Рыжеволосая болезнь

«— Блядь, Дазай, заткнись, заебал уже, — прорычала рыжеволосая, когда её напарник снова завел тему о двойном самоубийстве. — Ой да ладно тебе, Чуя, — улыбнулся парень. — Кстати, я тут заметил, ты стала слишком худой, тебя это не беспокоит?»

За месяц до этого.

Сидя в своём любимом баре, Дазай медленно выпивал виски со своими коллегами. — Хей, Дазай, что-то сегодня не видно твоей рыжеволосой любимицы, что-то случилось? — А? Ты о Чуе? Да, она сейчас дома. В последние время у неё немного больше работы, вот и вымоталась, бедняжка, — ответил парень, допивая содержимое из своего стакана. Закончив очередной отчет о выполненном задании, Накахара зевая, положила его на стол Мори. Она была рада тому, что наконец-то сможет отдохнуть денёк другой. Оказавшись дома, девушка не помнила, как завернувшись в одеяло, тихо засопела. Это приятное тепло и чувство защищенности сковывали всё тело. Хотелось, чтобы так было всегда: ни заботы, ни проблем, ни работы. Гудок телефона заставил резко проснуться. Чуть не упав, Чуя быстро взяла трубку. В полу сонном состоянии она разобрала то, что ей срочно надо появиться на рабочем месте. Девушка еле-еле дошла до машины на заплетающихся ногах. Каждый сантиметр тела отвратительно ныл и болел. «Надо было заставить Дазая побегать за теми блядями.» Зайдя в свой офис, она увидела на столе большую стопку документов, которые надо проверить, подписать, заменить, если требуется и отнести в нужное место. — Доброе утро, Чуенька, — произнес появившийся сзади девушки Дазай. — Как ты уже заметила, тебе надо разобраться вот с этой небольшой кучкой бумажек. Я бы тебе помог, но, увы, не могу… — Осаму… Лучше съебись, — перебила его рыжеволосая. Через часа три мафиози с нервным тиком прожигала взглядом остаток её работы. У неё не осталось каких-либо сил, и живот предательски урчал. Когда она ела нормально? Кажется, это было вчера днём. Глаза начали медленно закрываться, тело расслабляться, дыхание стало спокойным. Девушка почти задремала, но услышала, как тихо открылась дверь и кто-то зашёл в помещение. Она уже хотела поднять голову и посмотреть кто это, но услышав щелчок камеры телефона, поняла, это её напарник. Да, она оказалась права. Осаму смотрел в телефон на только что сделанную фотографию. — Что-то хотел? — спросила Чуя садясь ровно. Рыжеволосая пыталась сделать тон голоса более злым и раздраженным, чтобы Дазай сильно не лез, но это плохо получилось. — А?.. Да так, мимо проходил, — лукаво отозвался брюнет. — Хотел пригласить тебя на прогулку, а то сидишь целыми днями в кабинете, даже не отдыхаешь… — Во-первых, у меня ещё не закончена работа. Во-вторых, после неё я иду домой. В-третьих… — Чуя хотела продолжить перечислять, но увидев это грустное и одновременно милое выражение лица, поперхнулась. — Кх… Чтоб тебя… Я пойду, если ты поможешь мне разобраться с бумагами! Свежий ветерок приятно дул в лицо и перебирал волосы на голове. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая всё в огненно-рыжий цвет. Пара шла по набережной, причем девушка была явно недовольна. Чуя думала, что как только скажет про «помощь с документами» от неё отстанут, но она ошиблась. Парень с довольным видом шел рядом, иногда поглядывая на рыжеволосую. Что он хочет? Пару минут назад он нежно обнимал свою напарницу за талию, сейчас берёт и ведёт её за руку. Это даже не похоже на обычное домогательство, с которыми он пристает к девушке. Это скорее похоже на… что-то нежное и ласковое? — Хеей, Чуенька, ты не хочешь немного расслабиться? — промурлыкал шатен, снова обнимая рыжеволосую. — На что ты намекаешь? — шикнула девушка, ударяя парня по руке, которая снова оказалась у неё на талии. Посмотрев Дазаю в глаза, Чуя