Нет, Бэкки, мне плевать на прошлое. Я исчезну с тобой! Ты для меня самое невозможное, самое нереально! Я люблю тебя, Бэкки! Я люблю тебя…       — И я тебя люблю, — хрипя от слез сказал Бён, а голос его был все равно тихим, словно из-под толщи воды.       Его тело все больше становилось прозрачным, исчезало на глазах, и через него уже можно было видеть стену позади, кирпичную кладку. Это было самое ужасное! Самое больное, что переживал Чанёль. Хотелось кричать и крушить все, что попадется под руку, но он останется бессильным. Он глотал комок за комком, по прежнему ощущая тепло кожи Бэкхёна, его маленького хрупкого ангелочка, и надеясь, что это все еще она, а не призрак воспоминаний.       — Я так тебя люблю, Чанни…       Словно в сами уши влился голос Бэкхёна, а перед глазами, кроме терракотового кирпича — сплошное ничего. Чанёль истошно закричал как смертельно раненный зверь, падая коленями на асфальт и сжимая одежду в области груди. Он столько ему не сказал, настолько мало смотрел в его прекрасные честные глаза, так ничтожно мало касался его нежной кожи и так редко заставлял его улыбаться! Было так больно, как никогда в его жизни. Грудная клетка рвалась на части почти реально ощутимо, а из нее только и хотело, что выбраться устало бьющееся от потери сердце. Ведь из него только что вынули самым беспардонным способом все, что сохраняло его жизнь.

…

      Пак сидел в своей квартире третьи сутки. Двое из них он просто проспал и считал это самым лучшим временем за прошедшую неделю. Неделю без Бён Бэкхёна.       Как он жил без него раньше? Это сложный вопрос. Один из ответов был прост: он существовал, бесцельно прожигал годы. Только теперь была цель — прожигал ради встречи с этим божественным созданием. А как жить после того, как узнал, попробовал и потерял? Вновь бесцельно. Томиться в мыслях о том, что они может быть встретятся? Это только больнее. Да, он обещал полюбить себя, полюбил — выполнил, но теперь не было сил подняться с кровати.       За сутки он выкурил две пачки сигарет и ни одна не осталась в его памяти. А зачем, если там засела улыбка Бэкхёна? И правда…       Такой свет не сможет выжечь ни одно светило.       Звонок в дверь раздался оглушительно громко на всю крошечную студию. Казалось трель не переставала, а неизвестный продолжал жать на черную кнопочку не отпуская. Запнувшись о скомканное одеяло Пак поднялся с кровати и выкинул сигарету в пепельницу. Накинул на себя футболку к домашним штанам, не замечая того, что наделась та изнаночной стороной, и поплелся к двери. Наверное, хозяйка решила проверить не посеял ли я опять ключи или очередной надоедливый рекламщик, — думал Чанёль, поворачивая ручку замка.       Его ослепили. За секунду и даже не спросили, а можно ли?! Но опомнившись, протерев глаза, ущипнув себя за руку и влепив тяжелую пощечину, прямо перед звонившим в его звонок, Пак бы несколько тысяч раз, до одурения, прокричал бы во всю глотку хриплое от сигаретного дыма «ДА!».       — Образ шлюхи — мой любимый, но даже так я решу твои проблемы, — громко раздался мелодичный голос, на губах играла широкая счастливая улыбка, а с глаз как-то уже по-родному стекала подводка. Вперед вытянулась тонкая ладошка. — Бён Бэкхён. Давай будем прыгать, но только не с моста!

— The END —