Форма звука

      От жары не спасали ни белый цвет одежды для прогулок, на которую Гелбрейт сменил официальный костюм, ни бутылка с водой, быстро опустевшая. В легкомысленной бейсболке и коротких бриджах, он сейчас более чем когда-либо выглядел офисным работником на отдыхе, бесцельно слоняющимся по клумбам. Производить впечатление было не на кого — корпуса и дорожки центра были пусты. Прикинув убытки владельца, Гелбрейт заключил пари с самим собой, пройдут ли хотя бы сутки, прежде чем на них начнут давить.       Осмотр места происшествия с берега ничего не дал, кроме того, что камни внизу под террасами были крупными, но скользкими. Понадеявшись удержаться на таком камне, легко соскользнуть в воду или попасть ногой между валунами, вывихивая лодыжку или стопу. Вопрос, зачем люди прыгали с понтонов, оставался пока открытым.       Цветущий куст разделял путь на две равноценные тропинки, Гелбрейт выбрал правую. Она вела к морю по верхней части комплекса и заканчивалась большой обзорной площадкой над водой с установленными там подзорными трубами. В них можно было разглядывать ближайший поселок, который угадывался по скоплению парусов у берега.       Он уже взялся за тубус, но посмотрел на часы и остановился, поднял глаза вверх. Долго ждать не пришлось, через минуту небо над его головой расчертил корпус корабля, серебристо-белого, похожего на диковинную птицу.       «Алькор».       Судно заходило на посадку и шло достаточно низко, чтобы поднять в море волну. Ударил звук двигателя, и сквозь него Гелбрейт вдруг услышал где-то рядом с собой нецензурное ругательство. Он осторожно перегнулся через перила и тут же выпрямился, уклоняясь от самодельной мачты. Одноногий старик выводил плоскодонку из-под навеса площадки, энергично орудуя веслом, на дне лодки валялась сетка рыбы.       Их взгляды встретились, и Гелбрейт его окликнул:       — Простите, сэр, вы местный? Слышали о нападении сайренов здесь?       Весло в руках аборигена заработало активнее, но ему мешала волна, докатившаяся до берега: она толкала лодку обратно и перехлестывала через края, старику пришлось оставить попытки и вместо этого взяться за вычерпывание воды старой миской. Отсутствующей ноги не хватало для того, чтобы делать это быстро, протез довольно грубо имитировал ступню и выглядел кустарным подобием бионической конечности.       — Слышали что-нибудь или нет? — продолжал настаивать Гелбрейт.       — Не слышал, — огрызнулся старик через плечо.       — Это было совсем недавно, буквально несколько дней назад.       — Мне некогда следить за чужими делами.       — Жаль. — Гелбрейт постарался, чтобы в его голосе прозвучало тяжелое разочарование. — Я хотел купить у кого-нибудь подробности для моей газеты. А не подскажете, кто мог слышать? Заплачу за любую информацию.       Миска в руках старика замерла, и вода немедленно отыграла свои позиции.       — Что вы хотите знать?       — Почему сайрены напали на людей, — Гелбрейт достал из кармана пару кредиток.       — Этого вам тут никто не скажет. — Старик схватился руками за столб опоры и задрал голову вверх. — Мало ли что у рыбы в голове.       — И все-таки?       Гелбрейт прибавил к двум купюрам третью немалого достоинства, дружелюбие на сморщенном лице аборигена вытеснило раздражение. Тот бросил свою бесплодную борьбу, уселся на лодочную банку и достал сигарету. Гелбрейт спустился по лестнице к самой воде, протянул деньги. Коричневая ладонь сгребла кредитки и непонятно куда спрятала, карманов на штанах старика не было.       — Сайрены вообще-то очень хорошо слышат, — сказал он, затягиваясь с заговорщицким видом. — Гораздо лучше людей.       Мысль была не сказать чтобы оригинальной, а старик не торопился, втягивая в себя едкий дым дешевого синтетика.       — Их что-то раздразнило?       — Может и так.       — Фейерверк или музыка? Или людские голоса?       Старик посмотрел на него долгим взглядом, в котором была доля сочувствия.       — Звуки в воде совсем не то, что звуки наверху, — неохотно сказал он. — Сайрены не любят шума. Если бы их раздражала музыка, они ушли бы подальше, а тут полезли в самое пекло. Вот и думайте, почему.       — Может быть, слишком громкий звук вызвал агрессию и желание напасть?       — Может, — без энтузиазма ответил старик. — Только я поставил бы на то, что их что-то испугало.       — Что?       — Что-то хуже фейерверка.       Гелбрейт с любопытством посмотрел в его лицо — интересно, подставной или реальный свидетель? Слишком уж вовремя появился и слишком уж был хрестоматиен, эдакий старик и море.       — А раньше хищники здесь нападали на людей? До строительства центра?       — Редко. — Старик моргнул выцветшими глазами, отгоняя дым рукой в сторону. — Они не связываются с людьми, только когда раненый или больной окажется за бортом, тогда сожрут, это для них вроде как дармовщинка, но так, чтобы кучей, — не припомню. Друг друга жрут — это у них в порядке вещей.       — Хорошо знаете сайренов?       — Ногой за науку заплатил, — он постучал протезом о днище лодки. — Вот и думайте, хорошо или нет, раз рыбачу до сих пор.       Гелбрейт присел на корточки к воде с простецким видом.       — А владелец разрешает ловить на территории центра? — спросил он, кивая на сетку с рыбой. — Вроде бы тут закрытый пляж, туристы… На другой стороне материка это запрещено.       Лицо старика выразило презрение.       — Плевал я на их разрешения, — ответил он. — Мумбаи земля свободная, здесь все равны. От того, что набежали толстосумы, побережье им принадлежать не стало, про ту сторону не знаю. Может, там и нормально отстегивать кому попало за воду и воздух, а у нас — нет.       — А многие раньше рыбачили в этих местах и перестали?       — Многие. — Старик выбросил окурок. — Только не потому, что вы думаете. Море большое, прокормит в любом месте, мы придем и уйдем без шума, никого не беспокоя, а эти нагнали технику, дно повзрывали, заслонок и решеток навтыкали, нормальные люди теперь сюда близко не подойдут.       — Почему? — насторожился Гелбрейт.       Старик молчал, и пришлось снова демонстративно достать и раскрыть кошелек, показав солидное содержимое, но тот посмотрел на деньги совершенно равнодушным и даже насмешливым взглядом.       — В воде много загадок, — сказал он, поднимая весло со дна лодки. — Есть твари пострашнее сайренов. Им ничего не стоит выгнать акул на мелководье и натравить на людей, как собак.       — Вы о сиренах? — Гелбрейт разочарованно поднялся, отряхивая колени. — Так ведь их истребили еще во время первой волны колонизации, такие басни теперь никому не продашь.       — Храни небо дураков, — фыркнул старик.       — А вы сами их видели?       — Тот, кто видел, уже не расскажет.       Старик сделал несколько энергичных гребков веслом и отплыл туда, где ветер подхватил лодку и потащил прочь от берега. Гелбрейт вернулся на смотровую площадку и направил на суденышко подзорную трубу. Старик сидел на корме, одной рукой удерживая маленький треугольный парус, другой выбирая из сетки мальков и швыряя их в воду. Грех чрезмерного потребления здешним аборигенам определенно был чужд.       Неожиданно тень снова накрыла площадку на пару секунд, чтобы превратиться в корабль, совершенно отличный от белоснежного «Алькора» — узкий, длинный, красный, похожий на раскаленную иглу, и так же уходящий за горизонт, как та проходит сквозь ткань. Пад в руке Гелбрейта ожил, коротко тренькнув, но пришлось подождать, пока уляжется звук чужого двигателя.       — С приездом, сэр, — поздоровался он с невидимым собеседником. — Как прошла посадка?       — Нормально, — коротко ответил тот. — Что у вас там? Рассел только что примчался, наплевав на протокол.       — Пока трудно сказать что-то определенное. — Гелбрейт опустил глаза к воде, которая истерично плескалась в ступени лестницы. — Четверть миллиарда вложений, полицейская техника, многоуровневый контроль, бухта, по словам местных, напоминает полигон.       — Забавно, — сказал голос на той стороне. — Более чем.