увидела его ухмылку. Нежно подняв голову напарницы за подбородок, он аккуратно повернул её в сторону любимого бара. — Хмпф… Ладно, но если ты угощаешь, — дернувшись, девушка немного оттолкнула парня. Она не привыкла к таким нежным ласкам с его стороны, поэтому до сих пор ждала подвоха. — Конечно, — Дазай взял её за руку и повёл в сторону бара, пока она снова не начала вырываться. Третья бутылка вина была пустая, а Чуя была уже достаточно пьяна. Последний бокал оставлял сильное горьковатое послевкусие, голова кружилась и было сложно разобрать что-нибудь. «На сегодня, кажется, это перебор. Надо было сразу послать его, а не соглашаться выпить.» Встав из-за барной стойки, девушка хотела уйти из заведения, но тут снова эти нежные прикосновения напарника, который был намного трезвее неё. — Неужели Малышка Мафия наконец поняла чувство меры? — усмехнувшись, произнес Дазай. — Лучше отпусти… — стараясь выглядеть нормально, рыжеволосая оттолкнула его и хотела уже идти к выходу, как её снова притянули назад. — Не думаю, что ты доберешься в таком виде до дома… Хах, но такой, как я мог бы проводить беззащитную леди. — Тц… Суицидник недоделанный, ты это всё специально подстроил?! — Я?! Подстроить?! Ох, эти слова обижают меня, — наигранно шмыгнул носом парень. — Я просто провожу тебя до дома, Чибик. Как ни странно, но Дазай только делал вид, что пьёт, так как это сильно выделялось рядом с Чуей, которая еле дошла до дома. Он был трезв, как стёклышко. — Проводил, теперь проваливай, — рыжеволосая хотела его оттолкнуть от двери, но эспер схватил её за запястье. — Как некультурно… Ты знала, что существуют слова благодарности? — язвил шатен. — Ты споил меня, какая там благодарность?! — Оуу, но я просто хотел, чтобы ты немного расслабилась, ведь у тебя так много работы… — сказал парень, нежно прижимая девушку к стене. Пытаясь его оттолкнуть, Чуя поняла, что будет дальше. Нет! Она не поведется снова… Но разве можно устоять в таком состоянии перед властным голосом и нежными поцелуями? Сил на сопротивление уже не было. Были лишь желание, прелюдии, опьянение и капля страсти. Податливо подставляя шею для чужих губ, Накахара провела руками по груди парня расстегивая пиджак и снимая галстук. Сняв с девушки верхнюю одежду и оставив только нижнее белье, чулки и шорты, Осаму поцелуями спустился по шее к ключицам, оставляя на них яркие, иногда кровавые засосы. Сжимая упругие ягодицы повелительницы гравитации, он чувствовал, как она, обвив ноги вокруг его поясницы, прижимается к паху. Последовал поцелуй. Мокрый, долгий и нежный, который потом повторился несколько раз. Как долго у них этого не было? Их одежда оставила своеобразный след от входной двери до кухонного стола. На пол отправились кружевные трусики, а после был слышен громкий стон. Чуя была узкой, что радовало Дазая, хотя ему всё равно надо быть аккуратнее, чтобы не порвать её. Входя глубже слегка резкими толчками, шатен наслаждался голосом напарницы. Рыжеволосая скрестила ноги на пояснице парня, тем самым заставляла член войти глубже, также оставляя красноватые полосочки от ногтей у партнёра на спине, настолько глубокие, что даже бинты не очень спасали. Сладкие стоны парня и девушки были слышны на всю квартиру. Через несколько толчков Накахара прогибается и кончает, становясь чувствительнее, что даёт Дазаю повод немного над ней поиздеваться. В его взгляде так и читается доминирование, а улыбка становится шире. Чуя хотела вырваться или хотя бы прокричать, чтобы всё это прекратилось, но Осаму крепко взял её за талию, быстро двигая, да так, что эспер заливалась стонами и не могла сказать ровным счетом ничего. Ему так нравилось, как она своеобразно страдает, что он готов был готов издеваться над ней вечно: смотреть на это милое личико, яркий цвет волос, красивое тело, дрожащее в многочисленных оргазмах… Единственное, что его пугало, так это сильно выпирающие кости рёбер и таза. Разве так и было в прошлый раз? Хотелось получше рассмотреть это, особенно сейчас, когда она в таких красивых позах, но предательская развязка наступила так не вовремя. Этот тугой узелок в паху вот-вот готов был развязаться. Выйдя из девушки, парень кончил ей на живот. — И-идиот, О-Осаму, ненавижу тебя, — тяжело дыша, дрожащим голосом произнесла Чуя. В этот раз он её неслабо отымел. — Ненавидишь? Ох, но твои стоны показывали совсем другое, — накрывая себя и девушку одеялом, Дазай обнял её, прижимая дрожащий рыжий комочек к себе. Солнечные лучи заплясали по комнате. Из-за больших окон в пол они осветили каждый уголок. Накахара зажмурилась и потянулась, после открыла глаза. Её напарник всё ещё спал, прижимая девушку к себе, уткнувшись носом ей за ухом и прилично задрав ночную футболку у неё на талии. Голова раскалывалась и слегка подташнивало. «Как я тебя ненавижу, забинтованный мудак.» Чуя попыталась встать, но тут же проснулся Дазай. — Нх… Ещё пять минуточек… Ты такая тёплая, — щекоча шею рыжеволосой, парень попытался её остановить от подъема с кровати. — Ох, боже, как ребёнок, — шикнула эспер, ударяя его по рукам. Через минуту громкое «Блять» тут же разнеслось по помещению, ибо кто-то опаздывал на работу. Девушка сразу же направилась в ванную, смывать остатки «ночных грехов». Проведя себя в порядок, побежала в комнату одеваться, краем глаза замечая, как Осаму что-то делает на кухне. Полностью собравшись, Чуя хотела уже выйти из квартиры, но её остановил Дазай, которому, кажется, было наплевать на работу. — Может позавтракаешь для приличия? — Некогда. В отличии от тебя, большинство работы выполняю я, — огрызнулась Накахара выбегая из квартиры. Шатен был явно недоволен такому поведению напарницы. Как только дверь захлопнулась на лице Осаму читалось «Идиотка», но, увы, он этого не может исправить, такой уж была Чуя Накахара. Такой самоуверенной, горделивой, готовой пойти на всё лишь бы немного заставить напарника страдать. Да он и сам не лучше. Возможно, парень всего лишь использует её для удовлетворения своих собственных желаний, которое ему не доставляют сучки из бордели. Но… Почему он проявляет к ней «заботу»? Чего он хочет этим добиться? С того утра прошла неделя. Дазай старался сильно не поднимать тему про образ жизни и без того буйной напарницы. Он сам уже устал повторять то, что ей надо нормально питаться, а не выпивать пару кружек кофе по дороге на работу. На все слова и упрёки девушка огрызалась, натягивая шляпу так, чтобы никто снова не увидел и не сказал про её впалые с недавних пор щеки. И так прошёл месяц. Чуя все больше утопала в бумажной волоките, часто оставаясь на ночь прямо в кабинете, от усталости она засыпала на отчетах и других бумагах, каждый день Накахара буквально умирала за столом. Этот вечер не был исключением. «Какой-то странный запах витал в комнате, сквозь пелену сна были слышны голоса. Девушка открыла глаза и увидела всё тот же кабинет, только стол, шкафы, да в принципе вся мебель была пуста. Голова жутко болела, так что эспер болезненно простонала, приложив руку ко лбу и поднимаясь со стула. За окнами было темно, даже фонари у дороги не горели и единственным источником света служила луна. «…Ужасно…» — может, послышалось. «Отвратительно!» — слишком чётко, чтобы быть просто шумом. «Ты правда считаешь это правильным, считаешь, что это особенность? Ты даже не видишь, как из-за этого страдают другие. Лицемерка.» — паника быстро разлилась по телу Накахары. Она огляделась, но никого не увидела. Что может быть страшнее, когда ты слышишь, но не видишь? Но в этой ситуации её больше пугало то, что она ощущала прикосновения к своему телу, как будто кто-то не мог поверить, что она не призрак или фантом. «Отвратительно, отвратительно, отвратительно. Как ты вообще ещё живешь? Почему ты ещё дышишь?!» — голос становился громче, а загнанная в угол кабинета Чуя не могла понять происходящее. Голосов стало больше, как и фантомных прикосновений. Но теперь они охватили шею и медленно сдавливали, стараясь, чтобы девушка как можно дольше страдала от медленного удушья. — ПРЕКРАТИ!» Почувствовав на плече тёплое прикосновение, девушка резко открыла глаза, вскочила из-за стола и опирлась на стену, пытаясь отдышаться. — Ты опять заснула на рабочем месте, Чуя, — недовольно произнёс Осаму, скрестив руки на груди. Впервые Чуя была ему рада. Во рту стоял противный металлический привкус крови, в голове звенело, а на шее всё ещё не прошло ощущение удушения. Что это, блядь, было?! Слишком реально для кошмара! Рыжеволосая хотела что-то сказать, но резкая боль, появившаяся в голове, заставила её зажмурится, а потом в глазах потемнело, послышался грохот и голос напарника. Накахару доставили в больницу, она до сих пор не очнулась. Сколько времени прошло? Час? Два? Больничная палата наводит всё больше угнетенную атмосферу, раздражая пищанием аппаратов, которые стояли возле койки. Дазаю только и оставалось, что смотреть на напарницу в больничной голубенькой сорочке, провод капельницы, проведенный к её руке, безмятежное личико… Выпирающие ключицы, тонкие запястья, впалые щёки… Бледная, чуть ли не мраморная кожа, поблекший цвет волос. Её можно было перепутать с недоделанной куклой, которую забыл создатель где-то на дальней полке кладовой за коробками. Сложно поверить, что когда-то это была здоровая, энергичная девушка… Страшно представить, что делает с людьми кома. «Тело отвратительно болело, как будто его несколько раз со всей силы ударили о землю. Конечности онемели, в голове стоял неприятный шум, который сильно раздражал и пугал. Чуя открыла глаза. Картина была не из лучших. Вместо привычного офиса, ну или же своей комнаты, взору открылась ночная Йокогама. Было красиво и страшно одновременно. Город плавал в лунном свете, что невозможно было оторвать взгляд… Но страшно было от того, что он был абсолютно пустой. Ни звуков, ни шума, а только безумно колотящиеся от страха сердце. Поднявшись на ноги, девушка чуть не упала назад. Ходить, да в принципе стоять было очень больно и не привычно, как будто суставы в коленях были сломаны долгое время. Накахаре пришлось до крови прикусить губу, чтобы не завыть. Она осмотрелась, последний шанс того, что тут есть ещё живые души разбился вдребезги. Пугающая тишина резала слух, заставляя часто дышать. Чуя закрыла рот руками, подавляя крик, который хоть и тихий, но всё равно раздался эхом об здания, по телу бегала крупная дрожь. Во рту стоял отвратительный привкус металла из-за чего тошнота медленно подкрадывалась к горлу. Организм, внутри измученного и усталого тела, как будто стал потихоньку рваться, абсолютно все органы по ощущениям выворачивались наизнанку. Легкие начали содрогаться, и в следующее мгновение девушка, согнувшись пополам, стала откашливаться кровью. Стало так невыносимо противно и больно, что ей казалось ещё мгновение и она перестанет дышать, но к сожалению или к счастью этого не произошло. Девушка выпрямилась и опираясь на здание, медленно зашагала к порту пустого города. Каждые метров пятнадцать она оборачивалась или вздрагивала от ощущения того, что за ней пристально следили, и взгляд этих глаз буквально прожигал в ней дыру. Хотелось свернуться калачиком, закрыть глаза, лечь прямо на месте и уснуть, не просыпаясь. Чуе казалось, что с ещё одним приступом она потеряет остаток сил и умрёт от страха собственных иллюзий, созданных сознанием. Накахара почти дошла до своей цели и даже немного этому обрадовалась, но новый приступ кашля, заставил её согнуться и выплюнуть очередной кровавый комок. Снова разрывающиеся легкие и бешено колотящиеся сердце, в глазах темнеет. Капли крови капали с её рук, попадая на землю, они смотрелись ярко, так, что резали глаз. Зрачки моментально расширились и вместо нескольких красных капель взору предстало кровавое море. Щелчок. Пропало. Паника, паранойя и медленное удушье от собственных мыслей прекрасно сочетаются с панической атакой, которая медленно пожирает изнутри слабых существ. Каждый новый вздох загонял её в одну повторяющуюся по кругу мысль: «Хочу умереть».» С того момента как Чуя попала в больницу прошло два дня. Ничего вокруг не изменилось, только вот её кабинет, в котором было своеобразно тепло, стал холодным и чужим. Было омерзительно даже стоять возле его дверей, поэтому Дазай выполнял больше поручения, на которых надо было ехать в другой конец города, а отчёты он спихивал на первого попавшего на глаза работника. Он старался выбирать те задания, путь которых лежит возле больницы, чтобы проверить напарницу и вновь выслушать слова доктора, которые вряд ли изменились с первого дня. Оставалось просто надеяться, что она поправится… Она ведь поправится? «Не дойдя несколько шагов до порта, она упала на колени, сил идти больше не было, только острая боль. Краем глаза рыжеволосая заметила какое-то движение. Это был какой-то расплывающийся силуэт девушки, который медленно приближался к Чуе, который не внушал ничего кроме чувства опасности. Хочется убежать куда-нибудь далеко-далеко, хочется очень громко кричать, хочется дышать не ощущая боли, хочется просто нежного и тёплого ощущения… — Ты всё ещё пытаешься сбежать от меня? Всё ещё пытаешься выжить? Хах… Очень глупо цепляться за жизнь в твоём случае, — подойдя, силуэт наклонился к Накахаре, как будто пытаясь разглядеть её эмоцию на лице получше. — К… Кто ты? — слабым голосом произнесла Чуя. — Я? Анэ-чан! Я так рада, что ты пришла сама ко мне! Как же давно я не видела, как люди сами приходят ко мне… Остальные фразы эспер не могла разобрать из-за звона в ушах и быстрого ритма сердца, которое, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку. Легкие медленно стали наполнятся кровью, что заставляло беспомощно биться в судорогах, ради глотка чистого воздуха без примеси металла. С уголков губ девушки потекла алая жидкость, сопровождающаяся булькающим звуком в горле. Органы, что из последних сил старались не лопнуть от напряжения порвались. Безумно страшно и больно. Послышалось тихое хихиканье со стороны силуэта, которая открыто насмехалась, ведь для неё это было небольшим шоу. Мир стал потихоньку меркнуть, а сознание отключаться. Страх начал исчезать вместе с остальными чувствами, уступая место холодной пустоте, пока всё полностью не погрузилось во тьму. Голубые глаза стали безжизненными и тусклыми, девушка перестала двигаться, и лишь кровь каплями спадала ей на одежду. Силуэт вытянул руку к лицу девушки и прикрыл ей веки. — Спокойной ночи, Накахара Чуя, настал твой вечный сон. »

***

Жизни так легко обрываются, не правда ли? Можно сказать даже, что слишком легко. Вот так и сейчас. «Остановка сердца» — произнёс врач, накрывая тело девушки белой тканью. «Истощение организма» — слова надолго останутся в голове и будут вечно повторятся. «В таком состоянии шанс поправиться был мал» — почему они не спасли её? — Какая же ты идиотка… — произнес Дазай, положив букет алых роз возле могильного камня, на котором было выгравировано «Накахара Чуя».